Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 26

Уту был огромен. Он занимал практически такую же территорию, как и Ишим, но с существенным различием. Ишим был совершенно другим — построенный преимущественно из серого камня, с брусчатыми улицами и площадями. Жилые здания там были в основном многоэтажными и выдержанными в едином архитектурном стиле — эдакий город эпохи позднего средневековья. А вот Уту был огромной деревней. Тот же Этсу, только раз в сто больше. А ещё — это был рынок. Город — рынок и город всевозможных услуг. Торговля здесь шла практически круглосуточно, а разнообразные товары стекались со всех уголков Бесконечных Степей, и даже приграничный Ти-ир мерк торговыми оборотами по сравнению с Уту. Но особенно комфортно здесь устроились купцы Акшара. Близость полноводной реки, выходящей к океану, позволяла их судам быстро и дешево доставлять собственные товары, которые хурриты охотно скупали: стекло, керамика, металлы, провизия, вина и ткани — всё, что необходимо любому человеку в повседневной жизни.

Неделю я потратил на изучение города, но за это время понял лишь одно: безобразная архитектура Уту напрочь лишала возможности нормально ориентироваться. Как попало расставленные дома, прячущиеся в зелёных насаждениях, с кривыми улицами-дорогами, которые могли за сотню шагов свернуть по десятку раз, огибая участки, окружённые заборами. Ей-богу, деревня какая-то, но километров по десять во все стороны. Всё похожее, всё одинаковое. Нет ничего высокого, настолько, что можно было использовать в качестве ориентира, чтобы хотя бы понимать, в какой части города находишься. Разве что только в центре Уту можно было не заблудиться. Здесь поместья были каменными, просторными, а дороги брусчатыми, широкими и прямыми. Выглядело очень прилично.

На самом деле ориентирами в Уту служили рынки, что вполне логично. Среди сотен групп мелких торговых рядов особенно выделялись шесть крупных рыночных площадей. Известными и популярными были все, но даже из этой шестерки особенно выделились три — Невольничий, Скотный и Охотничий.

Из названия понятно, что на первом преимущественно торговали рабами, на втором — скотом. А вот третий был скорее местным вокзалом. Именно здесь базировались караванные гильдии. Уж не знаю, почему его прозвали Охотничьим, но не суть. Здесь можно было выйти в составе безопасной группы в любом направлении, хоть в саму Гирсу. Здесь же можно было заказать доставку или транспортировку собственных товаров куда угодно. Можно было наняться даже в охранники каравана.

Но самым удобным было то, что все эти три рынка находились в разных частях Уту, что должно было сильно облегчить ориентировку на местности, но только не для меня. Я пока всё равно с трудом понимал, где нахожусь, даже после посещения всех шести рынков по несколько раз. В собственную гостиницу в центре города возвращался только с помощью подсказок местных жителей.

Поселился я в довольно популярном и неплохом постоялом дворе. Недешевом, надо заметить. Останавливаться в каком-нибудь невзрачном и неудобном клоповнике я не хотел. Соскучился по комфорту — мягкой постели и вкусной, полноценной еде. Последнее мне было особенно необходимо, ведь я собирался запастись жирком, чтобы иметь необходимые ресурсы после того, как интегрирую в панель Скрипториума мир-камень Регенерации. Мне воочию пришлось видеть принцип его работы ещё на обглоданном теле Славомира Золотова, и даже тогда стало понятно одно — без эликсиров Насыщения, которых у меня давно нет, сырьё для восстановления руки и глаза можно взять только из еды.

В первый день проживания на постоялом дворе я часто ловил на себе косые взгляды. Ещё бы — чрезмерно скромно одетый парень-калека, обедающий в одном зале с высокородными купцами и местными аристократами. В выражении презрения особенно усердствовали купцы из Акшара — смуглокожие, низенькие, но широкоплечие представители рода человеческого. Поразительное сходство с земными арабскими купцами, и даже одеянием — пестрые, расшитые золотыми и серебряными нитями халаты и головные уборы в виде тюрбанов.

Дабы не проверять на себе, до чего может довести южное высокомерие акшарцев, мне пришлось переодеться в один из тех дорогих и модных нарядов, что приобрёл ещё в Гирсе — расшитая серебром темно-синяя тога чуть ниже колен и лёгкие сандалии на серебристых завязках. У местного портного заказал плащ, подходящий по цвету к моей тоге. Он прикрывал часть тела с отсутствующей рукой, чтобы не привлекать ненужного внимания.

