Одаренный (4) Степи Эреду (ч.2)

Глава 30

— Как нас могли засечь? — спросил я, попутно выискивая воду вокруг. Я поднимал её над городом, чтобы в любой момент использовать.

— Старый приём, — ответил Темный. — Ищейка давно пряталась в городе. Она засекла всплеск силы, когда мы произносили слова древнего приветствия. Вероятно, А'тэри уже в городе. Та сила, что мы почувствовали, исходила при открытии Рунных Врат.

— И что предлагаешь делать? — спросил я, видя, как с каждой секундой Темный всё больше начинает нервничать. — Что бы ты сделал в таком случае?

— Бежал, конечно, — он, кажется, возмутился настолько очевидному вопросу.

— Тогда беги, — пожал я плечами. Развернулся и направился к двери.

— Погоди… Шу, — нервно окликнул он меня. — Я… я не могу. Я допустил серьёзный просчёт и явился в Уту к назначенному сроку, не дождавшись готовности портального камня.

Я остановился в дверях и медленно развернулся.

— И? — спросил я, хотя ситуация была предельно понятна. Очевидно, что Темный прыгнул в Уту порталом недавно (возможно даже сегодня), и его скрипт-камень ещё не перезагрузился. Так почти он и сказал.

— Используй свой. Вытащи нас, пока А'тэри…

Он не договорил. Мы оба отчётливо почувствовали очередной всплеск силы — мощный, стремительный и очень знакомый. Что-то подобное произошло в Гирсе во время схватки во Дворце Лотоса.

— Поздно, — тяжело выдохнул Анзу. — Они заперли нас.

— Значит, будем драться! — бросил я ему и шагнул в коридор, а дальше быстрым шагом вышел во внутренний двор гостиницы.

А'тэри я почувствовал сразу по исходящей в окружающее пространство омерзительной хтонической ауре. Они были ещё далеко, но стремительно приближались, и я не собирался дожидаться этого момента. Мне не нужны были глаза — ими являлась вода, которая конденсировалась над городом в больших количествах. Вода, которая набегала по улицам города из реки и поднималась из-под земли. Я атаковал первым ещё издалека.

Град ледяных сосулек посыпался с неба прямо на головы А'тэри. Это был простой лед, но в огромных количествах, и эффект его падения барабанной дробью донёсся до моих ушей. Только сейчас заметил вокруг людей, которые все как один повернулись в мою сторону.

Да, я знал, что мои глаза сияли, вся моя фигура буквально пылала бирюзой, что должно было непременно напугать жителей Уту, и невольно задался вопросом: а стану ли я жалеть их, если вдруг дело дойдёт до использования дара по полной? Буду ли я атаковать избирательно, стараясь не задеть простых людей?

Ответ напросился сам собой — нет, не буду. Это сделает меня уязвимым. Это потребует дополнительной концентрации и времени, что может быть равноценно смерти.

— Бегите!!! — во все горло выкрикнул я, и они побежали.

В разные стороны, истошно вопя, и не потому, что мой голос впечатлил их, а потому что где-то впереди в небо поднималось нечто — черное с красными прожилками и очень злое. Шевелящийся клубок извращенной Тьмы, который дергался из стороны в сторону, словно пытаясь обрести форму. До ушей, волной, донёсся его полный ненависти визг. Тело обдало холодом и болью, а в разум закралось тошнотворное присутствие Зла.

Когда-то, ещё на площади Ти-Ира, я испытал что-то подобное. Тогда Уннара эт-Рив-Иштар явила городу Чёрного Вестника, и тысячи людей пали ниц от ужаса. Я тогда нарёк эту тварь Истинным Злом, но как же я ошибался. Вот оно — Истинное, Абсолютное Зло — Тварь над Уту, призванная А'тэри.

Она неистово металась, неспособная принять никакую форму. Визжала в бессильной злобе, а её аура, расходящаяся волнами, распространялась всё дальше.

Досталось и мне, но я выстоял, чего не скажешь о людях вокруг. Они падали на землю, кто-то сразу замертво, но большинство валялись, судорожно трясясь с выпущенной изо рта кровавой пеной. И ведь тварь ещё далеко, что же будет, когда Изменённые подойдут ближе?

Давление Вестника нарастало, а две фигуры уже появились в зоне видимости — вышли из-за поворота улицы. Неспешно, словно на торжественном приёме. В голове уже почти не осталось места для мыслей, её заполнил омерзительный привкус чужой воли.

«Покорись!» — требовала она. — «Или Умри!»

Воистину нужные мысли приходят в нужный момент. Или в самый безысходный. В голове отчетливо послышался голос ментора Энира эм-Ивира и слова, сказанные им — «Ты можешь призвать Его и доказать, что достоин?» Тогда я ответил, что не могу, за что тут же получил в упрёк — «Тогда какой же ты Шу?».

И действительно, какой же я Шу, если не могу использовать их основное оружие? Да, я обещал сам себе не называться Шу, но сейчас не место и не время рефлексировать по этому поводу. Необходимо что-то делать.

