Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 35

Мы скакали долго, больше недели, и только по истечении этого срока я встретил первых жителей этих земель. Это было небольшое импровизированное поселение, построенное из того, что под руку попалось, и обитало в нём около сорока представителей расы серокожих людоедов. Они умерли быстро, так же, как и их сородичи у хутора. Я, как вестник смерти, пронёсся на чёрном скакуне, оставляя после себя только иссохшие трупы. Не задумывался, были ли среди убитых женщины и дети. Не время для подобных мыслей. Не время для самобичевания. Я творил поступки похуже и подозревал, что нынешнее наказание — это расплата за содеянное в Гирсе. За убийство невинных.

«Ты хотел мести?» — спросила недавно Судьба. — «Так насладись ею сполна!»

Мне тогда не показалось. Это точно была Она.

С самого начала мне казалось что я занимаюсь чем-то не тем. Чем-то таким, что мне совершенно не нужно. Делаю что-то противное и неправильное… Весь этот крестовый поход против гырхов… он возмущал все мое естество. Я не хотел этого и ненавидел когда меня заставляли против воли.

А через месяц я понял, что устал. Устал от этой бесконечной степи, устал скакать день и ночь и устал убивать.

— Имя мне Энки, и я мщу за разорение земель изгоев, что запретил вам трогать, — произносил я уже, наверное, сотый раз единственному оставленному в живых. — Передай всем, что я несу только смерть. Иди!

И они шли и рассказывали всем остальным гырхам о той незавидной участи, что постигла огромное количество несчастных, что встретили Энки-ойя.

Счёт отобранных жизней перевалил уже за десятки тысяч, но Судьба требовала ещё. С каждым днём настроение у меня заметно ухудшалось. Постоянный недосып, тряска в седле, убийства — всё это отражалось на душевном состоянии. И даже эффект Информатория уже не справлялся с накатившей апатией и частыми вспышками нервозности.

Каждую минуту я злился. Злился на себя, на Судьбу и на произнесённые когда-то в горячке слова клятвы.

«Что мне этот Анур и его семья?» — раздражённо думал я. — ' Что мне эти жалкие никчемные людишки и их проблемы? Почему я здесь?'

— Ты доведёшь меня! — кричал я в небо с такой злой яростью, что шарахался даже Орион. — Сука поганая! Чего же ты ещё хочешь? Разве мало тебе смертей? Ненасытная тварь! Освободи меня!

Но Судьба не отвечала, а настроение с каждым днём становилось всё хуже. Ещё чуть-чуть, и я точно слечу с катушек.

Со мной пытались договориться. Гырхи выслали крупный отряд под белым знаменем мира — тысяча отборных воинов и шаманов.

— Судьба приговорила вас! — тогда крикнул я и уничтожил всех до единого.

В тот день я открыл новую сторону собственного дара. На головы отборной тысячи гырхов обрушился снежный буран. Непроглядный шторм из сотен тысяч осколков льда. Он бушевал так долго и настолько яростно, что от серокожих переговорщиков не осталось ничего — лишь огромная область земли, промёрзшая вглубь на несколько метров.

Время потеряло для меня всякий смысл. Я словно робот, без усталости шёл от одного поселения к другому. Несколько крупных городов полностью опустели прежде, чем гырхи поняли, что это не месть, а истребление. Они пытались сопротивляться, выставляли лучших шаманов и воинов, но что могли они — слабые и ничтожные. Могли ли они что-то противопоставить ярости Шу-Са'эри?

Нет, не могли. И они гибли — быстро и бесславно.

Они всё поняли и пытались договориться снова, приносили дары, но я отвергал их. Тогда они пытались остановить меня силой, раз за разом, но всё кончалось смертью. Смертью воинов, шаманов и простых жителей.

А потом их не стало.

Поселения на моём пути опустели — гырхи ушли из них. Весть о моём приближении достигла ушей каждого из их народа — от мала до велика. ОНи покидали веками насиженные места и уходили в сторону Маррада. Тысячами, сотнями тысяч. Все.

— Шу-э Энки идёт, — в ужасе произносили они. — Гыр'х мо-манэ. Убийца народа гырхов.

Но всё изменила ситуация, произошедшая в одном из поселений. На полном галопе я думал проскочить небольшую деревушку, так как уже больше недели не встретил ни одного живого существа, но восприятие просигналило о наличии жизни.

В одной из покосившихся хибар находились двое — женщина и ребёнок — гырхи. Я прежде ни разу не видел таких. Убивал не задумываясь, отбирал жизнь легко и ни разу не останавливался, чтобы рассмотреть убитых.

