Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 14

По дороге к площади я усиленно соображал и пришёл к однозначным выводам. Прилюдную казнь совершать нельзя. Во-первых, это официальный представитель власти, да, конченный, жадный и малодушный, но он власть в этом захолустном городишке, и подрывать её авторитет я права не имею. А во-вторых, я выдам себя. Выдам собственное местонахождение, и Темные могут встать на след; уникальный и бросающийся в глаза облик калеки позволит доподлинно опознать меня в любом населенном пункте.

Был ещё и третий момент, почему так делать не следует. У наместника могли быть влиятельные родственники, и среди них может попасться такой же упёртый как Абгаль. Да и местному царю вряд ли понравится, что его ставленника казнил какой-то мимо проходящий одарённый. Он вполне может объявить охоту за моей головой. Правда, я не шибко боялся местного правителя, но заявлять о себе лишний раз было бы глупо.

Но и оставлять как есть тоже нельзя. Очевидно же, что наместник этого поселения не успокоится и спустя месяц, год или даже пять лет всё равно унесёт статую к себе или тупо сломает её, чтобы не досталась никому. Если её, конечно, вообще можно сломать. Что-то мне подсказывает, что она сделана из не менее прочного материала, чем дворец Набу, и пусть это не Небесный Мрамор, но всё же. Такие предметы не должны быть хрупкими, ведь это не просто элемент декора, а портальный накопитель всемогущих Шу. Известных мне портальных точек не так много, чтобы разбрасываться ими. Когда-нибудь наличие этой статуи на своём законном месте может спасти мне жизнь. Вдруг случится такое, что меня будут преследовать Темные, а её на месте не окажется? Так, к чему я это все… ах, да — с наместником точно надо что-то решать. Как есть оставлять чревато.

Я остановился. Аккуратно опустил статую на землю и перевёл наместника в горизонтальное положение — головой к небу.

— Знаешь, почему ты здесь? — спросил я, сблизившись и развеивая водный кляп с его рта.

— Немедленно освободи меня, выродок гырхa! — разбрасывая пену, начал распаляться он. — Как ты посмел прикоснуться ко мне? Король покарает тебя за своеволие, проклятый уродец-калека.

Я демонстративно сжал кулак. Лоскуты воды начали медленно, словно обвившие змеи, сдавливать тело мужчины. Он захрипел от удушья.

— Да, я калека, глупо отрицать то, что у всех на виду, но ты знаешь, где я получил эти травмы? — взял паузу и с вызовом посмотрел на хрипящего наместника. — В Рур-хэ, во Дворце Лотоса. В бою с м'ер-Са'эри. Но прежде я убил сатрапа Мехмара и всех его эдат.

Кстати, не уверен был насчёт сатрапа. В тот момент я не особо разбирался, кто есть кто, убивал всех подряд — что слугу, что правителя. Но для красоты легенды пусть будет так; тем более навряд ли сатрап успел бы выбраться из дворца, когда Темные схлестнулись между собой. И даже те, кто успел выбежать, вероятнее всего, утонули в водах Кширы, которые полностью затопили Старый Город.

— Ты уверен, что твой король кинется тебя защищать? Он ведь может разделить судьбу своего царственного собрата.

Вот теперь наместника проняло. На его лице застыл нешуточный испуг. Видимо, за месяц моего нахождения в Д'иль-мун'е вести из Гирсы донеслись даже до этого захолустья. Наместник жалобно застонал и даже заплакал.

Не знаю, зачем я распинался перед этим смертником. Вероятно, для того чтобы найти оправдание своим действиям, ведь я собирался казнить его, но уже не прилюдно, а скрытно, без свидетелей. Пусть потом люди гадают, куда делся их наместник.

— Я тебя предупреждал, ещё в тот первый раз, когда вернул воду статуе. Я говорил тебе, что она принадлежит мне, но ты всё равно украл её. Украл у меня и жителей собственного города. Разве ты имеешь больше прав на эту статую, чем я — Шу-Са'эри? Почему ты поступил так? Отвечай!

Наместник рыдал. Слёзы, слюни, сопли — всё смешалось на его лице. Я немного освободил его тело от тугой хватки, позволяя дышать и говорить.

— Пощади, Владыка! — заговорил он, продолжая реветь. — Я не поверил, что ты Шу. Молю, пощади!

Он хотел упасть на колени, но хватка воды не позволила ему это сделать.

И вот тут меня проняло. Вспомнил самого себя в темных казематах и Абгаля, глядящего на меня с брезгливой физиономией. Я тоже молил о пощаде, но не получил её. Но если я, убивая Мирта на дуэли, был в своём праве, то наместник, презрев совесть, пошёл на поводу собственной жадности, лишив город единственной достопримечательности, которая напрямую влияла на благосостояние его жителей. Так стоит ли щадить того, кто действительно заслужил наказания?

