Уцелевшая

15. Откровения. Чего я хочу

После того, как я убил Уотсона, мне стало ясно, чего я хочу. С того пьянящего момента, который я пережил пятнадцать лет назад, я со всей ясностью понял, кто я такой. Или, по крайней мере, начал это осознавать. Я — хищник, смертельно опасный хищник. Умелый охотник, наделенный отточенными инстинктами и бесстрашным сердцем. После первой же жертвы я подсел на это дело на всю жизнь. Я живу ради возбуждения от убийства, предвкушая вкус и аромат следующей жертвы, методично, деталь за деталью, планируя, как я это сделаю. Считая минуты до начала очередного пира.

Да, я подсел — вот что со мной случилось. Абсолютно подсел. Я зависим от убийства каждой клеточкой своего тела, но у меня все под контролем. Я знаю, что должен оставаться терпеливым и сдержанным. Лучшие трапезы — те, которых приходится дожидаться. Тогда смакуешь каждый кусочек, каждый проглоченный атом. Аллен Уотсон изменил всю мою жизнь — благодаря ему, я наконец отчетливо понял и принял себя таким, каков я есть. Я перед ним в вечном долгу. Вечном для него, не для меня.

Понимаете, я не такой, как вы, совсем не такой. Возможно, вам тоже с трудом удалось принять себя — в этом мы, пожалуй, похожи, но на этом наша схожесть заканчивается. Я тот, кто забирает, — безупречный охотник, совершенная смертоносная машина. Когда мне кто-то нравится, я не раздумываю. Я добиваюсь своего здесь и сейчас, пользуясь любой подвернувшейся возможностью. Я всегда был таким, и мне нравилось быть таким — задолго до встречи с Алленом Уотсоном.

Я всегда, с тех пор как себя помню, знал, чего я хочу. Некоторые люди стыдятся своих желаний и потребностей. Одним чувство вины внушает религия, другим — общество, есть и такие, кого формирует семья и окружение. И мне тоже пытались это привить, но я не поддался, ни на йоту. Вот сейчас я могу закрыть глаза и повторить всю эту бессмысленную чушь, от которой мужчины превращаются в послушных скотов, воспроизводящих одно ущербное поколение за другим. Нельзя желать богатства, это следует скрывать, иначе люди могут плохо про вас подумать. Нет, вы не можете трахать каждый день новую телку — это грех. Всегда всех прощайте — это спасет вашу душу.

Полезно для души! Как же! А вы когда-нибудь пытались убить человека, который вас поимел, просто чтобы убедиться в том, насколько это полезно для вашей души? Хотя, может, это не для вашей… Я постоянно забываю, что мы разные. Вас это может разрушить, поставить на край бездны, откуда нет возврата. Никогда!

Да, я всегда стараюсь получить то, чего хочу. Тогда, сразу после Уотсонов, я понял: чтобы достичь максимального удовлетворения, нужно тщательнее готовиться. Потому что, хотя и неприятно в этом себе признаваться, у Уотсонов я облажался по-крупному, оставив в живых свидетельницу. У меня и раньше случались промахи. Но та ночь у Уотсонов была полна открытий.

Другим сюрпризом оказалась Рейчел Уотсон. Она напомнила мне о самой ужасной моей ошибке, совершенной в дни юности. Напомнила о давно забытом восторге, который испытываешь, овладевая другим человеческим существом. Восторге от власти над уязвимым телом женщины, беспомощно лежащей у твоих ног и уже готовой к тому, что ее сейчас возьмут.

Да, это правда: то, чего я хочу, — дело грязное. Настолько грязное, что оно чуть было не стоило мне жизни, когда я учился в колледже. Ее звали Донна, она была красавица, божество, которое даже не подозревало о моем существовании. Я ее хотел; я возжелал ее, как какой-нибудь торчок жаждет до тряски, до бессонницы дозу, которая покончит с ним. У нее было маленькое упругое тело, и она пыталась сопротивляться каждой своей клеточкой всякий раз, когда я проникал в нее. Она подарила мне незабываемую ночь, ночь, когда воплотились мои самые необузданные фантазии.

