Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 17

Вот он — апогей преклонения силе. Сто человек покорно склонили головы перед одним, но наделенным силой могучего дара. Я даже на мгновение задумался: а смогли бы они меня одолеть, если накинутся всем скопом? Нет, не смогли бы. По меркам простых людей я практически всемогущ, хотя на самом деле не владею всей полнотой знаний и возможностей тех же Шу. Но даже голым управлением дара способен противостоять гораздо большему числу неодаренных, чем даже этой сотне бывалых степных воинов.

И тщеславие непременно дало знать о себе. Я выпрямился в седле, гордо вскинул голову и услышал негромкие ошарашенные голоса.

— Это он!

— Это Энки-ойя, который разрушил Ледяную Купель.

— Это там он получил такие страшные травмы? — едва слышимым шепотом спросил кто-то.

Похоже, вести среди кочевников разлетелись быстро, даже несмотря на чудовищные расстояния между поселениями. Это было приятно, конечно, но теперь про путешествие инкогнито, кажется, можно забыть. С такой внешностью быть мне узнанным везде. Не думаю, что в Степях много народа с одновременно отсутствующими рукой и глазом.

— Позволь пригласить тебя преломить с нами хлеб и разделить тяготы пути, — ритуально произнес Виал. Он подал знак рукой, и всадники немедленно расступились пред нами.

Я кивнул и направил лошадь в образовавшийся коридор. До чего же приятно, черт побери! Наконец хоть где-то мне выказали настоящее уважение, а не пытаются спровадить подальше или вовсе убить.

Задержал лошадь возле хозяина каравана. Беззлобно, даже с какой-то иронией, посмотрел на него и произнес:

— Калека не всегда обуза. Это не вы охраняете меня, Имар. Скорее я охраняю вас, и, случись что-то страшное, непременно встану на защиту.

Тот отвел взгляд.

— В этом больше нет необходимости, ойя, — ухмыльнулся Виал. — Мы сопроводим тебя до того места, куда ты направляешься, вдвое быстрее.

Я снова кивнул, не отводя взгляда от караванщика. Тот не выдержал и склонил голову, так ничего и не проронив в ответ. Взглянул я и на ту троицу — двух братьев и сестренку, что мне так понравилась. Они стояли, упершись взглядом в землю, не смея поднять головы. Я искренне, даже с какой-то долей иронии, улыбнулся.

Нет, я совершенно не злился и не пытался отыграться за их поведение. Недавно пережитые события заставили меня взглянуть на мир совершенно иначе — по-взрослому, зрело, мудро. Я считал их детьми — глупыми, наивными, с присущей их возрасту дерзостью и прямолинейностью. Так в чем же их винить, за что наказывать? За то, что они все еще дети, хоть и находились со мной в одном возрасте?

Стоимость откупа обсуждали при мне, во временном лагере, что разбили недалеко от так и не разобранной баррикады из телег. Нарушение, что позволил себе караванщик, в среде кочевников оказывается воспринималось крайне серьезно. Уж не знаю, как они поделили бескрайние просторы Степи, но ведь как-то еще умудрялись контролировать свои владения от чужаков. Подозреваю, что не без помощи тех же Путевых Камней. Похоже, они являлись не только укрытием от измененных тварей, но и своего рода сигнализацией.

Караванщик нарушил чужие границы, и как можно рьяно сейчас доказывал, что поступил так вынужденно, пытаясь сбить откупную цену.

— Не гневи Духа Степей, Виал. Ты прекрасно знаешь, что я не мог пойти привычным маршрутом.

— Все ты мог, Имар, — не согласился его собеседник. — Гон у измененных тварей почти завершился, они уже покидают просторы степи и входят в Ишим. И ты прекрасно знаешь об этом. Странно, что ты не набрал отряд побольше. И вдвойне странно, что ты не решился на это, имея в отряде Энки-ойя. Но вместо этого ты решил пройти моими землями, не заплатив за проход еще в Ти-Ире.

— Энки-ойя не представился, — буркнул караванщик, так и не осмелившись взглянуть на меня.