Ответ — нет!

«Но тогда чем я буду лучше Абгаля? Разве великодушие не лучшее проявление человечности?»

Так и хотелось оправдать себя фразой: «Это другое!». Но я отчётливо понимал, что звучит неубедительно. Снисхождение, проявленное к истинно виновному, и есть настоящее великодушие.

«Но я убивал, убивал невиновных — женщин и детей. Разве мне толковать о великодушии?»

Ох, как мне было тяжело в этот момент. Решительность сдуло мгновенно, и я уже всерьёз подумывал отпустить рыдающего наместника.

«Всегда стоит с чего-то начать», — продолжали напирать собственные мысли. — «Из грешника ваяется лучший праведник. Он видел обратную сторону жизни и знает, как не повторить прежних ошибок»…

— Или сделать так, чтобы их больше не заметил никто, — вслух произнёс я. — Люди в его возрасте уже не меняются.

Вода сомкнулась вокруг фигуры наместника, полностью скрывая его из вида. Хруст и звон. Истинный Лед за несколько секунд сжёг тело, не оставив даже пепла. Поистине царское упокоение, которого не удостаивались даже правители Эреду.

Оставшийся путь до площади проделал в паршивом настроении. Чувствовал себя предателем, правда никак не мог понять, что или кого я предал. Плевать, впрочем. Я был в своём праве. Это моя статуя, моё наследие. Только я способен ей пользоваться, и я желаю, чтобы она находилась на том месте, где её когда-то установили. И горе тому, кто осмелится украсть или повредить её.

Работы по восстановлению бассейна-фонтана ещё не начались. Прежде всего следовало осушить образовавшееся болото, чем я и занялся. Ждать, пока геомант привлечёт людей, чтобы вычерпать всю воду, я даже не стал. Взмах руки, и вся вода мгновенно испарилась. Площадь заволокло туманом, и когда он рассеялся, я установил статую на её законное место. Вода из подземного родника тут же воспарила, пока ещё крохотными каплями, но лиха беда начало.

Редкие горожане, которые с недавних пор обходили площадь, снова начали собираться у статуи. Многие возносили молитву Всеблагим Родителям и с благодарностью отбивали мне поклоны до самой земли. Было приятно, чёрт побери.

Геомант объявился на площади только через полчаса, когда воды вокруг статуи было всё ещё недостаточно, но самые смелые горожане уже пытались набрать её в небольшие плошки и чашки.

— Как твоё имя, ойя? — спросил я у него, сразу как только он указал место двум коренастым мужикам, куда разгружать камни, бывшие когда-то бассейном.

— Итил, Владыка, — ответил он, склонив голову.

— Я не останусь контролировать твою работу, Итил, — начал я. — Но помни, что я вернусь сюда. Через месяц или год, а может быть, и через десять, или даже сто лет, но вернусь обязательно. И я желаю видеть эту статую и бассейн здесь и нигде больше. Предупреди всякого, что у этой скульптуры есть хозяева, и они непременно спросят по всей строгости, если её не окажется на этом месте.

— Я восстановлю бассейн, Владыка, — ещё ниже поклонился он. — И предупрежу всякого, кто осмелится сдвинуть статую хоть на полшага, но позволь вопрос, чем же она примечательна? Разве это не олицетворение Всеблагого Отца?

— Каждый человек вправе олицетворять эту статую с чем угодно, но одно я знаю наверняка: её создали Шу-Са'эри, и она изображает кого-то из них. Остальное тебе знать незачем.

Я покинул городок, даже не дожидаясь начала восстановительных работ. Был уверен, что Итил сделает всё как надо, то есть вернёт всё к изначальному состоянию. С помощью своего дара, разумеется. Он должен это уметь — геомант как-никак. Земля и камни — это его стихия.

В дороге размышлял о том, почему всемогущие Шу не установили никакую систему защиты возле своих портальных накопителей. Было бы хорошо самому разработать и внедрить что-то подобное, чтобы следующий жадюга получил сосулькой Истинного Льда прямо в лоб при попытке кражи статуи.

В очередной раз неприятно осознал, что я неумеха и неуч, если сравнивать собственные возможности с тем, чем владели Шу. Что я умею? По сути, ничего — голая сила, да и только. А они создавали дворцы из Небесного Мрамора, скрипт-камни, портальные статуи и, наверное, ещё много всякого, о чём я пока не имею понятия. А я даже простенькое охранное заклинание создать неспособен. Просто не знаю, как это делается, и не представляю, с чего можно начать.

