Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 23

Вода из реки подоспела почти вовремя. Чудовищные по силе звуковые импульсы, издаваемые умирающим Сфирот, разбивали потоки на мельчайшие капли. Моя задумка была проста — заблокировать предсмертную атаку монстра, заковать его в непроницаемый резонирующий ледяной кокон, но никак не удавалось воплотить идею в жизнь. Звук легко разбивал лед еще на стадии формирования. В этом противоборстве Шкала Сил рывками проседала, а паршивые эликсиры от паршивого алхимика были бесполезны, хотя я глотал их один за другим. В ход пошли заполненные ещё в Д'иль-мун'е Векс-накопители — сначала зелёный, а после и жёлтый.

Заковать Сфирот в лед мне так и не удалось, но поднять вокруг него многометровую стену из тугой воды я смог. Как оказалось, именно она лучше всего держала натиск звуковой волны и на удивление отражала его обратно в тушу твари, вырывая и превращая внушительные куски плоти в бесформенную слизь. А потом в небо ударил столб света. Высоко, очень высоко, и с земли ввысь понеслись сияющие сгустки. Тысячи мерцающих серым светом размытых сфер.

«Что это⁈» — удивился я. — «Души сожранных существ, которые сейчас взлетают на небеса?».

Вообще, я не то чтобы был атеистом, но увидеть подобное никак не ожидал. Это уже совершенно другой уровень мироустройства. И от такой картины становится совершенно неуютно.

Продлилась вся эта фантасмагория совсем недолго — буквально секунд десять. И тут я почувствовал, что Аура Жизни Сфирот стала настолько слаба, что появилась возможность заглянуть внутрь его тела. Секунда — и вся жидкость из него мгновенно выходит наружу, а иссушённая плоть с хрустом сминается под собственным весом и во все стороны разлетается порошком, поднимая целое облако.

Было тяжело. Тяжело постоянно наращивать собственную защиту и пытаться бороться с предсмертной агонией твари. Но я справился и уцелел, чего не скажешь о городе. Вернее — о его центре. Местность вокруг на пятьсот метров во все стороны представляла собой абсолютно ровную и пустующую площадку, которую медленно заволакивало расползающимся туманом — всё, что осталось от Сфирот, это красный порошок. У твари, оказывается, не имелось ни единой косточки, только плоть.

— Veni, vidi, vici, — вслух произнёс я знаменитую фразу, развеивая воздвигнутую защиту и отпуская управление водой. — Пришёл, увидел, победил.

Не знаю, что на меня нашло, но вдруг решил, что было бы неплохо запечатлеть сей торжественный момент. Доказательства моих подвигов для потомков и прочих любопытствующих. Кто ещё осмелится бросить вызов настолько могущественной твари и выйти из схватки безоговорочным победителем? Даже Геракл такого себе позволить не мог. У него, правда, была Лернейская Гидра, но думаю, что мой Сфирот уделал бы эту змеюку в два счёта.

Отыскал в скрипт-хранилище коммуникатор. Зарядка батареи не просела даже на процент, хотя он оставался включённым всё это время. Значит, повербанк на десять тысяч миллиампер тоже не разрядился.

Сделал множество фотографий красного тумана и окружающего пространства. Даже снял видео с подробным рассказом того, что здесь произошло. Жаль, конечно, что не догадался снять Сфирот, пока он был ещё жив и, так сказать, в форме. В виде красного порошка он вряд ли кого-нибудь впечатлит, но имеем то, что имеем.

Но идея замечательная. Надо снимать подобные репортажи. Будет чем впечатлить сестричку, маму и Вельку по возвращению домой. А домой я обязательно вернусь. Тут без вариантов.

Сбора трофеев не было, потому что после всесокрушающего удара Сфирот не осталось ничего. Дворец правителя, как и все самые ценные здания, смело звуковой волной. Остаётся разве что прошвырнуться по сохранившимся домам, но блестящие побрякушки меня совершенно не интересовали. Ну не мебель же тащить из них, и куда её потом девать? Разве что в Д'иль-мун, но и тут есть нюанс. Портальной статуи в Ишиме я не чувствую, но даже будь она здесь, не стал бы я этим заморачиваться. Тем более что одноруким шифоньеры да комоды особо не подвигаешь. Да и остались ли они здесь? Столько лет прошло, небось всё разлетелось прахом ещё лет пятьсот назад.

Вспомнил про Ориошу. Рванул с места в ту сторону, где его оставил. Жеребец лежал на земле и не подавал никаких признаков жизни. Но тем не менее он был всё ещё жив, но его Аура была так слаба, что я без какой-либо сложности преодолел её сопротивление. Быстро пробежался по внутренностям и задержал взгляд в его голове.

Не надо быть ветеринаром, чтобы понять, что Орион нежилец. Сосуды в его голове представляли собой мешанину плоти. Они полопались, а вытекшая кровь образовала сгустки, давящие на окружающие ткани мозга.

Я не знал, чем помочь жеребцу, но не желал просто сидеть и смотреть, как он медленно умирает. Не знал, что надо делать, поэтому действовал скорее инстинктивно. Лихорадочно вспоминал уроки, полученные у Народа Воды.