Виал сразу уловил его настроение. Видимо, являлся еще более прожжённым в житейских делах, чем Имар. Выдвинув корпус вперед и прищурив глаза, он холодно спросил: — Сколько ты с него взял⁈

— Пятьдесят золотых, — пристыженно ответил Имар, но сразу начал оправдываться. — Я думал, просто отвязаться от калеки, назначив непомерную цену, и не совсем ожидал, что он ее заплатит.

— А сколько ты берешь с остальных? — еще более строже спросил Виал. А я наблюдал и восхищался пронырливостью караванщика.

— Два золотых, — ответил тот. — Монета мне и монета воинам, что охраняют в пути.

Однако! Где две монеты, а где пятьдесят⁈ Я что-то такое заподозрил еще в тот момент, когда увидел остальных людей, которые сопровождали караван, и по их внешнему виду не сказал бы, что они из тех, которые способны заплатить даже двадцать золотых — женщины и дети, в самой простецкой одежке, без каких-либо украшений и даже без лошадей.

— И ты, конечно же, сейчас сожалеешь о своем поступке, — продолжил наседать Виал, и это был не вопрос, а утверждение. — И желаешь вернуть золото Энки-ойя, докинув еще десять золотых из своего кармана за обман. Так ведь, Имар?

Караванщик вынужденно кивнул. Сделать он ничего не мог, наверняка сам уже понял. И если до сих пор надеялся на мое покровительство, что я не позволю обобрать его до нитки, то в свете всплывших обстоятельств циничного обмана, шансы на заступничество растаяли, как туман поутру. Имар изобразил кислую мину, наверняка кляня себя за чрезмерную жадность.

А Виал был доволен. Его лицо прям сияло в предвкушении. Только что треть имущества каравана могла превратиться в тотальное изъятие всего, что было. В том числе угон всех тц-ха в рабство. И пока этого не случилось, пришлось вмешаться мне.

— Золото — ничто, — произнес я. — Вернешь все, кроме двух монет, что полагались за услуги проводника. И заплатишь виру хозяевам этих земель в размере трети от имущества, что везешь с собой. Тц-ха в рабство брать не позволю.

Последнюю фразу я произнес строго и таким же взглядом посмотрел на Виала. Была интересна его реакция. Так ли уж мой авторитет среди кочевников силен, или продемонстрированный ими трепет являлся лишь обычной вежливостью, но не более. Имар вздохнул от облегчения. Видимо, в мыслях он уже попрощался со всем своим добром. А вот Виал удивил — он кивнул и улыбнулся.

— Да будет так, — довольно произнес он. — Справедливая цена. Мои люди приступят к подсчету и дележке имущества каравана.

Золото мне вернули ближе к ночи, когда лагерь укладывался на ночлег. Я сидел возле костра в ожидании вкусно пахнущей похлебки, которую готовил кто-то из кочевников. Дележку уже закончили, а Имар лишился одной из трех телег, которая ушла в пользу хозяев этих земель. Как и две оставшиеся, она также была доверху наполнена всякими мешками и ящиками.

— Имар легко отделался, Энки-ойя, — к костру подсел Виал. — Этот пройдоха не обеднеет, даже если лишится всего, что везет.

— Жадность порождает бедность, — ответил я, повернув голову в его сторону и спросив. — Ты ведь намеренно отправил меня к Купели?

— Это так, — кивнул он. — И готов заплатить виру.

Чем он собирался заплатить? Золотом, другими ценностями или тем же товаром, что недавно отобрал у Имара? К чему мне это барахло? Но взять что-то, конечно, хотелось — просто из вредности, но никак не мог понять, чего можно поиметь у степных жителей. В моем представлении у них не было и не могло быть ничего интересного.

— Меня не интересует вира, — отмахнулся я озвучивая собственные мысли — Мне плевать на деньги и ценности. А то, что мне нужно, у вас нет. Почему ты поступил так?

