Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 27

Я оставил при себе слугу Илиаса только с одной целью. Отпусти я его сейчас, и он непременно предупредит своего хозяина о том, что покушение не удалось, а жертва вдруг оказалась не просто беззащитным мальчишкой-калекой, а самым настоящим ойя, который за пару секунд уничтожил собственных убийц. Что тогда сделает родственник правителя Акшара? Верно, засунет свою высокородную спесь в одно место и банально задаст стрекача подальше от возмездия.

И ведь так оно и случилось!

Потасовка на заднем дворе гостиницы не осталась незамеченной. Тела убийц нашли быстро, а слухи расползлись ещё быстрее. Владыка Илиас сбежал этой же ночью, через час после того, как я вернулся в собственный номер и снова завалился спать.

В итоге показательная порка отменилась в виду неявки виновного, но дополнительные баллы в глазах остальных постояльцев гостиницы я, несомненно, заработал, что почувствовал прямо за завтраком. В воздухе витала почтительная настороженность, и Информаторий именно так и обозначил отношение ко мне большинства находящихся в зале. В то утро меня обслуживал старший сын хозяина гостиницы, тот, что при первой встрече не скрывал своего презрения, правда, пока я не выложил перед ним золото. Презрение тут же сменилось холодной профессиональной отстранённостью.

Но сегодня он просто расплывался в любезностях и внимании. Сам подносил блюда, убирал опустевшую посуду и часто менял матерчатые салфетки, стоило мне только прикоснуться, чтобы стереть жир с рук. Лебезил как мог, но от платы за трапезу не отказался, тем более что стоила она здесь весьма недешево. Всё-таки это было лучшее заведение подобного рода во всём Уту. Если бесплатно кормить каждого ойя, то и разориться недолго. Тем более таких, которые ели так много, как я.

Предложения о выкупе Ориона сильно сократились. По крайней мере, в самой гостинице ко мне никто не обращался, а залетных посетителей успевали предупредить. Я даже как-то услышал тихие перешептывания двух акшарских купцов.

— Ойя с такими ранами, должно быть, имеет скверный характер. Предупреди наших, чтобы не смели докучать ему.

Уже как неделю минул ровно год с момента событий, произошедших во Дворце Лотоса, но Темный никак не проявлял себя. Мог ли он забыть про нашу встречу? Мог ли отказаться от неё?

Все зависело от того, насколько ценны для него были мир-камни Набу, за которыми он тайно явился в Гирсу. Именно что тайно, потому что не стал бы визжать от страха при приближении кого-то из тех монстров, что схватились между собой в тронном зале. Нужны ли ему эти скрипты до сих пор?

За время, проведённое в Уту, я не то чтобы сильно подготовился к встрече. Да и непонятно было, каким образом это можно было сделать. Эликсиры Восстановления (другие были для меня бесполезны), и конечно же паршивого производства приобрёл у акшарских купцов, кое-как изучил город, а особенно окрестности района, в котором проживал, и даже щеки неприлично отъел. Я был готов к обмену, но Темный, похоже, передумал. Хотя… что для него — почти бессмертного — лишняя неделя или даже год? Он свою отрубленную руку, небось, уже давно отрастил, а вот я до сих пор остаюсь калекой и страстно хочу вернуть себе прежний вид.

Задержался ещё на месяц в Уту, и то только потому, что не знал, что делать дальше. Куда податься? Обратно в Ти-ир, а оттуда к портальной статуе, чтобы вернуться в Д'иль-мун? А что там делать? Разве что перейти в другой мир. Так скорее всего и поступлю, и уже начал подготовку к выезду — закупил внушительный запас провизии и уже прикидывал маршрут, когда объявился тот, кого я так долго ждал и уже перестал надеяться на встречу.

Меня окликнули, когда я верхом на Орионе возвращался в гостиницу с ежедневной прогулки. Окликнул мальчишка, самый обыкновенный, которых сотни разгуливают по улицам Уту — в потрёпанной холщовой одежде и с чумазым лицом, но произнесённая им фраза на мгновение ввела меня в ступор.

— Са'эри! — пропищал он, сблизившись к Ориону. — Ун ив'во урх-и вэн май-ер Эм.

Сказано было коряво, с присущей детям картавостью, торопливо и, казалось бы, неразборчиво. Но нет, я понял всё до единого слова и интонации.

Это был древний Шу-Алирр — магический язык, тот, который в Эреду давно исковеркали и сильно упростили, и обычный дворовой пацанёнок не мог знать этих слов, тем более они не просто имели смысл, а являлись посланием: «Древний, тот, кого ты ждёшь, найдёт тебя завтра».

Я извлек из скрипт-хранилища золотую монету и бросил ее в сторону мальца. Тот ее ловко поймал, зажал между ладошками и низко поклонился.

А я переваривал в голове долгожданные слова. Сомнений не было в том, кто являлся их отправителем — тот самый Темный, ради которого я уже несколько месяцев нахожусь в Уту. Никогда в жизни не задержался бы здесь дольше чем на неделю. Нет, город определённо бурлил жизнью и деятельностью порой похлеще Гирсы, но та деятельность была мне чужда. Меня не волновали цены на зерно, шерсть и вино. Не заботил размер налогов, устанавливаемый Советом Общин. И вообще я был сильно далёк от всей этой торговой суеты, которой жил местный люд.

