Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 25

«Что значит — узнала?» — удивился я. — «Она фотографии мои видела, что ли? Или мы встречались с ней где-то?»

Повинуясь команде своего энси, воины-всадники расступились, освобождая нам путь. О постоялом дворе речи уже быть не могло — нас пригласила к себе Старшая.

— Что привело тебя на наши земли? — спросила она, когда мы уже с комфортом разместились в её просторном доме. Жила местная Старшая не в пример богаче, нежели Видящая из Этсу. Та потчевала нас отваром из деревянных плошек, а эта имела неплохой по местным меркам стеклянный сервиз. Грубой работы, мутный и шершавый, с корявыми и непонятными рисунками, но это было стекло. А стекло равнялось роскоши. Общая обстановка дома также говорила о немалом достатке хозяйки.

— Мы здесь проездом, — ответил я, делая глоток ароматного отвара. Сканирование напитка дало понять, что отравить нас не пытались. Вода, микро- и макроэлементы и прочие химические соединения, названия которых я попросту не знал, но на первый взгляд — всё в допустимых количествах. Присадок было много, но мизер по соотношению с водой, что не вызывало подозрений. Как мне казалось, если уж сыпать яд, то надо делать это от души, чтобы наверняка отравить человека. И я бы уж точно заметил это, просто просканировав состав и обнаружив чрезмерную концентрацию того или иного соединения.

«Боже, как это всё просто оказывается», — мысленно подивился я. — «И почему раньше до такого не додумался? Ведь научился же распознавать примеси в воде ещё на занятиях с Профом».

Легкий укол ностальгии и тоски по дому, немедленно дал о себе знать, но я быстро отмахнулся от него.

— Утолишь ли ты моё старческое любопытство? — снова спросила Старшая. — Куда же держит путь столь прославленный ойя?

Ой, да брось, старая. Какой там прославленный? Прям засмущала меня.

— В Уту! — коротко и строго ответил я, давая понять, что большего ей знать не положено.

Старуха понятливо кивнула и перевела тему в другое русло.

— Многие в Степи видели свет, уходящий в небеса, и слышали гул, исходящий из Ишима. Утолишь ли ты моё любопытство ещё раз, Энки-ойя, что же там произошло?

А вот тут скрывать было нечего. Поэтому я коротко кивнул, сделал большой глоток ароматоного отвара и заговорил:

— Там поселилась тварь, огромная и ненасытная, с десятком пастей и сотней глаз. Она звала себя Сфирот. Эта тварь столетиями подчиняла и пожирала изменённых тварей и разрослась до размеров в сотню шагов. Я уничтожил её, потому что такое не должно существовать. До сих пор задаюсь вопросом, откуда она могла появиться в этом мире?

— Воистину твоя сила непомерна, ойя. Как непомерны твоя доблесть и бесстрашие. Я не знаю дотошно, откуда такое могло появиться, но предки рассказывали, что тамошние маги использовали запретные знания Древних Хозяев, непредназначенные простым смертным.

— Нет, не верю! — возразил я. — Такое не могло родиться из знаний Шу. То была злая, омерзительная и самая черная магия на свете. Та тварь не могла иметь ничего общего с Шу-Са'эри. Я бы почувствовал это.

На первый взгляд могло показаться, что я сболтнул лишнего, но нет. Я был готов к следующему вопросу. Старшая задала его со слегка подозрительным прищуром. Было заметно, что старуха едва сдерживала нетерпение.

— Откуда тебе известно сие? — она даже чутка выдвинула корпус в мою сторону.

— Родство стихии, — ответил я, улыбнувшись. — Я повелеваю водой, так же, как и Шу.

Старшая сразу расслабилась и удовлетворённо кивнула. Ответ её более чем устроил, потому что выглядел очень правдоподобно. Я бы и сам поверил.

В городке под названием Фоир мы гостили двое суток. Прикупили провизии, овса и переподковали Ориона. Этот паршивец умудрился сбить подкову на той ноге, которой часто любил бить по земле. Я решил заменить сразу все оставшиеся, так как они были уже заметно истёршими, о чём предупредил искусанный Орионом конюх и позже подтвердил кузнец.

