Сломанная жена генерала дракона

Глава 71. Надежда

Я стояла, обхватив себя за плечи, будто пыталась удержать внутри хоть каплю тепла. Слёзы катились по щекам — тихо, беззвучно, как разлетается пепел после пожара.

За спиной — шаги.

Я знала: это он.

И я знала: если он войдёт — всё кончится. Не смертью. Хуже.

Он посмотрит на меня — и увидит не Нириссу.

А предательницу.

И в этот миг я почти пожелала, чтобы метель унесла меня прямо сейчас. Пока я ещё могу представить, что он меня простил.

Шаги замерли прямо за моей спиной.

Я чувствовала, что он стоит за моей спиной.

Я не обернулась. Не могла.

Потому что знала: если посмотрю — увижу не гнев.

Увижу разочарование, и оно убьёт меня быстрее любого заклинания.

И в этот миг — хлоп.

Резкий, резкий звук — будто мир закрыл дверь перед бурей.

Окно захлопнулось. Задвижка щёлкнула. Метель осталась за стеклом — злая, но бессильная.

— Замёрзнешь! — вырвалось у него хрипло, почти с яростью.

Словно не мог вынести, что я снова стою у окна, будто готова уйти в ту самую метель, из которой он меня вытащил.

Я медленно обернулась.

И словно увидела его снова.

Высокого. Широкоплечего. В алом мундире, что теперь казался не одеждой власти, а кожей дракона, однажды почти сброшенной ради меня.

Его глаза — серые, с вертикальными зрачками, как у зверя, что только что вышел из тьмы.

Я чувствовала его.

Не кожей. Не сердцем.

Душой.

Дракон смотрел на меня, а я чувствовала его взгляд.

Мы молчали.

Тишина была густой, долгой, тяжёлой.

Но в ней — не пустота.

В ней всё. И оправдания. И раскаяние. И боль. И страх.

Генерал шагнул ближе.

Не торопясь. Не требуя.

Просто приблизился, как пламя к замёрзшему цветку.

И взял мои руки в свои.

Горячие. Грубые. Живые.

Пальцы скользнули по моим — не как спасение. Как возвращение.

Он молчал. Просто грел мои руки.

Как будто в этом жесте — всё, что он не мог сказать словами.

И тогда я нарушила тишину.

Тихо. Дрожащим голосом, будто боялась разбить этот хрупкий миг.

— Я рада… что дракон вернулся.

Он не улыбнулся.

Но уголки его губ дрогнули — едва заметно, как вспышка пламени в ночи.

Генерал посмотрел на меня.

Его зрачки уже стали круглыми — человеческими.

Но в глубине — всё ещё пылал огонь, который я чувствовала. И которого мне так не хватало.

— А уж как он тебе рад, — прошептал он, и в голосе — не насмешка, а тёплая боль. — И вот прямо сейчас он мне рассказывает, как собирается наказать тебя этой ночью. Я ожидал худшего. Ещё перед дверью комнаты он хотел убить тебя. Но как только увидел, то решил по-другому.

Я сглотнула. Сердце колотилось в горле, как птица в клетке. Я почувствовала, что щеки покраснели, а я вздохнула.

— Он… простил меня? — выдохнула я почти не слышно.

В этот момент генерал замер. Он словно прислушивался к себе. К внутреннему огню, который умолк.

— Он ещё не знает, — вздохнул генерал.

— А если я скажу, что должна была всыпать весь яд, а остановилась только на половине? — спросила я, показывая пустые и полные камни браслета. — Лиотар был уверен, что я всыпала весь яд…

— И что же тебе помешало? — услышала я голос.

— Мысль о том, что ты вытащил меня из оврага, — прошептала я, — когда весь мир молчал… А потом… потом я поняла: я не могу убить того, кто первым назвал меня по имени, а не по титулу. Я не могу отравить того, чьи руки грели меня, когда я была пеплом.

— И всё? — спросил генерал.

— Я… я люблю тебя, — выдохнула я, и в этом слове — не мольба. Приговор себе.

Потому что теперь я знаю: если ты меня отвергнешь — я умру не от яда. От пустоты.

— Вот теперь дракон не уверен. Но считает, что ты заслужила наказания, — сказал он, и пальцы его сжали мои чуть крепче. — Но он обещал наказывать тебя долго и нежно…

— А ты? — спросила я, глядя в серые глаза. — Ты простил меня?

— Нет, я не просил. Я понял, — послышался шёпот. — Понял, что у тебя не было выбора. Что твой страх в какой-то момент оказался сильнее тебя. Но теперь тебе бояться нечего.

И в этот миг я поняла:

прощение — не слово.

Это — руки, что греют, когда весь мир замерзает.

Это — молчание, что говорит больше, чем клятвы.

Это — дракон, который выбирает тебя — даже после яда.

Я прижалась лбом к его груди.

И вдруг — почувствовала.

Не сердце.

Огонь.

Тот самый, что молчал, пока я сыпала яд в его бокал.

Теперь он пульсировал под кожей — не как угроза.

Как обещание: «Я вернулся. И больше не уйду».

За окном метель всё ещё выла.

Но в этой комнате было тепло.

Потому что он был рядом.

И дракон — тоже.

А я… я наконец-то дома.

В тот момент, когда его руки обняли меня, я почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Но на этот раз от счастья.