Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 19

Мы спешились и вошли на ухоженную территорию, которая по площади больше напоминала небольшое поместье. Главу семейства встретили радостно. Во двор вывалило сразу все многочисленное семейство — пятеро стариков, три женщины и куча ребятни. Только после продолжительных объятий, радостных воплей и детских визгов Виал наконец представил меня.

— Это Энки, шу-э-ойя, — уважительно произнес он и сразу добавил строго, обращаясь к домочадцам. — Я хочу, чтобы в этом доме его принимали как меня.

Домочадцы учтиво поклонились. Ну и завертелось. Немедленно был накрыт богатый, по меркам кочевников, стол: горячие кукурузные лепешки, сваренное мясо, овощи, фрукты и зелень. К аналогу спиртного, который здесь производился путем ферментации коры специального дерева, я даже не притронулся. Первый и последний раз, когда я попробовал алкоголь, повлек за собой череду неприятных событий. И у меня с тех пор, кажется, выработалась определенная фобия. Нет, я, конечно же, не переживал, что подобное повторится, тем более здесь — в доме Виала, но пить все равно не стал. Я постоянно пребывал начеку. Даже во сне вода в воздухе подсказывала мне обо всех событиях, творящихся в удалении нескольких десятков метров — двадцать четыре на семь, без перерывов и выходных. Я был наготове.

Родные Виала сперва относились ко мне настороженно, но дети, особенно самые маленькие из них, быстро привыкли. И даже пугающий внешний облик их не остановил.

— Дядя Энки, а ты правда ойя? — поинтересовалась девчушка лет шести. — А покажешь фокусы?

Как и ожидалось, для детей любой ойя — это прежде всего волшебник, который может делать фокусы. Остальное им было попросту неинтересно.

— Конечно, мелкая, — улыбнулся я и начал материализовать из воды всякие фигурки земных животных.

Так бы еще долго пришлось развлекать, пока Виал не разогнал детей, пригласив меня выйти во двор. Возле дома уже ожидал молодой паренек, держащий за уздечку черного жеребца, нетерпеливо бьющего копытом землю.

— Я видел, как твоя кобыла испугалась, — начал он. — Что недопустимо для боевого соратника. Прими же от нас в дар этого коня за спасенные жизни. Он молод и горяч, но точно не подведет тебя, Энки-ойя.

Это был красивый конь — статный и сильный, заметно выделяющийся в холке даже среди невысоких лошадей кочевников, но немного недотягивающий до роста моей кобылы.

— Как его звать? — восхищенный внешним видом животного, я приблизился и протянул руку. Парнишка-конюх услужливо передал мне уздечку.

— У него пока нет имени, — ответил Виал. — Оно обретает силу только когда его дает истинный хозяин. Нареки это прекрасное животное сам.

Я принял уздечку и уже более внимательно осмотрел жеребца. Полностью вороной, но с частыми крапинками белого цвета похожими на звезды — как ночное небо в россыпи сияющих точек. А белое пятно на лбу — словно луна. Завораживающий контраст.

— Орион, — первое, что пришло на ум. Я отпустил уздечку и положил ладонь на его лоб. — Назову тебя так.

Жеребец не отшатнулся, но гонор проявил. Он начал напирать на меня, словно предлагая пободаться.

— А жеребчик-то с характером, — усмехнулся я. Смотрит изучающе, даже с каким-то превосходством. Толкается и норовит куснуть.

— Необычное имя, — задумчиво произнес Виал. — Что оно означает?

— Созвездие, — ответил я. — Звездное скопление.

— Достойно, — кивнул он. — Быть посему. А теперь позволь, вернемся в дом и обсудим дальнейшие дела. За конем присмотрят до твоего отъезда.

На завтрашний день мы договорились посетить Старшую племени, а также обговорили детали скорого выхода в Уту. Виал обещал выделить мне провожатых-попутчиков, умеющих ориентироваться по Путевым Камням.

