Сломанная жена генерала дракона

Глава 70. Дракон

Я поднимаюсь по лестнице — не как генерал.

Не как дракон.

Как человек, чьё сердце разорвано на две половины, и каждая из них кричит мне разное.

Одна — ярость.

Холодная, ледяная, как клинок, вонзённый в спину без предупреждения.

Она шепчет: «Она отравила тебя. Она лгала тебе в лицо. Каждый вздох, каждый взгляд, каждое прикосновение — всё было ловушкой. Она использовала твою слабость — твою жалость, твою боль, твою надежду — чтобы убить в тебе огонь».

Другая — жажда.

Та самая, что не гаснет даже в пепле.

Она шепчет: «Она плакала, когда ты терял сознание. Она убила ради тебя. Она стояла между тобой и смертью. Она выбрала тебя не потому, что должна, а потому что смогла».

Я останавливаюсь у двери.

За ней — она.

Моя Нирисса.

Предательница.

Спасительница.

Женщина, чьи губы помнят вкус моего поцелуя, а пальцы — вкус моей крови.

В груди — хаос.

Дракон во мне не спит.

Он взбесился.

Не от раны. Не от яда. От обмана, который вонзился глубже любого клинка.

Он рвётся наружу. Он жаждет крови. И я понимаю, что мне лучше уйти. Бросить ее здесь, в этом доме, а самому убраться вон.

Но он не даст мне это сделать.

И в этом — ужас.

Потому что драконья сущность не прощает лжи. Если человек еще может простить и выслушать, то дракон — нет.

Он не знает слов «я боялась», «меня заставили», «я хотела спасти».

Он знает только правду — ту, что живёт в пульсе, в запахе кожи, в дрожи зрачков.

И если он войдёт в эту комнату…

Если он вырвется…

Он убьёт её.

Не из злобы.

Не из мести.

А из боли, которую нельзя утолить иначе.

Потому что для дракона нет ничего страшнее — быть обманутым той, чью душу он принял за свою.

Я прижимаю ладонь к двери.

Дерево тёплое.

За стеной — тишина.

Но я чувствую её.

Как пламя чувствует ветер.

Как рана — приближение зелья.

Она там.

А я…

Я уже не знаю, кто я.

Тот, кто верил — и был предан?

Или тот, кто всё ещё хочет верить, несмотря на яд в крови и ложь в глазах?

Я поднимаю руку, чтобы открыть дверь.

Пальцы дрожат.

Не от слабости.

От страха — не за себя.

За неё.

Потому что если я войду, если дракон вырвется, я не смогу его остановить.

Дверь передо мной — не дерево.

Это граница. Между прошлым и будущим. Между местью и надеждой. Между человеком и зверем.

Я поднял руку и коснулся ручки.

Холод металла проникает в кожу — как напоминание:

решение уже принято. Осталось только сделать шаг.

Но я не двигаюсь.

Потому что впервые за всю свою жизнь…

Я боюсь своей собственной души.