Выехали по канону — рано утром. До конечной цели оставалась какая-то неделя пути, а до встречи с Темным около полутора месяцев. Предостаточно времени, чтобы отожрать бока и как следует отдохнуть, чем я и собирался заняться в Уту.

В пути меня осенило, что неплохо было бы замаскироваться. Внешность безрукого и одноглазого калеки слишком приметна, а слухи, как я убедился, среди кочевников расходятся быстрее, чем сигнал сотовой вышки до персонального коммуникатора. Наверняка мои приметы уже известны многим, а после появления в Фоире непременно поползут слухи, что прославленный Энки-ойя направляется в Уту. Этот мир принадлежит Темным, и наверняка они прикармливают информаторов среди жителей во всех частях света, возможно, даже среди народа хурритов. И даже пусть кочевники не особо жаловали м'ер-Са'эри, но за звонкую монету, долгую жизнь или что-то другое купить можно что угодно. В том числе и верность.

Выпросил у Тиля его дорожный плащ, который имелся у каждого уважающего себя кочевника. Таким закрывались от частых пылевых бурь, возникающих на открытом пространстве степи.

По сути, это была обычная холщовая тряпка, чем-то напоминающая мексиканское пончо, но только с глубоким капюшоном, способным полностью скрыть лицо. Странно, что я, объездивший Бесконечные Степи практически вдоль и поперёк, не обзавёлся столь необходимым предметом гардероба. Обязательно прикуплю себе такой, просто в качестве предмета маскировки, а не как защиту от пыли, только поприличнее на вид. Тот плащ, что подарил мне Тиль, был таким же старым и потертым, как его бывший хозяин.

И это, кажется, могло стать проблемой. Потому что всадник в донельзя изношенном и выцветшем плаще на роскошном вороном скакуне казался даже ещё подозрительнее, чем однорукий калека. А Ориоша, подлец, как чувствовал момент. Он нарочито вальяжно, с неприсущей этому дикарю из захолустья грацией, шагал по грунтовой дороге, выбивая сильные звуки копытами, чтобы привлечь к нам побольше внимания.

— Ты что вытворяешь, засранец⁈ — я легонько дернул его за ухо. — Палево наводишь же.

Жеребец недовольно фыркнул, дернул ушами и двинулся обычной походкой.

— Я дам тебе покрасоваться, малыш, — заботливо погладил я его по шее. — Но не сейчас. В Уту хоть целый день цокай копытами, там наверняка есть брусчатка. Получится гораздо звонче, только подкову снова не потеряй.

Уж не знаю, но кажется, Ориоша меня понимал. Он радостно заржал и воодушевлённо прибавил ходу, видимо, заторопился в Уту. А на лице моего провожатого я заметил лёгкое удивление; похоже, что Тиль тоже сделал аналогичные выводы.

Новый дорожный плащ я прикупил в одном из поселений, встретившихся на нашем пути. Чем ближе мы подходили к неофициальной столице хурритов, тем сильнее возрастала густота населения. Поселения встречались гораздо чаще, а дороги уже превратились в ровные широкие полосы, утоптанные тысячами ног и колёс. Там же прикупил ничем непримечательную одежду из грубой ткани, которую носило большинство местных, и пополнил запасы провизии.

В пригород Уту мы въезжали в обед восьмого дня, как покинули Фоир. На первый взгляд ничего примечательного — обычный пригород, чем-то даже похожий на тот, что был в Ти-ире. Такие же глиняные, соломенные и изредка каменные дома, утопающие в садах и окружённые участками огородов. На самом деле и центральная часть города не впечатляла. Хурриты то ли не умели строить настолько монументально, как в той же Гирсе, например. Либо не имели нужных стройматериалов или вовсе желания. Все здания в центре были одноэтажными, но широкими, с просторными внутренними дворами. Остекление являлось роскошью. Лишь на каждом десятом особняке оно было. Все остальные обходились деревянными ставнями, которые закрывались ночью и отпирались поутру, чтобы впустить свежий воздух и дневной свет.

— Здесь мы будем прощаться, Энки-ойя, — поставил меня в известность Тиль, когда мы сделали остановку на одной из рыночных площадей, которыми изобиловал Уту. Провожатый хотел было передать мне уздечки трофейных лошадей, но я остановил его.

