Сломанная жена генерала дракона

Глава 67. Правда

После этих слов стало тихо.

Не просто тихо. Так тихо, будто сам мир перестал дышать, чтобы не пропустить мой последний вздох.

Я стояла у двери с тростью в руке и ледяным комом в горле.

И вдруг — всё изменилось.

Не резко. Не с треском. А тонко, как нить, что наконец-то оборвалась.

Страх — тот самый, что жил в моих костях с тех пор, как я впервые высыпала яд в его бокал, — вдруг исчез.

Не ушёл. Не спрятался.

Рассыпался, как стекло под ударом правды.

Мне стало… легко. Не от облегчения. А оттого, что наконец-то кто-то сказал вслух то, что я не смела даже прошептать себе в темноте.

Я больше не должна притворяться. Больше не должна выбирать между ядом и поцелуем.

Между мужем и спасителем. Между ложью и жизнью. Потому что всё уже сказано.

Генерал медленно повернулся ко мне.

Не резко. Не с гневом.

С тихой, ледяной ясностью, будто только что вышел из тумана и наконец увидел дорогу.

Его глаза — серые, как сталь перед ударом, — впились в меня.

Не в моё лицо.

Не в мои слёзы.

А внутрь. Туда, где живёт ложь.

Я не отвела взгляд.

Не опустила голову.

Не сжала трость, как щит.

Я просто стояла.

Потому что впервые за всю эту боль я заслуживала быть увиденной.

— Это правда? — спросил ледяным голосом он.

Не «ты ли это?».

Не «как ты могла?».

А «это правда?» — как будто всё ещё верил, что за моей тишиной — не предательство, а страх.

Я сглотнула.

Горло пересохло.

Но голос вышел — чистый, хриплый, настоящий.

— Это было правдой… — сказала я, и в этом «было» — вся моя боль, вся моя вина, вся моя надежда. — До тех пор, пока я не приняла решение. Перестать быть марионеткой мужа.

Тишина.

Не пустая.

Тяжёлая.

Как гробовая плита над сердцем.

Лиотар вдруг рассмеялся.

— Только один маленький нюанс, — произнёс он, и в его голосе — не угроза.

Забота. — Я не позволю и пальцем её тронуть. И если хоть волос с её головы упадёт… я уничтожу тебя, Энгорант.

Он сказал это не как враг.

А как мужчина, который до сих пор считает меня своей. Даже сейчас. Даже после всего.

И в этом — вся его любовь.

Жестокая. Властная. Безжалостная. Но любовь.

Генерал не шелохнулся.

Но в просторном холле вдруг стало трудно дышать — будто воздух сгустился от его молчания.

Потом он посмотрел на меня. Прямо. Без прикрас. Без иллюзий.

— Иди в комнату, — хрипло сказал он.

Не «уйди». Не «беги». «Иди». В голосе — не гнев. Лёд.

Я не ответила. Не могла.

Потому что поняла: я заслужила этот лёд.

Это молчание. Эту боль.

Но лучше так, чем бесконечная ложь. Лучше быть отвергнутой за правду, чем любимой за маску.

Я сделала шаг.

Потом второй.

Трость стучала по мрамору — чётко, гордо, как удар сердца, которое отказывается сдаваться.

И в этот миг Лиотар бросился вперёд.

Не как аристократ.

Как зверь.

Он схватил генерала за ворот — не чтобы унизить.

Чтобы сломать.

— Я знаю, что хочешь сделать? Ты хочешь убить ее. Сам. За предательство. Я не первый год знаю тебя, генерал! Ты думаешь, я позволю тебе трогать то, что принадлежит мне? — прошипел он, и в его глазах — не ярость. — И даже если она еще верит в твое прощение, я знаю, что его не будет. Поэтому отдай мне ее. Не вынуждая забирать ее силой! Я не позволю убить ее.

Его кулак сжался, как у того, кто цепляется за последнее, что у него осталось. В глазах — не гнев. Паника.

Потому что он впервые понял: я больше не его. А значит — он ничего не контролирует.

Лиотар взревел.

Не голосом. Магией.

Воздух взорвался ледяным ветром. Окна задрожали. Свечи погасли.

И в этот миг — он изменился.

Белоснежные крылья расправились за его спиной.

Чешуя вспыхнула, как лунный свет на снегу.

Глаза — два ледяных озера, готовых поглотить всё живое.

Но в их глубине — не только ярость.

Там — взгляд мальчика, которому с детства говорили: «Ты лишний».

Того, у кого отняли имя, трон, любовь отца…

И теперь — последнее, что осталось: жену.

— Ты хочешь, чтобы я убил его, чтобы ты снова вернулась домой? Ты сама вынуждаешь меня это сделать! — зарычал он, и голос его — уже не человеческий. — Хорошо. Пусть будет по-твоему.

Он шагнул к генералу — не как соперник.

Как палач.

Я бросилась между ними.

Не думая.

Не колеблясь.

Просто — встала.

— Если ты его тронешь, — сказала я, глядя в глаза дракона, — я умру первой.

И тогда ты останешься ни с чем. Ни с троном. Ни со мной. Ни с совестью — потому что у тебя её никогда не было.

Лиотар замер.

На миг. На одно дыхание.

И в его глазах — не гнев.

Страх.

Потому что он понял: я больше не его.

Но я выбрала. И я остаюсь.