Закрыл глаза, полностью сконцентрировавшись на Орионе. Я видел строение внутренностей его черепа, видел самые мельчайшие сосуды, по которым всё ещё медленно текла кровь. Чувствовал всю влагу в тканях мозга.

Я долго смотрел и изучал, а после приступил к действию. Ноотропное действие, оказываемое Информаторием, проявило себя во всей красе. Я вспоминал то, чему меня учил Народ Воды, в мельчайших деталях, даже такие, которые, казалось бы, знать не должен.

Сгустки крови медленно растворялись и исчезали. Давление на мозг снизилось, но окружающие ткани, кажется, уже были повреждены.

Нужна только сила и желание, — вспомнил я слова матриарха Народа Воды. — Всё остальное сделает сама вода.

Врала, конечно, неучёная баба, и всё от недостатка образования. Как я могу загнать воду в мозг? Орион же тогда точно помрёт.

А не надо было ничего загонять. Мозг более чем на семьдесят процентов состоит из воды. Её там полно, и я отчётливо это вижу. Надо просто подстегнуть регенерацию тканей, но мозг разве регенерирует? У учёных почти нет, а вот у Шу — ещё как.

Всё-таки права была старуха из Народа Воды — вода всё сделает сама, правда, не уточнила, что эликсирная, и непременно производства Шу. Но таких подробностей она знать не могла.

Эликсирка, выделенная прямо в тканях мозга, подстегнула регенерацию клеток. Высокое восприятие позволяло мне видеть молекулы магической воды и оказываемый ею регенеративный эффект. Капилляры восстановились достаточно быстро. А вот клетки мозга регенерировали гораздо медленнее, но процесс шел, что несказанно радовало По нервным окончаниям уже начали пробегать электрические импульсы, пока ещё редкие, но лиха беда — начало. Будем ждать и надеяться.

За ожиданием и надеждами прошло четыре полных дня. Два дня из которых я мог наблюдать состояние Ориона изнутри, а вот на третьи сутки его жизненная Аура стала крепчать, и пробить её я уже даже не пытался, чтобы не навредить жеребцу. Он всё ещё находился в беспамятстве, но уже начал дышать полной грудью, жадно хватая воздух ноздрями. Всё это время я насыщал его организм питьевой водой, чтобы избежать обезвоживания. Почки и все остальные органы работали как надо. А вот покормить я его не мог, но надеялся, что молодой и сильный организм как-нибудь продержится без еды хотя бы неделю. Я продержался же как-то в казематах Абгаля. Три с половиной поганых месяца на одноразовом приёме пищи, состоящей из непонятной каши и воды.

Попутно занялся собой, но проникнуть внутрь своего организма так и не смог. Зато остался доволен проведённым тестом — неглубоко порезал бедро и заживил его эликсирной водой буквально за час. Не чудо ли?

Попытался провернуть подобное с рукой и глазом, но отрастить ничего не получилось. Это всё-таки не повреждения, а отсутствующая часть тела. Там попросту нечего заживлять. Это уже другой уровень, пока ещё недоступный для моего понимания или возможностей. Но я буду пытаться. Буду учиться… и заведу блокнот, чтобы записывать наблюдения.

На пятый день Орион дернулся и открыл глаза. Недовольно заржал и поднялся на ноги. Нашёл меня взглядом и тут же начал требовательно бодаться, выпрашивая еду.

За беспримерную волю к жизни жеребец, конечно же, был награждён мешком отборного овса и десятью литрами грунтовой воды с глубины двадцати трёх метров. Почти родниковой. Точно такую же воду пил я сам. В ней было достаточно минералов и солей, чего не скажешь о дистиллированной — безвкусной и неживой.

После выздоровления Ориона я ещё два дня провёл в Ишиме. Прошвырнулся по некоторым домам — самым приличным на вид, и каково же было моё удивление, когда я увидел внутреннее убранство комнат, которое сохранилось практически в первозданном виде. Разве что толстый слой пыли выдавал давнее отсутствие жителей. Мебель и ткани сохранились в идеальном состоянии. Никаких поевших молью занавесок, никакой погрызенной крысами и изъеденной муравьями и жучками мебели — всё целое. Даже книги и те не рассыпались в труху за восемьсот лет после катаклизма. Кажется, ненасытный Сфирот не особо был разборчив в еде, одинаково жрал как насекомых, так и изменённых тварей, обитающих в Степях. Харчил всех без разбора и похоже даже бактерии не выдерживали его чудовищной ауры. То-то вымахал до таких размеров, что занял почти всю городскую площадь, а она на секундочку была метров семьдесят в диаметре, не меньше.

Стало вдруг интересно, а было ли у этого монстра жизненное кредо? Какова была его цель существования? Сожрать весь мир? Думаю, что м'ер-Са'эри не допустили бы такого исхода. Тварь, сожравшая целый мир… На такое даже Ктулху не замахивался.

