Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 3

От еды я отказался. Старик, пришедший кормить, пытался ложечкой впихнуть кашу в рот, но я выплевывал её прямо ему в лицо, злобно рыча при этом.

К чему мертвецу еда? Чтобы подольше продлить собственную жизнь, а следовательно, и мучения? Нет, спасибо. Смерть — в данном случае избавление.

Осматривать себя я даже не стал. Я знал, что слеп на один глаз — эм-Таури выжег его. Знал, что руки мне почти отказали — я их практически не чувствовал, кровоток в них настолько замедлился, что через некоторое время начнут отмирать ткани. Я четко осознавал, что здесь умру. Меня не выпустят, иначе бы не стали калечить. Ни Абгалю, ни эм-Таури, ни той злобной суке-экзекуторше от меня ничего не надо. Они просто тянут время. Первые двое жаждут мести, а женщина, видимо, просто наслаждается процессом пыток. Я здесь умру, и ничто во всех мирах Сопряжения меня не спасет.

«Ах, Судьба, ах ты сука поганая!» — даже находясь в истощенной полудреме, я находил силы гневаться. — «Где же я так оступился, что ты решила преподать настолько жестокий урок? Разве заслуживает какой-либо человек подобной участи?»

Обидно будет только за скрипты, которые достанутся после смерти моим палачам. Вот они удивятся, заглянув в скрипт-хранилище и обнаружив там Аркану Льда. Что они подумают?

Впрочем… плевать. Моя ли это забота?

Долго ко мне никто не приходил. Очень долго. Я это чувствовал, даже будучи отрезанным от суточного цикла. Пару раз появлялся всё тот же молчаливый старик и, кажется, насильно кормил меня, но мне было уже всё равно. Я впал в окончательное беспамятство и страстно желал больше не возвращаться в мир живых, но судьба, в лице злобной экзекуторши, решила иначе. Меня опоили эликсиром Регенерации, но не для того чтобы освободить, а для новых пыток.

Я очнулся быстро и тут же пожалел об этом. Хлёсткий обжигающий удар, последовавший почти сразу после того, как я открыл уцелевший глаз, сработал почище ушата ледяной воды поутру.

— Не смей умирать, красавчик, — елейным голосом произнесла женщина, делая очередной замах плетью.

— С-с-сучка!!! — злобно выкрикнул я, дернувшись ей навстречу, насколько позволяли цепи. — Тварь!

Не знаю, что случилось, но женщина вдруг испуганно отскочила на шаг назад и несколько секунд непонимающе смотрела мне прямо в лицо.

— Это… это… — что-то пыталась произнести она, но никак не могла подобрать нужные слова.

— Это трансформация, — из темного угла раздался едва знакомый голос. Обладателя его я слышал в спальне Эльмы той-Меркар. Итур эм-Абгаль собственной персоной. — Он перешагнул рубеж. Грань. Прямо здесь, в камере, закованный в Комплект Усмирения. Бей!

И она начала бить — быстро, выверенно и умело, вертя плетью в воздухе так, что кожаный лоскут с металлическим шариком на конце смазался в непрерывный шлейф.

Надо ли повторяться, что я испытывал? Думаю, итак понятно, но в этот раз я сознательно начал бесноваться в кандалах в надежде, что проклятая магия Шу Са'эри Набу отправит меня в отключку, но этого почему-то не случалось.

Экзекуторша продолжала набирать темп, а в воздух вокруг разлетались иссохшие после регенерации струпья от ожогов.

— Хватит! — распорядился Абгаль, брезгливо стряхнув что-то с предплечья. — Фу, какая гадость.

— Прикажешь помыть его, господин? — туже подала идею женщина-палач.

— В этом нет необходимости, я сюда больше не спущусь. Бей.

И снова я видел лишь смазанный и непрерывный шлейф плети и чувствовал ожог на собственной коже.

— Хватит! — снова произнес мужчина через некоторое время и, сделав шаг в мою сторону, тяжело и печально вздохнул, а затем совершенно беззлобно, даже с какой-то грустью произнес: — Мне не доставляет удовольствие всё это, но по-другому не могу. Телесные муки ничто по сравнению с душевными терзаниями. Твоя боль едва ли способна затмить мою от утраты собственного дитя, но месть отчего-то не приносит мне облегчения.

— П-пощади, — взмолился я, изыскав последние крупицы силы и выдержки.

— Не могу, — развел он руки и сделал три шага назад, практически к выходу из камеры. — Люди меня не поймут. Да и сам я себя не прощу, если отпущу восвояси убийцу своего сына. Бей.

На этот раз били долго. Я очень надеялся, что забьют до смерти. Сил сопротивляться уже не было, их хватало только для того, чтобы непроизвольно вздрагивать каждый раз, когда раскаленный хлыст касался моего тела.

Темнота. Спасение.

Когда я очнулся, а мне очень не хотелось этого делать, в камере суетился человек. Тот самый старик, и он сейчас прибирался.