Весь следующий день я остался в гостинице, не вышел даже на привычную прогулку верхом. Представляю, как в конюшнях сейчас недовольно фыркает Орион. Как бы снова не покусал конюха от ярости и переизбытка энергии. Надо бы сходить успокоить его и принести свежих овощей, которые я заказывал ему целыми мешками — заранее тщательно вымытыми и даже иногда чищенными, если кожура была чрезмерно грубой. Хотя Орион мог жрать и с кожурой, и с землёй, и даже часто грыз перила собственного загона. Вот такой вот он был у меня лапонька — палец в рот не клади, оттяпает по локоть. Мне даже иногда казалось, что он вполне может есть и мясо. По словам конюха, Орион был не раз замечен за занятием, позорящим благородное лошадиное сословие — поедании мышей, которых сам же каким-то образом поймал.

Ближе к вечеру в душе начало нарастать лёгкое разочарование. Темный никак не проявлял себя. Сам не явился и посыльного не отправил. Снова задался чередой вопросов: мог ли он обмануть? Если мог, то зачем ему давать ложную надежду? С какой целью?

Разочарование начало перерастать в тревогу. А вдруг это засада? Сейчас набегут в гостиницу м'ер-Са'эри и…

А дальше в голову полезли очень неприятные мысли — одна страшнее другой. Отчего-то вдруг захотелось немедленно покинуть Уту, наплевав на камень Регенерации. Калекой быть, конечно, не очень, но жизнь гораздо дороже.

Совершил череду вдохов и выдохов. Немного успокоился и спустился на ужин. Твёрдо решил, что если встрече не суждено состояться сегодня, то завтра поутру я безоглядно покину Уту.

И какого же было моё удивление, когда, войдя в просторный зал гостиничного кафе, я заметил свой столик занятым. Нет, не Темным, а каким-то незнакомым мне человеком, внешний вид которого даже не намекал на его выдающиеся способности к перевоплощению — обычный акшарский купец в расшитом халате и тюрбане на голове. Стол перед ним был заставлен едой, которую он с голодным аппетитом поглощал, что аж трещало за ушами.

— Прошу за мной, благородный ойя, — за спиной послышался угодливый голос сына хозяина гостиницы. Я развернулся. — Сегодня стол для тебя накрыт в другой комнате.

— Веди, — кивнул я.

И меня привели — через кухню и несколько коротких коридоров мы остановились перед дверью, в которую мой провожатый робко постучался.

— Входи! — раздался из-за перегородки знакомый голос. Да, внутри находился именно тот самый м'ер, с которым мы встретились во Дворце Лотоса, и я убедился в этом воочию, стоило мне войти в помещение.

Это была небольшая комната, но вот её убранство говорило о многом. Например, о том, что здесь обедают исключительно непростые посетители, к коим видимо меня пока не отнесли. До этого момента. Потолок был сплошь покрыт узорным лепным орнаментом, стены задрапированы дорогой тканью, а обеденный стол занял почти всё пустующее пространство, как и шесть массивных обитых кожей кресел, расставленные вокруг. Подвело только окно — оно было маленьким и решётчатым, что моментально навеяло плохие воспоминания.

Тем не менее, со светом проблем не было. На каждой стороне стены висели бра, и не простые, а с магическими накопителями. Равномерный и тёплый свет, исходящий от них, совершенно не слепил, а создавал впечатление самого обычного электрического освещения.

— Покинь нас! — распорядился поднявшийся Темный и, дождавшись, когда сын хозяина гостиницы выйдет, обратился уже ко мне, переходя на чистейший Шу-Алиррский, который когда-либо мне приходилось слышать. — Я пришёл с миром. Мои намерения чисты, мои слова правдивы. Приветствую тебя, Брат-Предтеча.

Определённо, я снова стал свидетелем древнего заклинания. С каждым произнесённым словом по комнате разливалась сила. Она, видимо, достигнув нужной концентрации, мгновенно растворилась, словно её и не было.

Я сразу догадался, как следует отвечать на подобное приветствие. Очень надеялся, что мой Шу-Алиррский так же хорош, как у Темного.

— Приветствую и тебя, Брат-Предтеча, — ответил я, стараясь выделять интонацией каждый слог. — Я тоже пришёл с миром. Мои намерения чисты, мои слова правдивы.

Сила разлилась по комнате и на этот раз в гораздо большем количестве что аж заслезилось в глазах, но что показалось странным, на лице Темного я заметил удовлетворённую улыбку. Нет, не страх; похоже, что м'ер не боялся противника, намного сильнее себя. Может он был уверен, что произнесенные только что слова, каким-то образом свяжут меня? По крайней мере, я не почувствовал ничего, кроме всплеска силы, который ожидаемо быстро исчез.

— Слова произнесены и услышаны, — довольный Темный облегчённо плюхнулся в кресло. — Сперва поедим, или сразу приступим к делу?