Сломанная жена генерала дракона

Глава 30. Слабость и колебание..

И тогда я не выдержала.

— Нет! — голос дрогнул, сорвался, превратился в шёпот, полный отчаяния. — Не хватит! Я больше не хочу умирать в овраге! Не хочу чувствовать, как замерзает кровь в жилах! Не хочу, чтобы мои пальцы немели, цепляясь за лёд, как за последнюю надежду! Не хочу быть той, кого бросают в снег и забывают!

Слёзы хлынули сами — горячие, предательские. — Я больше не хочу быть жертвой!

Он замер.

А потом обнял.

Не как генерал. Не как спаситель.

А как человек, который тоже знает, что такое быть брошенным в темноту без права на крик и спасение.

Его руки — тёплые, сильные, пахнущие сандалом и сталью — обвили меня, прижали к груди, будто хотел вложить в меня своё тепло, свою силу, свою веру.

Я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, уверенно. И как заходится в груди мое несчастное сердце.

И в этот миг мне захотелось вырвать бокал из его будущего. Выбросить его в окно. Крикнуть: «Не пей! Это я! Это я предала тебя!»

Но я молчала.

Стиснула зубы.

Грудь дракона была твёрдой, как стена, но дышала — живо, ровно, с надёжностью, которой я больше не заслуживала. Я впилась пальцами в его мундир, не чтобы приблизиться, а чтобы удержать себя от того, чтобы не вырваться и не упасть на колени с признанием.

А он… Он прижал меня сильнее, будто чувствовал, как внутри меня рушится всё, что он пытался построить.

Генерал отстранился чуть, поднял мой подбородок, заставив встретиться взглядами.

— Я научу тебя защищаться, Нирисса. Ты больше не будешь беззащитной, — прошептал он. — Только не надо плакать. Но при этом нужно беречь себя. Это важно. Ты еще ходить толком не научилась. А уже…

Генерал усмехнулся.

— …Хочешь убивать.

И тогда он повернулся к столу.

Взял бокал.

Тот, в который я высыпала яд.

Когда он взял бокал, у меня перехватило дыхание — не от страха, а от внезапной тошноты. Будто мой желудок знал правду раньше, чем разум успел её признать.

Внутри всё закричало: «Останови его! Скажи правду! Лучше умри сама, чем убей того, кто тебя спас!»

Но я стояла. Молчала.

Смотрела, как его пальцы сжимают хрусталь.

Как он подносит бокал к губам.

И в этот момент я поняла: я уже не та, кем была в овраге.

Но и не та, кем хотела стать.

Я — предательница. И это мой первый глоток новой жизни.

Только бы у меня хватило сил промолчать! Только бы хватило!

Но нет, сил не хватило…

— Нет, не надо… — вырвалось у меня, и я тут же закусила губу до крови. Не от страха, что он услышит. А от ужаса, что он не услышит — и выпьет.