И, между прочим, я в них и сам уже разобрался. Пока дошли до Этсу, я понял принцип работы этих приспособлений, и сейчас, лишь только закрыв глаза, мог по ощущениям определить, в какой стороне находятся остальные камни. В сознании они проявлялись как полоски света, стоило только прислушаться к ощущениям. Я безошибочно мог выйти к следующей колонне, даже оставшись один в Степях, но вот с направлением сторон света определиться никак не получалось. Тут нужен был богатый опыт, который имелся только у тех, кто сызмальства проживал в этом месте. А компас был бесполезен — от перенасыщенного магического фона стрелка вертелась как пропеллер.

На следующий день к Старшей племени мы отправились сразу после завтрака целой делегацией. Небольшая тележка, груженная мешками, подозреваю, что именно теми, что были изъяты у караванщика, в сопровождении десятка воинов, участвовавших в том походе.

Как я узнал позже, Старшая должна быть обязательно женщиной, и это почетное звание не подразумевало административной должности, а скорее почетное для самой мудрейшей женщины из живущих в племени. Непременным условием было наличие дара. Без этого никак, но особенно ценился дар прорицательницы или целительницы. Слушающая, Слышащая, Смотрящая и еще как-то. В каждом племени их называли по-разному, но я думаю, все зависело от дара.

В Этсу это была невысокая, сухонькая и скрюченная старушонка с цепким пронизывающим взглядом и татуировками по всему лицу, которые на ее дряблой коже выглядели как расплывшиеся пятна чернил. Она моментально, только завидев, определила, что пред ней одаренный, хотя силу я не призывал. Значит, мне попался худший из вариантов — Видящая. Такая могла видеть суть вещей и людей, определять дар, его силу и даже предсказывать недалекое будущее.

— Давно я не встречала настолько могучих ойя, — прокряхтела она, а властная и горделивая осанка немедленно сменилась позой покорности. Даже обреченности, я бы сказал. Старуха сразу сообразила, что сопротивляться бессмысленно, как и проявлять высокомерие. К порогу ее неказистого домика явился некто такой силы, что она не рискнула заглянуть в его суть чуть глубже, чем хотелось. Ей было достаточно увидеть отблески силы дара, который сразу отбивал желание совершать необдуманные поступки.

Информаторий тут же услужливо высветил изменения, возникшие в отношении меня. Любопытство старухи никуда не делось, но добавились страх и осторожность.

— К чему тебе книги давно мертвых Хозяев? — наконец вышла она из оцепенения. — Те знания неподвластны таким, как мы. Слабым они несут только смерть, а сильным — безумие…

— Позволь я сам решу это, — строго ответил я. — Так ты знаешь, где эти книги?

— Их было всего четыре, — после очередной паузы начала рассказ Старшая. — Две сгорели еще тогда, когда я была не выше твоего пояса. Одна осталась в Ишиме. А судьба последней — самой первой из подаренных Бессмертной Матерью, канула в лету еще задолго до моего рождения.

То есть всего одна из четырех? Ну хоть что-то. Было бы слишком легко, если бы все книги находились у этой старухи. Жаль, что это не так.

«Ишим… Ишим… где-то я слышал это имя или название?» — промелькнула мысль, которую я поспешил озвучить. — Кто такой Ишим?

Старуха тревожно переглянулась с Виалом и едва заметно кивнула.

— Ишим — это… — впервые подал голос мужчина. Он трагично вздохнул и продолжил. — Это город, один из первых, что был основан после вторжения Темных в Эреду. Еще теми, кто воочию видел и служил Шу.

— Ойя, что посмели замахнуться на знания Са'эри и поплатились за это, — продолжила Старшая. — Они получили то, что жаждали, но отдали взамен слишком многое — человеческую суть. Сила, что те ойя пытались обуздать, свела их с ума, а тела извратила до неузнаваемости.