«Оказывается, у них есть женщины и дети», — с неприсущим злорадством подумал я, снося тараном из тугой воды хлипкую перегородку, что по недоразумению назвали дверью.

Вошёл внутрь и увидел их — молодую самку и маленькое дитя, испуганно уставившееся на меня своими заплаканными глазенками — большими, яркими и невинными.

«Убей!» — раздался в голове тот же голос, что у разорённого хутора Анура. Он был отчётлив и требователен. — «Ты ведь этого хотел?».

Вода конденсировалась прямо из воздуха и тут же перешла в трёхгранную призму, направленную остриём на гырхов. Оба жалостливо заскулили.

«Убей!» — повторно раздалось в голове, и я направил призму. На улице заржал Орион. Кажется, даже его возмутило то, что я собирался совершить. Не месть, а казнь.

Но что-то щёлкнуло в моей голове. За долю секунды, как лед должен был прошить насквозь мать, прижимающую к себе дитя, я вдруг осознал… и ледяная призма вдруг резко свернула вбок и навылет прошила тоненькую стену.

— НЕТ!!! — выкрикнул я. — С меня хватит!

Развернулся и даже сделал пару шагов к низенькому дверному проёму, но остановился и произнёс, уже обращаясь к самке гырхов.

— Гыр'х мо-манэ пресытился местью. Он покидает ваши земли. Живите, но помните почему я пришел к вам.

А выйдя на улицу, сделал глубокий вдох, посмотрел в небеса и закричал:

— Моя месть завершена! Моя клятва исполнена! Ты больше не заставишь меня убивать. Я — хозяин своей судьбы!

В голове раздался едва слышимый смех, звонкий и чистый, а на душе вдруг стало так легко и свободно, что даже закружилась голова, и я едва не упал на землю от дезориентации.

«Наконец ты понял это, глупыш».

Магистр Маррада снова принимал у себя гостей. Гостью, если быть точнее. Всё ту же Хозяйку Ти-ира — Уннару Эт-Рив Иштар. Она заявилась в его резиденцию без предупреждения, но Исрат ду-Вайр и без того ожидал её в любой момент, зная, что Темная последний год обитала в Эламе.

— Почему эти мерзкие создания бегают по территории Свободных Городов как у себя дома? Как ты допустил подобного? — властно вопрошала она, сидя в его любимом кресле.

«Тебе-то какое до этого дело?» — раздражённо хотелось ответить ему, но благоразумие вкупе с инстинктом самосохранения взяли вверх, и ответил он, как и подобает.

— Мы принимаем все посильные меры по удержанию границ, но гырхов слишком много. Обозы, женщины, старики и дети. Воины отказываются поднимать на них оружие. Одно дело — война, но тут бегство.

— От чего же они вдруг побежали? — Темная вопросительно подняла бровь.

— Гыр'х мо-манэ, — ответил Исрат, не забыв поклониться. — Убийца народа. Некто с той стороны земель истребляет их. Они бегут от могучего Шу-э, со знакомым нам обоим именем. Энки-ойя, твердят они. Энки-ойя — Гыр'х мо-манэ.

— Что? — встрепенулась Уннара. Она даже приподнялась в кресле, но сразу села. — Ты хочешь сказать, что Шу-Са'эри, с лёгкостью убивший в Уту двух Темных, решил погоняться за этими вонючими коротышками по всей степи?

Магистр Маррада напрягся. Напрягся настолько, что немедленно приготовился защищать собственную жизнь. Только что прозвучали такие слова, что свидетелей услышавших это, в живых оставлять неположенно.

Уннара также поняла оплошность сказанного и скривила лицо, словно съела целый лимон. Мысленно отругала себя за неопытность, излишнюю эмоциональность и длинный язык. Всё, что было связано с этим парнишкой-шу, заставляло её терять над собой контроль. Она так до конца не могла разобраться в себе: восхищается она им или ненавидит. И вроде бы поводов для ненависти было предостаточно — он пытался убить её… уже дважды. Но эти глаза, которые запали ей в душу при первой встрече… Уннара никак не могла их забыть.

«А его подвиги… м-м-м. Прямо как в старых легендах».

Девушке очень хотелось выступить навстречу чтобы увидеть парня, но она знала его отношение к Темным, и мёртвые А'тэри тому явное подтверждение. Разделить судьбу Кингу и Пазузу она не торопилась.

«Хотя какие они Темные? Изменённые твари и только!».

Нет, она не пойдёт искать его. Он слишком силен, чтобы разговаривать с ней на равных.

«С тараканами диалогов не ведут — их давят».

Уннаре обидно было сравнивать себя с тараканом, но разница в силе была неоспорима.