Уцелевшая

38. Откровения. Госпожа Удача

Теперь, когда мы выяснили, что ничем не отличаемся друг от друга, я могу ответить на ваш последний вопрос: как я стал тем, кем стал? Как мне удается проводить свои многочисленные изощренные пиршества, не оставляя после себя ни малейшего следа?

Заключительная фаза моей трансформации началась, когда я решил заняться юной девицей по имени Ширли Фриман — продавщицей, которая долго и мило укладывала мои покупки, улыбалась, хлопала ресницами, стреляла глазками, упаковывая в бумажный пакет очередную банку с томатным соком. Она беззастенчиво заигрывала со мной, хотя я и вдвое старше ее, с обручальным кольцом на пальце, покупаю тампоны и все такое. Похоже, она не против, подумал я… ну, по крайней мере, до определенной степени. Я пригляделся к ней и остался доволен тем, что увидел. Что ж, решил я, она и станет моим следующим пиршеством.

И тогда я улыбнулся ей. В ответ она зарделась, как «джонаголд», тронутое лучами солнца.

Следующие два месяца я тщательно готовился. Вскоре я узнал о ней всё, что можно было узнать, как мне казалось. Помню, я подумал, что одиноко стоящий дом в хорошем районе был ей явно не по карману, но люди часто получают наследство. Может, она и была в состоянии оплачивать все налоги и коммунальные услуги, но не более того. Машина у нее вполне вписывалась в ее социальный статус, что подтверждало мою теорию о наследстве и еще о том, что она не хотела расставаться с домом по сентиментальным соображениям.

В назначенный день, когда по всем документам я находился в командировке в Джексонвилле, я появился в ее гостиной, готовый к пиршеству и вооруженный полным набором аксессуаров, которые за долгие годы я приучился носить с собой: большие мешки для мусора, пластиковые ремешки, клейкая лента, комбинезон и бахилы, чтобы, не дай бог, не оставить после себя какой-нибудь волосок, волокно или случайную частицу. Все это и кое-что еще было аккуратно упаковано в брезентовую сумку, которую я опустил на ковер, едва войдя в дом.

Я осмотрелся, но ее нигде не было видно. Обставленный с излишествами первый этаж с открытой планировкой представлял собой непростую задачу. Как только я заглянул за буфет, раздался леденящий душу жуткий вопль. Я мгновенно обернулся и увидел, как она набирает воздуха, чтобы снова закричать. Я прыгнул и умудрился обхватить ее, навалившись всей массой тела и зажав ей рот. Но она, не останавливаясь, колотила по полу ногами, пока я не вытащил нож и не поднес лезвие к ее расширившимся от ужаса глазам. Только тогда она затихла.

Но было уже слишком поздно. На пороге гостиной, вцепившись в ручку двери, стояла ветхая старуха и словно орлица осматривала комнату. Заметив меня, она впилась в меня взглядом, в котором я прочел смертный приговор. Себе. Не произнеся ни слова, она отпустила ручку двери и принялась нажимать тревожную кнопку на медицинском браслете, снова и снова. Через несколько секунд зазвонил телефон.

У меня не осталось выбора.

Даже теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что никакой альтернативы тому, что я сделал в тот день, не было. В голове у меня вертелся один и тот же вопрос: «Как же так?» Несколько дней назад, пока Ширли была на работе, я стоял в гостиной и никого не видел. Никого, и никаких следов пребывания в доме еще одного человека. Как же так вышло?

Этот вопрос, оставшийся без ответа, сверлил мой мозг и тогда, когда я погружал нож в грудь Ширли, заставляя ее замолчать навеки. Когда она перестала дергаться, старая ведьма закричала, правда, не слишком громко, и сделала слабую попытку добраться до входной двери. Я настиг ее в два прыжка и, ухватив за руку, не дал дотянуться до ручки. Телефон все это время продолжал трезвонить.

Включился автоответчик, и я услышал, как молодой человек сообщает, что бригада выехала и прибудет на место в течение пяти минут.

Черт! Я оказался в ловушке: одна уже мертва, другая должна умереть и, зная об этом, смотрит на меня широко распахнутыми слезящимися глазами.

Но меня еще не поймали.

Я выдохнул, занес над ней нож и с силой опустил его, целясь в грудь. Но старуха неожиданно развернулась, и лезвие полоснуло ее по горлу, разрезав при этом сонную артерию и яремную вену.

Тогда я понял… если уж госпожа Удача отвернулась от тебя, то все пойдет наперекосяк.

У старой перечницы, должно быть, давление подскочило, иначе как еще объяснить струю, которая выстрелила до потолка и залила меня кровью с ног до головы. Я схватил свою брезентовую сумку и рванул к задней двери, но, пока добрался до выхода, поскользнулся и дважды грохнулся на мокром полу.

Где-то вдалеке ревели сирены. Они быстро приближались. Я выскочил на улицу и побежал по темной стороне, не поднимая глаз от земли и прижимая к груди сумку. Мне нужно было пробежать два квартала до машины, которую я предусмотрительно припарковал на расположенной недалеко темной неохраняемой стоянке. Хотя обычно я не рискую оставлять без присмотра свой «лексус» — ведь никогда не знаешь, кто шустрит в тех местах.

По дороге мне никто не встретился, спасательные бригады подъехали после того, как я завернул за угол и скрылся из виду. Может, Удача мне наконец улыбнулась?

Оказавшись за рулем машины, я завел двигатель и выехал со стоянки. Я двигался не спеша, останавливаясь перед каждым светофором и пропуская каждого пешехода. Но когда я стоял на светофоре, притормозивший рядом водитель подозрительно уставился на меня. Я похолодел. Посмотрел на руки, глянул в зеркало на свое лицо, осмотрел руль, одежду — все было забрызгано кровью, которая при уличном освещении приобрела бурый оттенок.

Я выдавил улыбку и кивнул тому водителю. Он улыбнулся в ответ и отвернулся. До чего все-таки глупы некоторые люди… Но все это было мне на руку. Потом, выехав из города по самой короткой дороге, я затерялся на второстепенных шоссе Глейдса. И только забравшись в самую глушь, я решился включить внутренний свет в салоне и осмотреть себя.

Нет, все-таки Удача по-прежнему не желала со мной знаться!

Я был буквально весь покрыт засохшей кровью. И салон тоже. Я испачкал все, до чего дотрагивался: кожаные кремовые сиденья, коврики, дверь, почти всю приборную консоль. Криминалистам есть чем заняться!

Ну и куда мне идти в таком виде? Куда?!

Домой я вернуться не мог: как я объясню жене свой внешний вид? Она, может, верная и любящая супруга, но все имеет свои пределы. Заехать в гостиницу я тоже не мог. Мне некуда было податься.

Я продумал множество вариантов, один невероятней другого. Мой воспаленный мозг отчаянно искал выход, всякий раз приходя к одному и тому же выводу: это конец!