— А в чем заключается проблема забрать книгу из Ишима? — задал я вопрос. Мне было, откровенно говоря, плевать на древние страшилки и присказки. Я и без того знал, что жадность до добра не доводит. И будь то знания или золото — все едино.

— Они живы, — удивленно произнесла Видящая. — Живы и жаждут покинуть Ишим, но слава Всеблагим, по какой-то причине не могут этого сделать.

— Кто-нибудь забирался в то место после того, что там произошло? — задал я следующий вопрос.

— Предки да, мы — нет, — ответил Виал. — Но по рассказу того единственного, которому чудом удалось выбраться из Ишима: ни один житель не успел покинуть город в ту злосчастную ночь. Тысячи душ попросту исчезли, и судьба их остается загадкой до сих пор.

— Вот уже восемь сотен лет, — добавила Видящая.

— Тварей в окрестностях Ишима развелось так много, — снова подхватил Виал, — что подобраться к городу стало смертельно опасно. Мы обходим его настолько далеко, как это возможно, но с каждым десятилетием приходится огибать Ишим еще дальше.

— А что Путевые Камни? — удивился я. — Как измененные твари прорвались под них?

— Те камни слабеют. А нечто темное и ужасное, поселившееся в Ишиме набирает силу. — снова подала голос старуха. — Его зов уже слышен за десятки дней пути от проклятого города. Он сводит с ума сильных, а слабых убивает на месте.

Вот блин! Враг, обладающий ментальными способностями — самый худший из всех возможных. Если пару минут назад я собирался проникнуть в город, то, услышав этот рассказ, внезапно передумал. У меня, конечно, имеется прием, позволяющий бороться с подобного рода воздействием, но все зависело от наличия крупного водоема поблизости. Да и не факт, что это поможет. Помню, что против Черного Вестника это не сработало.

— А там есть река или озеро? — тут же спросил я.

— И то, и другое, — одновременно кивнули Виал и Видящая.

«Ой, ну теперь и не знаю даже», — задумался я.

Книгу со знаниями Шу очень хотелось раздобыть. Мне она нужна. После схватки во Дворце Лотоса с м'ер-Са'эри я понял, что безнадежно слаб. А враги очень сильны. Да и кто знает, что там еще есть в Ишиме? Все-таки это бывшие соратники Шу, и они вполне могли вывезти не одну книгу, а целую библиотеку. Или даже скрипт-камни…

Энси Виал и тот странный юноша покинули дом, а Видящая — одна из старейших и опытнейших среди всех хурритов — кляла себя за опрометчивость. Судороги, мёртвыми тисками сковавшие конечности, уже прошли, а дыхание, еще несколько секунд назад прекратившееся, начало восстанавливаться.

«Старая любопытная дура», — ругала она себя мысленно. — «Чуть не померла».

Она не удержалась и заглянула туда, куда не следовало — в суть того мальчишки-ойя.

Старуха сделала глубокий хрипящий вздох, вспоминая ощущения, навалившиеся на нее минуту назад. Она тонула, захлебывалась в толще бездонного бирюзового океана. Вода давила, пытаясь сплющить ее разум, а частые лоскуты Тьмы, мелькающие вокруг, словно стремились сжечь душу Видящей.

Ей было больно, настолько, что сохранить рассудок удалось ценой немыслимых усилий. Рунные татуировки на теле дымились, прожигая кожу до костей, но свою роль выполнили — сохранили жизнь владелице и вырвали ее разум из бездонных глубин безумия.

А потом нахлынули видения. Жизнь, Тьма, Смерть, Кровь, Огонь и Вода — все перемешалось в нем, и лишь только расплывшийся образ юноши, посетившего ее дом, стоял недвижим, насмешливо игнорируя буйство стихий. И нестерпимым сиянием Цветок Жизни раскрылся над его головой — Лотос Шу… абсолютно черного цвета.