Ну не совсем подарила, конечно. Скажем так: я получил благодаря ей неповторимый сексуальный опыт. Я сделал это… Взял то, что хотел.

На следующий день Донна меня сильно разочаровала: она донесла на меня в полицию. Невероятно! По статистике, большая часть изнасилований остается неизвестной копам — жертвам слишком стыдно заявлять об этом. Но, к несчастью, моя ошеломительная Донна не захотела становиться частью этой статистики. Оглядываясь назад, могу согласиться, что, похоже, зашел слишком далеко и ей понадобилась медицинская помощь. Она, разумеется, не знала, кто я. Я пришел к ней ночью, под покровом темноты, и постарался не оставить следов. Так что копам особо не с чем было работать.

Представьте мое удивление, когда день спустя полицейские постучались в мою дверь. Алиби у меня было хрупким, непродуманным, потому что… ну потому что я был молод и легкомыслен. Час спустя меня привели на опознание в участок. Я не могу описать, что испытал тогда. Моя привычная жизнь висела на волоске. Мне стоило невероятных усилий сохранять невинный вид и спокойствие, скрывать жгучую ярость, пережидать, прятать пот, который проступал под волосами и стекал полбу.

Страх у меня выражается совсем не так, как у вас. Это трудно описать, но я предчувствую, когда ситуация вот-вот выйдет у меня из-под контроля и кто-то другой возьмет ее в свои руки. Меня это злит и напрягает. Это раздражает. Например, при мысли о том, что за ночь приключений с Донной меня могут упрятать за решетку на годы, я испытал страх, хотя это был не совсем страх. Это больше похоже на сосредоточенность, готовность к действию. Все мышцы моего тела напряглись, нейроны работали на предельной скорости, создавая бессчетные сценарии, позволяющие просчитать возможности и проанализировать, что будут предпринимать мои мучители в поисках улик. В такие моменты, в отличие от вас, мое сердце начинает биться ровно, а не ускоряется, дыхание замедляется, становится глубже, наполняя все тело кислородом, который необходим, чтобы подготовиться к броску.

Но звезды благоволили ко мне в тот день, и меня отпустили, хотя и не подумали извиниться. Суки… Позже мне стало известно, что Донна опознала местного бухгалтера. И, хотя я и был благодарен судьбе за этот поворот, меня вся эта ситуация немного расстроила. Опознанный бухгалтер казался человеком посредственным, даже робким. Помимо пола, одинаковыми у нас с ним были лишь цвет волос и рост. Как же так: она находилась со мной в интимной близости столько часов подряд и перепутала меня с… этим?

Но все-таки хорошо, что перепутала.

К несчастью, после той волшебной ночи с Донной и последовавшего за ней почти провала я не смел повторить это еще долгое время. Я не имел представления, как копы на меня вышли, не понимал, что я сделал не так. Я научился обуздывать свои желания в надежде на то, что однажды перестану чувствовать, как неутолимый огонь выжигает меня изнутри.

Но это не проходило. Огонь то и дело обжигал меня, подталкивая к действию. Требуя, чтобы я немедленно и всецело кем-нибудь овладел.

Понимаете, то, чего я хочу, является первобытным желанием. Это тотальная, абсолютная власть над женщиной. И я всегда беру то, чего я хочу. Вам, должно быть, трудно понять, почему я так свободно это делаю, не заботясь о человеческом существе, которое я выбираю. Позвольте мне объясниться, насколько это возможно.

Вы когда-нибудь наслаждались яблоком? Вы когда-нибудь впивались в хрустящую свежую кожицу, чувствуя, как сладкие соки утоляют вашу жажду? Ага, вам это знакомо… В таком случае подумайте вот о чем: вы когда-нибудь извинялись перед фруктом за то, что поглотили его? За то бесконечное удовольствие, которое вы испытали от его уничтожения? Вам было стыдно за то, что вы желали насладиться им? Когда-нибудь ваша хваленая совесть, которой вы так кичитесь, терзала вас за каждое яблоко, что вы съели?

Не думаю.