Сломанная жена генерала дракона

Эпилог

Дворец не изменился.

Те же золотые люстры, похожие на застывшие в воздухе хрустальные слёзы. Те же зеркала, что отражали не лица, а маски. Те же шёпоты за спиной — не сплетни, а клинки, точённые на моё имя и репутацию.

Но я изменилась.

Я больше не была женой Алуа. Я стала вдовой. А значит, свободной.

Поместье, титул, состояние — всё перешло ко мне. Не как награда. Как цена. Цена за то, что я выжила. За то, что не сломалась окончательно в том овраге. За то, что выбрала правду, даже когда она жгла хуже магии.

Теперь я была герцогиней Моравиа.

Рука Энгоранта лежала на моей талии — не как знак собственности, а как опора. Тёплая. Настоящая. Живая. Он был рядом. И этого было достаточно.

Мы вошли в тронный зал.

Король сидел на троне — старый, сухой, будто мумия. Его лицо было картой прожитой боли. Глаза были мутными, но в них ещё теплилась искра. Не драконья. Человеческая.

Он улыбнулся — едва заметно, словно даже улыбка давалась ему с трудом.

И я поняла: он знал. Знал, что его дракон мёртв. Что яд, который кто-то давал ему капля за каплей, уже сжёг всё изнутри.

Что никто не сможет вернуть ему огонь.

Потому что тот, кто сыпал яд, не остановился вовремя. Не пожалел. Его рука не дрогнула.

Позади трона стоял его высочество принц Алессар.

В короне. В мантии. В тишине, что была гуще крови. Его взгляд прикоснулся ко мне, и я почувствовала, как внутри всё неприятно переворачивалось.

Я невольно прижалась к Энгорану. Сердце колотилось — не от страсти. От страха. Того самого, что я думала: «Больше не вернётся».

— Герцог и герцогиня Моравиа! — прозвучал голос церемониймейстера.

Я опустилась в реверанс — плавно, с достоинством. Король кивнул. И в этот миг Алессар подмигнул мне.

Не насмешливо. Не злобно. А с той самой улыбкой, что я видела в глазах Лиотара.

Мир качнулся.

Я поднялась, держа голову высоко, но внутри был лёд. Король попросил Энгоранта остаться.

«Есть дела», — сказал он.

И я поняла, что я немного лишняя.

Мне разрешили прогуляться по залу.

Я шла по роскошному залу не как гостья. Как тень, которая боялась, что её снова назовут старым именем.

Остановилась у картины с драконами, что сжигали небо. Пальцы коснулись подсвечника — холодного, как мои воспоминания. И вдруг — голос.

Знакомый. Ледяной. С пряными нотками, которые раньше будили во мне нежность... а теперь — ужас.

— Нисса, да ладно...

Я замерла. Не обернулась. Не дышала. Это был сон. Близкий к кошмару.

В зеркале за спиной была фигура того, кого я видела мёртвым. Того, чьё тело упало у колонны, истекая кровью с искрами льда. Того, кто прошептал: «Ты никому не достанешься» — и бросил последнее заклинание.

Быть такого не могло! Я не верила своим глазам!

Стоял. В короне. С улыбкой.

— Ты… — выдохнула я, и голос сорвался, как верёвка, что не выдержала тяжести. — Ты как выжил?

— Ну, явно не твоими молитвами, — сказал он мягко. — Хотя… кто знает? Может, ты молилась не за мою смерть… а за то, чтобы я остался человеком?

Он сделал паузу. Смотрел прямо в глаза.

— Жаль. Не получилось.

Игра. Всегда игра.

— Если что, теперь я — его высочество принц Алессар. Очень приятно, — сказал он.

Я смотрела на него. На лицо, которое я знала как «мужа».

— Он сам виноват, — сказал он легко, будто рассказывал анекдот. — Нечего было отца травить, чтобы побыстрее усесться на трон. Так что папа, когда узнал… сделал небольшую замену.

Он усмехнулся.

— И самое смешное — разницы никто так и не увидел. Но это… государственная тайна.

Он сделал шаг ближе. Я отступила — не ногами. Душой.

— Так вот, у меня к тебе есть предложение… — его голос стал тише, почти интимным. — Как насчёт того, чтобы стать моей фавориткой?

Слово упало, как нож на мрамор.

— Нет, — выдохнула я. — Никогда. Ни за какие сокровища в мире.

Принц не разозлился. Он улыбнулся — той самой улыбкой, что резала сердце: красивой, безнадёжной, опасной.

— Если что — я подожду. Помни: моё предложение всегда в силе.

— Мой ответ тоже всегда в силе, — сказала я и повернулась.

Без дрожи. Без слёз. С гордостью.

Я пошла к Энгоранту. К тому, чьи руки вытащили меня из снега. К тому, чьё доверие я чуть не убила ядом. К тому, кто простил — не словами, а тем, что остался.

— Что хотел от тебя принц? — спросил он, когда мы вышли на улицу.

— Хотел сделать меня своей фавориткой, — ответила я мрачно. — Я послала его. Так что во дворец я больше не поеду! Никогда! Пока он сидит на троне — там нет места правде. А я больше не играю в игры, где ставка — моя душа и совесть.

Энгорант не улыбнулся. Он просто взял мою руку и поднёс к губам. Не как герцог. Как мужчина, который знал: что женщина должна быть самой капризной и избалованной на свете.

У меня это пока не очень получается. Но я очень стараюсь.

Самым сложным для меня было — простить себя. Казалось бы, прошло столько лет, а я грызу себя до сих пор. Накатывает иногда.

Я прижалась к мужу, и в этот миг — вспомнила ту, что лежала в овраге.

Напуганную. Сломанную. Уверенную, что мир не услышит её крик.

И я мысленно обняла её.

«Всё в порядке, — прошептала я ей. — Ты ошиблась. Все ошибаются. Но ты выбрала правду. Этого достаточно. Так что будь счастлива!».

За спиной дворец молчал.

А вперёди — был дом.

И новости по поводу принца. Я, конечно, понимаю, государственная тайна, но я обещала никогда не лгать. Особенно мужу.