Я выехал из Ишима только после того, как Орион начал бить копытом землю и вставать на дыбы — верный признак переизбытка сил. Значит, он здоров телом, и самое главное — разумом. Конь аутист… я бы на такое верхом не сел. Пришлось бы проводить насильственное вмешательство в мозг с попыткой исцеления, или умерщвления. Насчёт последнего не уверен. Скорее, просто отпустил бы его на все четыре стороны и будь что будет.

Проделал путь больше недели, и только понял, что не произошло ни единого нападения изменённых животных. Они словно вымерли. Получается, напрасно я находился в дежурной полудреме всё это время. Мог бы спокойно высыпаться ночами. Балбес конечно, но бдительность терять нельзя никогда. Лучше быть усталым, но живым.

Тело Ирта в Ишиме я так и не нашёл. Его отбросило и глубоко погребло под завалами, поэтому похоронить с почестями воина не удалось. Он заслуживал этого, даже несмотря на то, что умер, так и не увидев конечную цель своего пути. Надеюсь, о его семье, утратившей кормильца, позаботятся достойным образом, но и я собирался внести свою лепту по возвращению в Этсу.

В ориентировке по Путевым Камням я полностью разобрался. Оказывается, это было очень просто. Достаточно было сформировать мысль о точке конечного маршрута, как нужные камни в сознании подсвечивались ярче остальных. Мне нужно было в Этсу, и я безошибочно шёл в правильном направлении.

Шли быстро. Орион как заново родился. Скакал без усталости с рассвета до заката, преодолевая гигантские расстояния, и, вероятно, готов был идти дальше, но уставал уже всадник — то есть я. Мне требовался отдых, потому что длительная трясучка в седле утомляла, кажется, сильнее, чем если бы я шёл пешком.

Меня заметили ещё возле одного из Путевых Камней, в неделе от Этсу. И меня встречали целой делегацией. Виал в окружении трёх десятков воинов с раскинутым шатром, разведёнными кострами и накрытым полевым столом — расписной ковер, расстеленный прямо на траву, заставленный блюдами с едой.

— Это меньшее из того, что заслуживает твоя честь, Энки-ойя, — склонился в поклоне Виал. Его примеру последовали остальные. — Твои деяния будут воспевать в легендах поколениями моего народа.

— Я не принес то, зачем был послан Ирт, — сразу перешёл к суровой реальности. — Как не нашёл и книги Шу. Тварь, что захватила Ишим, уничтожила всю его центральную часть. Там не осталось ничего.

Уже позже, укладываясь на ночлег, из рассказа Виала я узнал, что эти предметы нельзя было разрушить, а следовательно, они остались где-то там, под многотонными завалами.

— Народы, что населяли Ишим и его окрестности, давно растворились среди остальных племён, — рассказывал он. — Те земли уже не принадлежат никому, или тому, кто освободил их. По праву сильнейшего. Станешь ли ты править ими, Энки-ойя?

— Нет, — ответил я. — Мне безразличен древний город, как безразличны его сокровища и тайны. Я вошёл в него только за книгой Шу. Всё остальное для меня пустое.

— У Этсу нет золота и драгоценностей, чтобы выкупить эти земли. Но позволишь ли ты переселиться на них моему племени?

Ожидаемо. Святое место пусто не бывает. Неразграблённый, и даже пусть чуть-чуть разрушенный древний город — желанная добыча для любого племени хурритов. Это авторитет, это деньги, это власть, и Виал прекрасно это понимает. И очень хочет получить всё это добро.

И ведь получит. Просто потому, что оказался в нужное время в нужном месте и подобрал нужные слова.

— Я передаю Ишим и все его окрестности в твоё безраздельное пользование, энси Виал, — громко и ритуально произнёс я, так чтобы мой голос слышали собравшиеся вокруг воины. — Но с условием. Все предметы, принадлежавшие Шу, которые вы отыщете в городе, должны быть переданы мне.

— Я принимаю этот бесценный дар, шу… э Энки-ойя, — Виал встал и поклонился до пояса. — И принимаю выставленное условие. Все предметы Шу, что будут найдены на землях Ишима, принадлежат тебе, и пусть находящиеся здесь люди и сама Судьба будут свидетелями моих слов.

— Свидетельствуем! — хором выкрикнули воины сопровождая сказанное ударами кулаков в грудь.

«Продано!» — хотелось выкрикнуть мне, но я едва сдержался и произнёс: — Да будет так.

Мои походные запасы были пополнены прямо здесь, и выделен почётный караул до Этсу. После короткого отдыха в котором, я собирался направиться в Уту — на встречу с Темным Са'эри. Пора уже вернуть собственную руку, глаз и половину зубов чтобы снова стать целым и красивым.

— До встречи, Энки-ойя, — прощался Виал. — Я возведу статую на центральной площади в твою честь, чтобы подвиги, содеянные тобой, не канули в летах. И пусть сердце каждого жителя Ишима наполняется благодарностью, взирая на неё.

— Прощай, Виал, — ответил я, взобравшись на Ориона, посмотрел на склонённого кочевника и добавил: — Владетель Ишима. А'ни-саэ энси-той Са'эри. Второй после Хозяев.

Странно, но получилось даже по канону. Шу назначает правителя. Точно так же как в древности.

Совпадение? Не думаю.