Я смутно помнил, как выглядело моё узилище до уборки, да и плевать было, насколько ухоженной станет камера после неё. Я стоял на коленях, а верхняя часть туловища висела на натянутых цепях, наклонённая вперёд. Голова была склонена и почти упиралась подбородком в грудь, насколько позволяла конструкция, водружённая мне на голову. Рук я совершенно не чувствовал, а подняться с колен не было сил. Мне с великим трудом удалось чуть приподнять голову. На короткое мгновение я встретился взглядом со стариком, и тот, испуганно вздрогнув, поспешил покинуть камеру.

Да, со мной что-то произошло. Я переступил очередную Грань, и наверняка это как-то отразилось на моем внешнем облике. Скорее всего, глаза начали светиться угрожающей бирюзой.

Нет, один глаз. Эликсир Регенерации не восстанавливает утраченные части тела, он лишь заживляет открытые раны. Я теперь калека, а если ещё и отомрут руки, то калека, которому попросту незачем жить. Сейчас стоило бы вспомнить и пожалеть о скрипт-камне Регенерации, когда-то подаренном Славомиру Золотову, но именно в этот момент мне было плевать.

«Зачем мертвецу какие-то там скрипт-камни?»

Номарх рода эм-Таури так больше и не объявился. Видимо, всё-таки остался удовлетворённым моей экзекуцией, а вот злобная сука захаживала регулярно — через день и развлекалась, как могла.

— Так не интересно, — обиженно надувала она губки, глядя, что я совершенно перестал сопротивляться. Поэтому каждый раз небольшую порцию эликсира Регенерации она использовала, но действовал он всё хуже и хуже с каждым приёмом, и понятно почему.

В моем истощённом организме больше не было сил и ресурсов для заживления. Без эликсира Насыщения, который содержал в себе все необходимые микроэлементы — белки, витамины и всё прочее, процесс регенерации был неэффективен. А всё, что можно было использовать, мой организм уже давно пустил в дело. Но в Эреду не было зелья Насыщения или его аналогов. Его как правило заменяли обильным и частым питанием, чего опять же я был лишён.

Поэтому я умирал и был даже рад этому. Наконец всё это закончится.

Но, как назло, это всё не заканчивалось. Не знаю, сколько дней, недель или быть может даже месяцев прошло, но мой истощённый до предела организм боролся за жизнь, а практически неподвижный образ жизни, ввиду его малой энергозатратности, только лишь продлевал мои страдания. Я жаждал скорейшей смерти, но костлявая отчего-то не торопилась на мой зов.

Бить меня перестали. Да и много ли удовольствия пинать мешок с костями, который уже перестал подавать признаки жизни? Я подолгу находился в забытье, без мыслей, без каких-либо визуальных образов. Темнота и пустота. Лишь на краткие мгновения возвращался в реальный мир, чтобы тут же кануть в спасительное беспамятство от физического и морального истощения.

В один момент я понял, что конец близок. Душа уже беспокойно ворочалась в непригодном для жизни теле, готовясь покинуть его в любой момент.

И такой момент наступил. Лишь на краткий миг перед этим ко мне вернулось всё былое, всё то красочное, что было в моей жизни — мама, маленькая сестренка, Велька, братья Золотовы и Аришка. Первая любовь и Алия.

Но это уже не могло спасти. Госпожа-Распорядительница-Жизни вынесла свой вердикт, и звучал он однозначно — Смерть.

И я покорно принял Ее волю.

Уннара эт-Рив Иштар осталась квартировать в Эламе, близ действующей портальной арки, в ожидании указаний от прадеда, но тот не спешил с весточкой.

«Мальчишка-шу сбежал», — размышляла девушка, устроившись на веранде роскошного дома-резиденции, принадлежащего магистру Элама. — «Но если Исрат ду-Вайр не врет, а он не врет, то шу сейчас должен находиться в Гирсе, что вполне позволяет не торопиться. Гирса — город огромный, и там всегда есть чем заняться».

Уннара была уверена, что мальчишка-шу там непременно задержится и надолго. Отправлять весточку Смотрителю Гирсы — двоюродному братцу Ашшуру эт-Рив Иштар — она тем не менее не торопилась. Брат был горяч и нетерпелив, и мог наломать дров. А молодого шу Уннара по праву считала своей добычей и упускать его не собиралась.

«Шу нынче зверь редкий и я буду первой в истории, кто укротит его!» — размечталась она, но тут же вспомнила про основательницу собственного рода. — «Нет, там было другое. Шу-Мардук и Инанна были попросту друзьями. Может, разве что чуть-чуть больше, чем друзьями. А вот мальчишка-шу будет всецело моим! Он признает меня хозяйкой и будет преданно служить до конца своих дней. Но сперва отдохну как следует».

Уннаре нравилось гостить в Эламе, как, впрочем, и в любом городе Эреду, разве что кроме той же Гирсы. Там было одно из редчайших мест силы всех Шу, а мерзкая резиденция Са'эри Набу словно высасывала энергию из любого Темного. И наглый выскочка, правитель Гирсы, пользовался этим, устраивая приемы именно во Дворце Лотоса.

«Покарать бы их всех», — с юношеским максимализмом думала девушка, хотя прекрасно понимала, почему м'ер-Са'эри редко вмешиваются в дела смертных. И главной причиной тому были А'тэри — поганые Измененные, отринувшие несколько тысяч лет назад заветы тех первых Темных, в число которых входила Прародительница Иштар.