— Забери их себе. Мне эти лошади ни к чему, — я протянул ему мешочек с пятьюдесятью золотыми монетами. — Прикупи подарки родным и найми охрану до Этсу. Негоже в таком почтенном возрасте возвращаться домой одному.

— Благодарю за щедрые дары, и не беспокойся за старика, Энки-ойя, — поклонился он, принимая кошель. — В обратный путь я выдвинусь с нашим караваном, который находится здесь по торговым делам.

— Вот и замечательно. — я почтительно кивнул ему головой. — Прощай, отец, и легкого тебе пути.

— Прощай, благородный ойя, — снова поклонился он.

На том и распрощались и я снова остался один. Сперва найду гостиницу поприличнее и отмою дорожную пыль, а позже осмотрю город. До встречи с Темным еще уйма времени.

Развернулся на возмущенный крик и заметил как Орион зубами тянул какую-то старушку за рукав.

— Ах ты паршивец такой! — всплеснул я рукой. — Ну погоди у меня!

На склоне, состоящем из каменного крошева, огромных блоков и даже фрагментов целых домов, стоял человек. Горыня Дубравин мог бы удивиться, увидев облик этого человека здесь — в Ишиме. Приталенный пиджак, зауженные брюки и типичные для земной аристократии оксфорды на ногах. На груди — черная узкая полоска атласного галстука на фоне светлой клетчатой рубашки. На голове — фетровая шляпа, а на лице — солнцезащитные очки.

Человек долго и внимательно осматривал открытое пространство перед ним — место, которое ныне было покрыто толстым слоем красного порошка — всё, что осталось от Сфирот. Несколько раз принюхался и огляделся.

— Какой замечательный был экземпляр, — на чистом английском произнес он.

Снял очки, аккуратно сложил дужки и спрятал их во внутренний карман пиджака. Медленно, словно сканируя пространство впереди, начал водить головой. Его глаза начали меняться — зрачки расширились, полностью скрыв глазное яблоко, а затем и вовсе изменились — зрачок стал вертикальным, желтым, а радужка — красной.

Человек… нет, скорее существо медленно повело рукой. Где-то на противоположной стороне области, сметенной предсмертной атакой Сфирот, многотонные завалы начали подниматься в воздух, чтобы из-под них появился предмет.

Это была книга в почерневшем от времени переплете со светящимися руническими символами на нем. Она, медленно, словно сопротивляясь, приблизилась к призвавшему её.

Человек протянул руку, чтобы взять книгу, но внезапно отдернул конечность. Он явственно почувствовал бессильную злобу и жажду могущества исходящей от души которую заключили в этот предмет при его создании.

— Вот оно как… — задумчиво произнес он.

Фолиант слишком долго являлся частью недавно убитого существа — он уже приобрёл собственную волю, и воля была настолько сильна, что стала неподвластна даже создавшему его. Особенно создавшему его.

Человек в шляпе долго всматривался в фолиант — первый из написанных им, ещё тогда, когда всемогущие Шу даже не выбрались из мира Истока.

— Ну что ж… — после долгого раздумья добавил он, переходя на русский язык без малейшего намека на акцент. — Как говорят эти северные варвары: «Первый блин — комом».

Он взмахнул рукой ещё раз, и снова фрагменты завала воспарили, чтобы высвободить ещё один предмет. Нет, это было тело, давно мёртвое, изломанное и изуродованное. Оно также приблизилось к человеку и упало на землю перед ним.

— Восстань! — повелительно произнёс он совершенно неприсущим человеку голосом. — Владей! Спрячься! Жди!

Мертвое тело начало распрямляться еще на земле. С мерзким хрустом кости и суставы вставали в нормальное положение, позволяющее воскресшему подняться на ноги. Когда-то это был мужчина — широкоплечий и сильный. Грязная, вся в почерневших кровяных подтеках одежда выдавала его принадлежность к степнякам — народу что обитал на этих бескрайних просторах испоганенных древней бессмысленной войной.

Что-то промычав, воскресшее существо схватило Черный Фолиант, прижало груди и бросилось куда-то в сторону.