Прежде всего я представил перед собой тот самый бирюзовый океан, полный силы, куда моё сознание отнесло в предсмертной агонии. Тропинка меж Смертью и Жизнью? Тьмой и Светом… мне так и не удалось разобраться в этом.

Мысленно зачерпнул пригоршню воды из него — зачерпнул и подбросил в воздух.

Сияющая вода не упала обратно в океан, она зависла в воздухе, а спустя удар сердца начала стягиваться в единый сгусток, который начал уже принимать форму…

Форму бутона.

А'тэри тревожно переглянулись. Они явственно ощутили всплеск силы, и принадлежать она могла только Шу и никому больше. Оба знали, что сейчас должно произойти. Шу материализовывал собственное отражение — свою суть. Он придавал ей форму.

Изменённые переглянулись ещё раз. Оба готовились активировать необходимые мир-камни для собственной защиты.

— Ты не предупреждал, что мальчишка принял свою суть, — прокряхтело долговязое существо с ног до головы, окутанное в тряпки, словно мумия. — Ты говорил, что он безумен и не способен на такое.

— Не смей попрекать меня, — ответила фигура в балахоне. — Делай, что велено! Отзови Вестника!

— Не успеем… — прошелестело в ответ.

Шу… рослый парень, которого оба Изменённых уже видели воочию и ещё недавно согнувшийся под тяжестью давления Вестника Вознесённых, вдруг выпрямился. Он словно зачерпнул пригоршню воды и подбросил её к небу. Его явная аура засияла и уплотнилась, что стала слепить. От неё вверх потянулись бирюзовые жгуты, соединяясь высоко над его головой в пучок света и силы. Пока ещё бутон, но исходящая от него мощь уже впечатляла. Вестник А'тэри заметался как безумный. Он завизжал, впрочем, через секунду визг сменился кряхтением и шипением. Чёрное бесформенное нечто начало сгорать в опаляющих лучах раскрывающегося с хрустальным звоном Цветка Жизни.

Оба Изменённых, за своё многотысячелетнее бытие не раз присутствовавшие при рождении Лотоса, среагировали вовремя. Но они не ожидали, что явленная ныне мощь не идёт ни в какое сравнение с тем, что им доводилось видеть ранее.

Цветок Жизни нестерпимо сиял даже сквозь, казалось бы, непроницаемый защитный барьер Изменённой Тьмы. Он жёг одежду, плоть и разум. Вестник А'тэри визгнув в последний раз распался в прах, сгорая прямо в воздухе.

Кингу активировал следующий мир-камень — один из самых надёжных щитов, что имелся, но поможет ли он?

Осквернитель. Пазузу. Лучший следопыт Нергала выполнил свою работу — отыскал мальчишку-Шу, но, кажется, не переживёт этой встречи. Он сгорал в сиянии Цветка Жизни. Его щиты лопались один за другим, а плоть уже протлела до костей. Но в преддверии смерти не время экономить. Пазузу активировал сильнейшие камни, о существовании которых не догадывался даже Кингу. Вероятно, скрипты, подаренные ему отцом. Желанная добыча для любого из Са'эри… или А'тэри.

«Что ж…» — подумал сын Могучей Тиамат. — «Если он сдохнет, я с удовольствием заберу камни себе. А если нет, то стоит ему помочь. Но сперва посмотрим, что Князь-Демон подарил своему любимому сыночку».

А подарил он ему немало, и только за один из явленных мир-камней уже стоило убить Пазузу на месте.

Вокруг фигур Изменённых вдруг сгустилась Тьма — самая плотная и чёрная из когда-либо виденных Кингу. Она приняла форму полусферы, закрыв А'тэри от палящих лучей Лотоса Шу. Побочный эффект использования первого скрипта Пазузу Кингу ощутил мгновенно — его, казалось бы, надёжные щиты были моментально разорваны и всосаны чёрной завесой, но в них уже не было необходимости. Тьма Осквернителя надёжно защищала их от лучей Цветка Жизни.

«Против кого создавалось такое оружие?» — с подозрением подумал Кингу. — «Против Шу… или против нас?»

Тьма Пазузу продержалась недолго, всего пару ударов сердца, но свою работу она выполнила сполна. Цветок Жизни также начал затухать, но всё ещё представлял угрозу. Пазузу, похоже, решил, что скрывать больше нечего — он использовал следующий скрипт, о котором Кингу не знал совершенно ничего. И даже не догадывался что подобное возможно. Одно дело призывать мелких тварей — баловство, но совсем другое — Старших демонов.

Когда Щит Тьмы призванный Пазузу уже догорал под лучами Лотоса, на удалении десятка шагов вперёди вспыхнул высоченный столб осквернённого пламени, который тут же опал, а на обожжённой земле осталась сиять пентаграмма — сложная, причудливая и источающая промерзлый смрад Бездны Междумирья.

«За этот камень я его точно убью», — предвкушено подумал Кингу, прежде чем прямо в пентаграмме начала материализовываться гигантская фигура с раскрытыми на всю ширь крыльями, которая приняла на себя остаточное сияние угасающего Лотоса Шу.