Сломанная жена генерала дракона

Глава 55. Дракон

Она думает, что я сплю.

Но я вижу.

Вижу, как её пальцы всё ещё лежат на моей ладони — не как обязанность, не как долг, а как молитва, которую она шепчет даже во сне.

Вижу, как её голова склонилась на грудь, будто устала не от бодрствования, а от того, что каждый её вздох — это борьба между страхом и надеждой.

Вижу трость у её ног — чёрную, с драконом на рукояти, с лезвием, что уже вкусило чужой крови ради меня.

Она не знает, что я проснулся час назад.

Не от боли.

От её дыхания.

Тихого. Неровного. Будто даже во сне она боится — не за себя, а за меня.

Боится, что если отпустит мою руку, я уйду.

Боится, что если закроет глаза надолго, я перестану дышать.

Боится, что мир заберёт меня, как забрал у неё всё остальное.

Я смотрю на неё — не как генерал.

Не как дракон.

А как человек, который впервые за долгие годы почувствовал: его жизнь — не бремя, а дар.

Она ведь могла уйти, разочаровавшись.

После нападения. После раны. После того, как я рухнул, как простой смертный, без пламени, без крыльев, без силы. Я ведь не смог ее защитить. Это она защитила меня.

Она могла сказать: «Это не моя война».

Могла вернуться к мужу — даже если он сломал ей ногу, даже если вышвырнул в снег.

Могла исчезнуть в ночи, как тень, и никто бы не спросил: «Где графиня Алуа?»

Но она осталась.

Осталась, когда все ушли.

Осталась, когда я был беспомощен.

Осталась, когда дракон во мне замолчал — не от слабости, а от того, что кто-то начал вытаскивать из меня огонь.

И всё это время она не спала.

Меняла повязки.

Плакала в тишине, думая, что я не слышу. Читала. Плакала. Меняла повязки. Шептала, чтобы я не умирал. Снова плакала.

А я слышал.

Слышал каждую её слезу, как удар по собственной совести.

На её рукаве — пятно.

Не грязи. Не вина.

Моя кровь. Но ей плевать. И вот сейчас она прижалась к моей руке, словно это последнее, что осталось в ее мире.

Я вспоминаю женщин, что приходили ко мне раньше.

С улыбками, отрепетированными у зеркала. С кокетством, которое давно стало оружием.

С глазами, полными жажды титула, власти, огня.

Они хотели дракона.

А она… Она пришла к человеку.

Даже когда я был сломан — она смотрела не на то, чего нет, а на то, что осталось.

И в этом взгляде не было жалости.

Была вера.

И в этот миг я понимаю: она не жена Алуа.

Она не «та, что пришла с браслетом». Не гостья в этом доме. Не приживалка.

Она — та, что выбрала меня, когда я был слаб.

Но…

Почему она так заботится?

Что, если за этой нежностью — вина?

Что, если каждая её слеза — не от страха за меня, а от страха передо мной?

Что, если она знает больше, чем говорит?

Мысль эта режет острее ножа нападавшего.

Но я отгоняю её.

Это всего лишь память о предательстве. О старой ране, которая иногда беспокоит. Которая не позволяет доверять женщинам.

Потому что сейчас, в этой тишине, я не хочу сомнений, недоверия, подозрений.

Хочу только её дыхание.

Только её руку на моей.

Только эту боль — настоящую, живую, человеческую.

Она дрожит во сне.

Я осторожно поднимаю свободную руку и накрываю её плечо одеялом.

Она сидит в кресле в полудреме.

Но её пальцы сжимают мои — чуть крепче.

Как будто чувствует: я здесь.

Я не уйду.

Я закрываю глаза.

Не чтобы спать.

А чтобы запомнить этот миг.

Пока она держит мою руку — я ещё не проиграл.