В общем, оделся дорого и богато, под стать местному обществу, и это сработало. Купцы, что ещё вчера с презрением бросали в мою сторону короткие взгляды, сегодня благосклонно и приветственно кивали.

Питался я как не в себя, а вот с тренировками не задалось. Если утренняя разминка — дело обязательное, то вот с пробежкой были существенные проблемы. Во-первых — на меня косились как на идиота, мол, куда этот тар-ку каждое утро бежит как ошпаренный, а во-вторых, с нарушенным центром тяжести тела пробежка порой превращалась в балансирование на бревне. Жутко неудобно, в общем, и, кажется, к такому я никогда не привыкну. Зато чаще стал ездить верхом, а вороной, статный и красивый Орион, часто притягивал на себе восторженные взгляды горожан. И кажется, жеребец чувствовал это. Он вальяжно, высоко поднимая ноги, переходил с обычного шага на иноходь — да ещё какую — медленную, с аристократической оттяжкой, в моменте выставляя ноги чуть ли не параллельно крупу, а мерный цокот копыт при этом привлекал к нам ещё больше внимания. Даже не знаю, где такому приёму он научился, но выглядело чертовски завораживающе и, кстати, гораздо удобнее для всадника. Вот уж не думал, насколько царский подарок мне сделал Виал. Всё было в этом коне прекрасно, кроме характера. По натуре Ориоша был буян и бунтарь. В конюшне при постоялом дворе его держали отдельно от остальных лошадей, потому что он успел подраться со всеми ними. Пару кобыл сильно искусал, и мне пришлось возмещать ущерб их хозяевам, а конюха даже лягнул; хорошо прошло вскользь, иначе тот бы точно помер или получил серьёзную травму.

Но меня он слушался. Через «не хочу», громко и недовольно фыркая, но команды выполнял, правда, пока я находился рядом. Стоило мне отвлечься, и жеребец тут же бросался на прохожих. Особенный пригляд за ним нужен был на рынке, где находилось полно людей и еды, которую Орион мог бесстыдно начать жрать прямо с прилавка, напрочь игнорируя возмущённые вопли торговцев.

Стать и гонор моего скакуна не остались незамеченными охочими до роскоши акшарскими купцами и дворянчиками. Мне посыпались предложения о выкупе коня за довольно интересные для любого другого человека деньги. Но не для меня. Золото и драгоценности меня совершенно не интересовали. А вот бесстрашный, сильный и надёжный скакун — совершенно другое дело. Где я ещё найду такого как мой Орион? Да, он немножко с прибабахом, но думаю, это по молодости. Надеюсь, что вся эта дурь со временем выветрится из его головы.

— Ты имел неосторожность отказать внучатому племяннику правителя Акшара, — заговорщицким шёпотом произнёс один из купцов, который подсел к моему столику без разрешения сразу после того, как я отшил очередного покупателя.

— И что? — раздражённо ответил я. Меня уже порядком утомили каждодневные предложения о выкупе моего скакуна. Казалось, каждый, у кого в карманах завалялось хоть сколько-нибудь золотых монет, считал своим долгом сделать мне предложение. И каждый из тех, кому я категорически отказывал, строил недовольную гримасу, а дружелюбный тон тут же сменялся на неприкрытую ненависть.

Впору было начать опасаться за судьбу собственного скакуна. Оскорбленные отказом покупатели могли причинить ему вред. Орион, конечно, способен постоять за себя, но против человека с копьём вряд ли сдюжит.

Сходил на Охотничью площадь и договорился с одной из торговых гильдий о круглосуточной охране жеребца. Платил золотом, платил хорошо, поэтому контракт приняли охотно и приступили к исполнению немедленно.

— Быть может, благородному юноше также требуются телохранители? — с алчным блеском в глазах поинтересовался старший купец, внимательно осмотрев мою внешность. Конечно же мужчина заметил отсутствующую у нанимателя руку, и было бы грешно с его стороны не предложить подобное. Эти прожжённые торгаши должны уметь извлекать выгоду даже из воздуха.

Мой единственный глаз на короткое мгновение блеснул бирюзой. Купец испуганно отшатнулся и почти сразу же низко поклонился.

— Пусть Духи Степи вырвут мне язык за дерзость, — не разгибаясь тут же начал оправдываться он.