Тяжело вздохнул, осознавая свою безграмотность в магическом искусстве.

«А я ведь даже академию не закончил… ещё там, на Земле», — с досадой подумал я.

До Ти-ира дошел за три полных дня. Остановился в пригороде. В город заходить пока не стал. Сперва стоило разведать обстановку: быть может, м'ер ввели карантин после сорванной жатвы. И пусть прошло чуть меньше двух лет с того злосчастного дня, но перестраховка лишней никогда не будет.

Снял номерок в придорожной чистенькой гостинице, больше похожей на общежитие. Хозяйка — пожилая женщина — радушно приняла и разместила в одной из комнатушек. Она с жалостью поглядывала на меня, постоянно ахая и тяжело вздыхая.

— Такой юный, а уже калека, — причитала она, взмахивая руками. — Как же так приключилось, милок…

Как и ожидалось, медяки Рур-хэ она не приняла, но от серебра той же чеканки не отказалась, уведомив, что за одну монету готова кормить меня целую неделю дважды в день, что я первым делом и совершил, отобедав довольно вкусной, но простецкой домашней едой.

Я не от скуки остановился в этом городе. Если честно, выбора толком и не было. Ти-ир — крупнейший город перед выходом в Бесконечные Степи, и именно здесь мне требовалось завершить сразу несколько важных дел. Первым и самым необходимым пунктом было то что я хотел сделать еще давно — обучиться верховой езде. Второй пункт был не менее важен, но не требовал срочности — мне нужны были эликсиры. После битвы во Дворце Лотоса, где я необдуманно употребил все что было, выходить в Степи без зелий, было глупостью. Да, мой резерв сил значительно подрос, но не стал бесконечным. Тем более что предстояла встреча с Темным, и на эту встречу требовалось явиться во всеоружии. Ну и последний пункт — это найти проводников до Уту. Самостоятельно дорогу я навряд ли отыщу, с Путевыми Камнями так и не подружился. В прошлый раз я полгода бродил по Степям и лишь чудом вышел к людям. Но тогда я не был стеснен во времени, а сейчас имеются конкретные сроки, и хотелось бы добраться до Уту на пару месяцев раньше м'ер-Са'эри, чтобы разведать обстановку. Учесть требуется многое — от выбора места встречи до возможных путей отступления. Кто знает, чем могут завершиться переговоры? Лучше быть готовым к любому развитию событий.

Скотоводческий рынок находился в двадцати минутах ходьбы от места, где заселился. Я сходил туда, посмотрел на выставленных на продажу лошадей, но ничего не купил. В этом деле я был полный профан, которого просто грех не надуть, но, к моему счастью, выручила хозяйка гостиницы. Как оказалось, ее муж двадцать лет отслужил в кавалерийском отряде одного из дворян Савура, прежде чем перебраться в пригород Ти-Ира. По ее словам, он прекрасно разбирался в лошадях и мог обучить меня верховой езде. Правда, при этом разговоре она постоянно поглядывала на отсутствующую руку, как бы задавая немой вопрос: «Как же ты будешь без руки-то править лошадью, милок?»

«Как-нибудь буду», — так же мысленно отвечал я.

С мужем владелицы постоялого двора я познакомился через пару дней после заселения. Это был мужчина за шестьдесят, низенький и коренастый с буйной седой шевелюрой и длинной бородой тех же оттенков. После того как я изложил ему свою просьбу, он долго и придирчиво осматривал меня, цокая и совершенно не скрывая неудовлетворение увиденным.

— Хлипковат ты, сынок. Кожа да кости одни. В седле ведь не на отдыхе: дорога верхом паче труднее, нежели пешком. Верхом не только за собой пригляд нужен, но и за конем. А что руки нет, так это не беда. Я и безрукого наездника видал. В зубах поводья держал и правил конем не хуже, чем иной рукастый. Голова только нужна и силы.

— Голова пока на месте, дядь Атыр, — отшутился я. — А силы — дело наживное.

— Вот и проверим твою голову и силу. Три золотых возьму. Месяц сроком учить буду, но лошадь справную отыскать требуется, смирную и объезженную. Моя кобылка на пахотах занята, не с руки мне в ущерб себе отрывать ее. Найдешь таковую, тогда и приступим.

По его лицу было видно, что он со скепсисом относился к моей платежеспособности. Разочарованным взглядом осмотрел простенькое одеяние и, конечно же, не поверил, что я прямо возьму и выложу ему три золотых монеты. Откуда им взяться у какого-то мальчишки-калеки?

