Сломанная жена генерала дракона

Глава 5. Отчаяние

Сердце в груди сжалось, как будто кто-то обвил его ледяными пальцами.

Карета не остановится. Он проедет мимо. Вряд ли меня услышат в такую метель.

Сердце сжалось — не от страха. От надежды…

— Эй! — закричала я.

И тут карета… проехала мимо.

Только когда фонари скрылись в метели, я заметила:

На гербе не «М». А «Н».

Навеллены.

Не генерал.

Я зарыдала от отчаяния.

Пальцы больше не слушались.

Я пыталась сжать кулак — но пальцы просто лежали, как мёртвые ветки.

Нога горела и немела одновременно — магия Лиотара всё ещё жила во мне, как змея в кости.

«Он не просто сломал мне ногу, — поняла я. — Он сломал мне право на спасение. Это конец. Я даже кричать не смогу!».

Где-то вдалеке небо расцвечивают последние залпы салюта.

Золотые искры в небе.

А я — уже мертва. Просто ещё не легла в могилу.

Вспомнился генерал Моравиа.

Его серые глаза, что скользнули по мне мимоходом — вежливо, холодно, без интереса.

«Если бы он знал…» — подумала я. — «Если бы он знал, что его браслет стал моим приговором…»

Я закрыла глаза, понимая, что это конец. И никто не услышит меня в такую метель.

Как только я приготовилась к неизбежному, я услышала еще одну карету.

Интересно, хватит ли у меня сил? Стоит ли попытаться еще раз? А вдруг это отнимет мои последние силы? Что, если мой крик захлебнется в метели и топоте копыт?

Я уже не верила.

Глаза слипались. Пальцы — лёд.

И всё же, когда в метели снова заскрипели колёса, тело закричало само — не разум, не надежда, а инстинкт выживания, впившийся в меня с первой жизни.

— ПОМОГИТЕ! — вырвалось из груди, будто последний выдох утопающего.

Но колёса скрипнули. Лошади фыркнули, замерли.

С козел спрыгнул кучер — высокий, в чёрном плаще с капюшоном. Он не оглядывался по сторонам. Не спешил.

Он просто достал фонарь, щёлкнул кремнём — и огонь вспыхнул.

Свет, резкий и жёлтый, прорезал метель.

И упал прямо на меня.

Я лежала в снегу, вся в крови и льду, с разорванным платьем и пустыми глазами.

Кучер замер.

Потом резко обернулся к карете и выдохнул, почти шёпотом:

— Господин… в овраге — человек!

Дверца распахнулась мгновенно.

Не с пафосом. Не с церемонией.

С яростью.

Из кареты выскочил он.

Генерал Энгорант Моравиа.

Ветер взметнул его чёрный плащ, подбитый серебристым мехом. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, сжатые челюсти, брови, нахмуренные так, будто мир только что нанёс ему личное оскорбление.

Но когда его взгляд упал на меня — всё изменилось.

В глазах вспыхнуло нечто, чего я не видела ни у кого.

Не жалость. Не любопытство.

Ужас.