— Здесь нет особого секрета, Энки-ойя. Многие люди и без того думают, что мы до сих пор служим ей, но это правда лишь отчасти. Са'эри Нинту могла говорить во снах со Старшим племени, а также щедро награждала тех, кто выполнял ее требования. Мы обязались приводить людей к Купели, но особенно ею ценились одаренные. И мы исполняли ее волю на протяжении поколений, и каждый раз щедрость Бессмертной Матери поражала воображение. Из-за ледяной завесы, раз в год мы получали немыслимые дары — золото, оружие, камни и книги.

— Что за камни и книги? — тут же ухватился я, забыв обо всем остальном.

— Камни самые обыкновенные — блестящие побрякушки, что так нравятся женщинам. А среди книг попадались те, что написаны Шу для Шу, все остальное лишь бумага, ценная разве что только для чьей-нибудь библиотеки.

— И где эти книги? — задал я следующий вопрос.

— Мне неведомо, — пожал он плечами. — Но наверняка знает Старшая племени. Мое поселение находится прямо по пути в Уту, в неделе пути отсюда. Мы можем остановиться там и справиться у нее о судьбе книг Шу.

— Так и поступим, — кивнул я.

Молчали, долго смотрели как в огне сгорает очередная порция дров. Ужин был простым, но сытным — похлебка и лепешка. Я не винил Виала и кочевников. В какой-то степени я был ему благодарен, что оказался в Купели. Увидеть воочию легендарную Шу и даже победить ее — дело немыслимое. Это сразу подняло авторитет в глазах всего народа хурритов, что наверняка гарантирует почет и уважение. Поэтому Старшая племени наверняка не откажет мне в допуске к книгам, что ее предки получили в дар от Бессмертной Матери.

Когда ночная темень полностью заволокла степь, когда все кочевники уже завалились спать, кроме караульных, Виал не удержался от вопроса.

— Ирт видел, как ты покидал Ледяную Купель, — начал он. — Но тогда ты не был увечен, что сейчас. Ойя, где же ты получил столь чудовищные травмы?

— В Гирсе. — тяжело вздохнул я. — В бою с Темными Са'эри.

О том, что глаза я лишился еще ранее в темных казематах Абгаля, ему знать неположено. Да и вообще, поскорее хотелось вычеркнуть из памяти те невеселые воспоминания.

А еще меня беспокоила сокровищница Нинту. Она наверняка осталась где-то там — в зиккурате. Ментор Ивир, кажется, говорил, что она веками собирала дань со всего Эреду. Успела ли Бессмертная Матерь раздать это добро за два тысячелетия собственного заточения?

— Но как простой шу-э смог тягаться с нынешними Хозяевами Эреду? — спросил ошарашенный Виал. — О их мощи среди моего народа ходят столь ужасные легенды, что… что все одаренные этого мира не смогут совладать даже с одним м'ер.

— Ты наговариваешь на всех одаренных Эреду. Смогут… наверное, — я ненадолго задумался. — Да и я не простой шу-э. Если ты до сих пор этого не понял.

А может быть, и не смогут, с недавних пор. Не знаю, как обстоят дела с сильными ойя в других государствах Эреду, но их совокупная мощь заметно поубавилась в связи со внезапной кончиной всего цвета одаренных в Гирсе. Но предполагаю, что все же одного темного оставшиеся ойя Эреду одолеть смогут. Или нет? Если того уродца, что не помер даже под действием Выжигателя, то, скорее всего, — нет. А остальных? Или они все там такие могучие?

— Но как ты смог пережить встречу с ними? — не унимался он. — Это же м'ер-Са'эри!

Ладно, добью его. Авось перестанет докучать. Что-то меня стало клонить ко сну, да и поздновато уже. Завтра выступаем в путь спозаранку.

— А как я убил Бессмертную Матерь? — спросил я, в упор глядя в его глаза. Виал нервно дернул плечами.

— Не знаю, — робко произнес он. — Ты очень сильный шу-э?

— Я не шу-э, Виал. Я — Шу-Са'эри. Самый настоящий Шу-Са'эри. Подозреваю, что единственный и неповторимый на все Сопряжение Миров. К несчастью.