Сломанная жена генерала дракона

Глава 49. Дракон

Боль — не враг. Боль — учитель.

Она учит, где слабость. Где предел. Где линия, за которой начинается смерть.

Я знал себя, свое тело, свои возможности. Рана была пустяковой. И должна была уже затянуться. Но рана почему-то не затягивалась.

Боль должна была уйти. Но она никуда не уходила!

Сейчас боль была не учителем.

Она была палачом.

И она не просто резала плоть — она выцарапывала изнутри то, что делало меня мной.

Я лежал.

Не в постели. Не в доме.

В какой-то пропасти.

Где нет ни крыльев, ни огня, ни даже тени дракона, что всегда жил в груди, как второе сердце.

«Проснись», — позвал я его.

Тишина.

«Отзовись».

Тишина.

«Я ранен. Мне нужна твоя сила».

Тишина — густая, липкая, как смола, залитая в грудную клетку.

Я попытался вдохнуть глубже — не воздухом, а огнём.

Тем самым, что когда-то сжигал врагов, не давая им даже закричать.

Но в лёгких — только холод.

Пустота.

Как будто кто-то вынул из меня сердце и вставил вместо него кусок льда, вырезанный из той самой метели, что гнала снег в ночь бала.

«Что с нами?» — прошептал я мысленно, обращаясь к нему не как к зверю, не как к оружию, а как к брату, с которым мы делили дыхание с детства.

Ничего.

Только эхо моего вопроса.

И в этом эхе — страх.

Не мой.

Его.

Он не спит.

Он… умирает. Я почти его не чувствую.

Я пошевелил пальцами. Кожа липкая от крови. Моя кровь. Тёплая. Живая.

"Давай же!", — попросил я. — "Давай!".

Но рана не заживает.

У дракона раны заживают за час. За минуту. Иногда — за вдох. Смотря какие.

А здесь…

Здесь всё как у человека.

Слабого. Хрупкого. Обречённого на долгую боль и страдания.

«Кто это сделал?» — спросил я себя, и в голове мелькнуло: не нож. Не магия нападавших.

Что-то глубже. Что-то изнутри.

Я попытался открыть глаза.

Тяжело.

Слишком тяжело.

Но я знал: если не открою — она подумает, что я умираю.

А я не умру.

Не сейчас.

Не пока она смотрит на меня так, будто я — её последний свет.

«Дракон…» — позвал я в последний раз, уже не требуя, а прося. — «Если ты слышишь… держись. Держись за меня. Мы ещё не проиграли».

В груди — ничего.

Но в пальцах — её тепло.

И этого достаточно, чтобы удерживать меня в этом мире.

Пусть мир думает, что я сломан.

Пусть думают, что дракон мёртв.

Пусть думают, что я — человек.

А мы с ним знаем правду.

Он не мёртв.

Он еще есть... Внутри... Только неизвестно, кому хуже. Мне сейчас или ему?

Но когда придёт время — он проснётся.

И тогда…

Тогда мы покажем им всем, что значит тронуть того, кого он защищает.

А пока я лежал в этой тишине, держа её руку, я дал себе клятву:

Если она спасла меня — я спасу её.

От мужа. От страха. От самой себя.

Пусть весь мир называет её как хочет. Изменщица. Предательница. Позор.

Я назову её — моей.