А я вот взял и выложил. Он, как и его жена, обомлели, когда в моих руках прямо из воздуха появился мешочек с пятьюдесятью золотыми, еще с тех запасов, которые я заработал в Гирсе от продажи эликсирной воды.

— Заплачу не только за науку, но и, если поможешь выбрать подходящую лошадь.

Зря, конечно, я так поступил. Одаренных в Эреду безмерно уважали и боялись. Скорее, даже боялись, причем небезосновательно. Как правило, они все были надменны, но еще больше спесивы и часто выискивали признаки неуважения к собственным персонам. Проще говоря, искали всяческий повод, чтобы утвердиться за счет самых бесправных.

Хозяева тут же испуганно начали отбивать поклоны.

— Смиренно прошу прощения, благородный ойя, — причитал Атыр, с упреком поглядывая на жену, которая в силу возраста неспособна была низко сгибаться в пояснице.

— Прекратите! — строго произнес я. — Поберегите спины. Возраст ваш уже не тот. Так что скажешь, дядь Атыр, поможешь с лошадкой?

— Как же я теперь откажу благородному ойя? — испуганно произнес он.

— Можешь и отказать, и ничего тебе за это не будет, — улыбнулся я. — Я хоть и ойя, но титулами обделен. Ни к чему они мне, как и доказывать свое превосходство не намерен. Если возьмешься, будет условие: величать меня только по имени. Я здесь проездом и хочу остаться инкогнито.

Вроде договорились, но Атыр первое время все равно относился ко мне настороженно. Старательно подбирал слова, избегал грубостей, когда я что-то делал не так, и, конечно же, обучал так, чтобы я досрочно закончил курсы верховой езды и побыстрее покинул постоялый двор его жены. Он словно каждый миг ожидал проявления натуры одаренного. Но я не давал такого повода. Держался почтительно, разговаривал подчеркнуто вежливо и вообще предстал во всем благообразии, что вводило стариков в ступор.

По совету дяди Атыра купили кобылку, уже немолодую, но все еще крепкую, смирную и давно объезженную. К ней же приобрели седло, уздечку и комплектный хлыст, который я сразу же выбросил. При его виде меня накрывали очень плохие воспоминания. За все заплатил семнадцать золотых, которые я отдал без малейшего сожаления. Золота у меня было полно: судя по мешочкам, еще больше пятисот монет. Так что я не задумываясь рассчитался с продавцом кобылы и тут же выплатил Атыру авансом всю сумму за обучение и еще накинул столько же за потраченное время на рынке.

Не понравились мне взгляды некоторых личностей, которые те бросали в нашу сторону, когда Атыр отсчитывал золото из кошелька, что я ему передал. Одной рукой я это сделать не мог, поэтому плательщиком выступил мой сопровождающий и будущий наставник по верховой езде.

Нет, грабить нас средь бела дня, конечно же, не собирались, но на заметку, видимо, взяли. Продемонстрированный кошель, из которого извлекались золотые монеты, не мог не возбудить бандитов, тем более в руках старика в сопровождении мальчишки-калеки. И наверняка, по мнению этих авторитетных граждан, золото должно сменить хозяев в пользу более наглых и сильных. Добыча предполагалась слишком жирная, а препятствия — незначительными.

Вот только я был немного несогласен с экспроприацией собственного имущества, но если с физической силой у меня были некоторые временные затруднения, то сила дара была на высоте.

Держа кошель на виду, я направился прямиком к тройке удивленных мужчин. Их рожи тут же изменились: они стали немного озадаченными, но с толикой гримасы предвкушения. Похоже, они всерьез подумали, что им сейчас перепадет, и отчасти они были правы. Вот только золото ли?

— Слушайте сюда, — произнес я, изобразив на лице крайнюю степень раздражения. — Глаз на мгновение вспыхнул бирюзой, а аура Холода разошлась по сторонам; впрочем, через секунду эффект так же быстро исчез, но этого хватило, чтобы впечатлить несостоявшихся грабителей. — Цена этому золоту — ваши никчемные жизни. Попытаетесь — сдохнете. Уяснили⁈

Ответа дожидаться даже не стал. Развернулся и направился к выходу из торговых рядов. Заметил лишь, что люди, попавшие в зону действия Ауры Холода, встревоженно продолжали озираться по сторонам.

Я все сделал правильно. С бандитами только так. Надо сразу показывать всю бесперспективность их затеи. Сейчас уверен, что они не решатся ограбить одаренного. Но больше я переживал за стариков — в случае разбоя, не дай Всеблагие Родители, пострадает кто-нибудь из них. Не нужен мне такой грех на душу. На ней с недавних пор переизбыток прегрешений. Искупить бы эти сначала.