Сломанная жена генерала дракона

Глава 64. Соблазн

Тишина легла между нами — не как пустота, а как лезвие, остриём обращённое ко мне.

Я ждала.

Не ответа.

А паузы. Той самой, что выдаёт правду раньше слов.

Его пальцы всё ещё держали мои — тёплые, грубые, живые. Но в этом прикосновении уже не было утешения.

Было колебание.

— Ты задаёшь не тот вопрос, — наконец произнёс Энгорнат, и голос его был тише метели за окном, но твёрже стали. — Я не могу на него ответить.

— То есть ты бы не дал мне даже шанса? — прошептала я, перебирая пальцами золотое украшение в виде буквы «М» на его груди.

Мои пальцы замерли на золотой букве — холодной, несмотря на тепло его кожи под ней.

«М» — не Моравиа.

«М» — мой.

Я хотела верить, что это значило хоть что-то.

А теперь понимаю: это просто металл. Как и моё сердце, покрытое коррозией лжи.

— Если бы твоя вина была доказана, то да, — произнёс он, и в его голосе не было жестокости — только боль, которую он не умел прятать так же хорошо, как я. — Но я бы не стал ставить тебя в такое положение. Будь я на месте Лиотара… зная, что не могу защитить трон, семью, честь — я бы отпустил тебя. Разорвал бы узы. Отослал бы под чужое имя, в чужой дом, где тебя никто не тронул бы. Потому что настоящий мужчина не прячется за спиной женщины. А он… Он сделал тебя мишенью — и назвал это любовью.

Под пальцами холодный металл цепочки. Горячая кожа под ним.

Генерал не стал продолжать. Вместо этого его ладонь скользнула выше — от моих пальцев к запястью, к локтю, к плечу.

Медленно.

Без права на ошибку.

Но я не слушала слов.

Я слушала дыхание.

Оно сбилось.

Сердце его билось под моими пальцами. И я чувствовала, что оно бьётся, как у мужчины, который боится, что если поцелует — не сможет остановиться.

И тогда я сделала то, что не планировала.

Не подумала. Просто потянулась к нему.

Мои губы коснулись его шеи — не поцелуем.

Признанием.

Он замер.

На миг.

На одно сердцебиение.

А потом — взорвался.

Его руки обвили меня, сжали, словно желая уберечь любой ценой.

Он прижал меня к себе так, что я почувствовала — не только его сердце.

Его огонь. Тот, что молчал, но не угас.

— Нирисса… — выдохнул он в мои волосы, и имя моё прозвучало не как зов.

Как мольба.

Я подняла лицо. Наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло дыхания.

Достаточно далеко, чтобы мучиться от невысказанного желания.

— Не надо, — прошептала я.

Но не потому что не хотела.

А потому что боялась — не его, а себя.

Своей жажды. Своего отчаяния. Своего желания остаться. Боялась за его рану. Боялась, что ему станет хуже.

Генерал не послушал.

Или, может, услышал то, что я не сказала вслух.

Его губы коснулись моих так, что я едва не сошла с ума.

Поцелуй был горячим.

Глубоким.

Без прошлого. Без будущего.

Только сейчас.

Только мы и невысказанное желание, которое заставляет тела подаваться навстречу друг другу.

Я впилась пальцами в его мундир, будто пыталась стереть с него алый цвет — не как знак власти, а как клеймо, отделяющее его от меня.

Он отстранился — на миг.

Достаточно, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты дрожишь, — сказал он хрипло, хотя сам задыхался.

— От тебя, — ответила я, и в этом признании не было стыда.

Только правда.

Его пальцы скользнули к моей спине — под тонкую ткань платья, под шёлковую подкладку, к застёжкам корсета.

Я не сопротивлялась.

Не могла.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Каждый звук — как удар сердца.

Как шаг к свободе.

Как признание: «Ты можешь быть слабой. Здесь. Со мной».

Корсет ослаб.

Дыхание вырвалось из груди — не от боли.

От облегчения.

От того, что наконец-то кто-то разрешил мне не держаться. Горячая рука скользнула под ткань, а я закусила губу, наслаждаясь его прикосновением к обнаженной коже.

Он прижал лоб к моему, не отпуская.

— Я не хочу, чтобы ты капризничала ради других, — прошептал он, пока его рука скользила по моей груди. — Я хочу, чтобы ты капризничала для меня. Чтобы требовала. Чтобы злилась. Чтобы жила.

Я закрыла глаза.

Слёзы навернулись — не от печали.

От того, что меня услышали.

Его губы снова нашли мои — нежнее, но настойчивее.

Я открылась ему без страха. Без лжи. Без прошлого.

И в этот миг — боль в ноге исчезла.

Не физически.

Но внутри — больше не было оврага. Только его руки. Его дыхание. Его огонь. Его рука, которая то сжимала мое плечо, то скользила по моей обнаженной спине.

Он отстранился, когда я уже думала, что умру от недостатка воздуха.

Его пальцы коснулись моей щеки — бережно, почти благоговейно.

— …Давай пока не будем, — задыхаясь прошептала я, чувствуя, как его пальцы коснулись моих полуоткрытых губ. — Тебе еще рано... Ты... еще слаб...

— Не говори, — прошептал он, прижав палец к моим губам. — Не сейчас. Пусть будет только это.

Я обещаю, что...

Он скользнул дыханием по моей шее и оставил поцелуй на плече.

—...Мы пока на этом остановимся, если ты так хочешь, — услышала я теплый шёпот на своей коже. — Так даже интересней...

Он не тронул меня дальше.

Не потому что не хотел.

А потому что уважал.

Даже в страсти — он оставался моим спасением.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце — ровно, уверенно, для меня.

За окном метель снова подняла вой.

Но в этой комнате — было тепло.

Потому что он был рядом.

И впервые за всю эту жизнь я поняла: я не хочу быть королевой.

Я хочу быть его.