И вот сейчас, сидя в гостиничном кафе напротив ухмыляющегося купца, который пытался стращать меня титулами очередного несостоявшегося покупателя Ориона, мне следовало прибегнуть к аналогичному приёму — продемонстрировать силу, но я не стал этого делать. Как говорилось в той рекламе — вместо тысячи слов… лучше наглядно наказать одного, а остальные назойливые покупатели отвалятся сами собой. И высокородный дворянчик, имеющий родство с правителем Акшара — идеальный вариант. Пусть увидят все, что парень не просто калека которого богатое семейство сослало с глаз вон на край света, но могучий ойя! И не просто какой-нибудь одарённый, а сам шу-э Энки — Освободитель Ишима.

Ночью, когда я уже видел десятый сон, меня разбудил настойчивый стук в дверь.

— Господин… господин! — раздался встревоженный крик из-за неё. — На вашего коня напали!

— Какого коня? — спросонья произнёс я, но быстро сообразил и подскочил с постели.

Я не сразу понял, что голос человека, стучавшего в мою комнату, был мне совершенно незнаком, как незнаком был и он сам.

— За мной, господин, — парень уверенно повёл меня не в сторону конюшен, но в тот момент, внезапно выдернутый с постели, я не соображал настолько критично, чтобы заподозрить неладное. А так оно и было.

Неладное!

Прежде чем на меня напали, я услышал пение клинка на ветру — лёгкое, едва слышное, но усиленное восприятие позволило уловить даже его. Среагировал молниеносно, как и подобает одарённому моего ранга. Ночную тишину разрезал совершенно другой звук — хруст материализовавшегося льда, который немедленно пустился в полёт.

Странно, что я не подумал о том, что во всей этой ситуации вокруг Ориона большей опасности подвергаюсь именно я, а не конь. Зачем калечить прекрасное животное, когда проще убить хозяина, который вроде как даже не выглядит воином, способным за себя постоять? Убить хозяина и забрать животное — план, на первый взгляд, проще некуда. А после выкупить у гостиницы оставшегося без хозяина жеребца — за бесценок, разумеется. Сильно сомневаюсь, что кто-то кинется искать родственников убитого, чтобы вернуть им имущество. Продадут Ориона или попросту позволят забрать бесплатно, от греха подальше. Всё-таки парень выглядел богатым, а значит, имел родственников, которые могут приехать в Уту и спросить с хозяина гостиницы в первую очередь.

Истинный Лед разорвал головы двух человек прежде, чем они успели сблизиться на дистанцию для удара. Третий убийца опешил, будучи совершенно неготовым к подобному развороту событий. Что там им обещали? Непыльную работенку? Наверняка уже и заплатили авансом. Что ж, разочарование бывает иногда смертельно жестоким.

Сразу три осколка сверкнули в скудном свете заднего двора гостиничного комплекса и впились в тело мужчины, чтобы там же разойтись ледяным крошевом. В воздух разлетелись фрагменты плоти, льда и фонтаны крови. Я прислушался к ощущениям. Восприятие сигнализировало о том, что никого в радиусе десятка метров не было. Никого, кроме того парнишки, что разбудил меня. Он с округлёнными от ужаса глазами замер, словно статуя. Очевидно, что парень был заодно с убийцами. Тут к гадалке не ходи.

Два осколка снова сверкнули в тусклом свете. Парень взвыл от боли и упал на землю, прижимая ладони к повреждённым ногам. Я не стал его калечить, лед прошёл вскользь, рассекая только кожу.

— Кто тебе заплатил? — спросил я, делая шаг в его сторону. — Отвечай, или я отсеку твою глупую голову!

— Я… я… не виноват, — рыдал он. — Это всё владыка Илиас… он приказал мне.

Вполне ожидаемо. Больше всего моим отказом продавать Ориона оскорбился тот, чья честь находилась ближе всего к царственному трону. Владыкой Илиасом оказался тот самый родственник правителя Акшара. И я был совершенно не удивлён этому факту, а паренёк являлся всего лишь его прислужником. Что ж… стоит наказать того высокородного хлыща, но сделать это необходимо прилюдно. Вламываться сейчас в его покои я не стану. Пусть отоспится перед казнью.

— Ты будешь до утра охранять двери моей спальни, — произнёс я. — А завтра я поговорю с твоим господином.