Удиви меня

Глава 13

Это просто слуховая галлюцинация. Передо мной никого нет. Ведь нет же? Медленно перевожу взгляд от земли вверх и не замечаю ни единой человеческой фигуры. Почти тишина вокруг, деревья, да кустики. Но журчать все-таки не стоит. Голос был где-то сзади… Да и не хочется уже что-то… писать. А в принципе, что надо делать, если оказавшись со спущенными плавками, слышишь позади чей-то голос? Очевидно быстро натянуть их на законное место, встать, сделать беззаботный вид, и вприпрыжку побежать к пляжу. А после накапать себе галоперидол. Наверное, я бы так и сделала, услышав незнакомый голос, но беда в том, что он знакомый…

Натянуть сей элемент одежды у меня тупо не получается. Руки меня не слушаются, словно вовсе и не мои. Особенно беспомощной я ощущаю себя тогда, когда слева от себя слышу непонятный звук. Ладно бы только звук, так передо мной появляются ноги. Голые ноги средней волосатости в черных шлепках. Итого мы имеем: отсутствие галлюцинаций. Ноги — реальные. Мужские. Как же все-таки хорошо, что я переоделась в платье. Интимные места ведь прикрыты и вообще я выгляжу как девушка… наклонившаяся за грибом. Точно, я собираю грибы! И это я называю героинь из ужастиков идиотками? Они всего-то спрашивают порубленное на куски тело «С тобой все в порядке?», но точно не сидят на корточках с болтающимися на щиколотке плавками и не изображают грибника. Так себе идея, однако ничего другого на ум не приходит. Хотя, чему я удивляюсь, что-то же я должна была взять от мамы, кроме внешности. Например, думать в экстремальных ситуациях как она. Хотя, она притворилась бы геофагом и начала бы дегустировать землю. Аня? Аня притворилась бы мертвой. А я — грибник. Да, все-таки тест ДНК проводить не надо, увы, чушь передается по наследству, она — генетическая.

Черт, ну это ведь не может долго продолжаться, у меня ноги затекут, точнее уже затекают, надо просто посмотреть на хозяина ног. Медленно скольжу взглядом по волосатым голеням вверх, ощущая колотящиеся удары собственного сердца. Кажется, вся жизнь пронеслась перед моими глазами, за секунду до того, как я зафиксировала взгляд на черных мужских плавках, на которых слева белыми толстыми нитками выбита надпись: «Коротко о себе» и посередине, аккурат на интимном месте, все таким же цветом, короткая и весьма емкая информация «25 см». Ах да, еще и толстая стрелочка, ведущая вверх. Сомнений нет — не галлюцинация и это совершенно точно Алмазов. Какой еще мужчина может надеть на свое хозяйство такую хрень?!

— Шестьдесят восемь секунд, — сукин сын, и голос его! — Уже семьдесят, — присаживается на корточки напротив, в паре сантиметров от меня и демонстрирует мне улыбающуюся морду. — А ты все молчишь. С тобой все хорошо, Полин? — ну подожди у меня, гондурасина, я тебе все припомню. В самый неожиданный момент попляшешь ты еще у меня. Ой, попляшешь. Так, стоп. А как он вообще здесь оказался?! Я реально нарвалась на следящего за мной маньяка?

— Какая неожиданная встреча, Сергей Александрович. Что вы здесь делаете? — как можно беззаботнее произношу я, игнорируя его вопрос.

— Приехал отдыхать и купаться, что же еще, — хотела бы сказать громкое «ЧУШЬ», так ведь он в плавках и волосы у него влажные, значит реально плавал. — Искупался, вышел из воды, вытерся и тут кое-что случилось.

— Что? — абсолютно ровным и спокойным голосом интересуюсь я, перемещая руки на свои щиколотки.

— Я понял, что хочу в туалет. Но возвращаться в воду, чтобы сделать свои грязные делишки в привычном для людей месте, уже не мог. Слишком палевно, туда-сюда в воду заходить, как раз народ набежал. Пришлось идти в лес. Благополучно отлил и тут смотрю знакомая фигура. И ты делаешь то же самое, нарушительница, — секунда и его правая рука тянется к моему лицу и заправляет мне волосы за ухо. Как в замедленной съемке я провожаю эту самую руку, параллельно раздумывая, что он только что ею держал, если верить его же рассказу. — Не бойся, я правша и держу своего боевого товарища левой рукой. Рука, которой я тебя потрогал — нестерильна, но вполне себе чистая.

— Рада за вашу руку. Однако, я в отличие от вас собираю грибы, а не то, то вы сказали, — спасибо, Боженька, что подо мной ничего не подтекает.

— Надо же, — наигранно удивляется, едва заметно улыбаясь. — Не так понял значит. Грибы?

— Да, грибы, — так легко и уверенно произношу я, что сама невольно начинаю верить своим словам, особенно, когда переместив взгляд от Алмазова вправо, обнаруживая знакомые грибы. — С такого ракурса их всегда лучше видно. Вот я их и высматриваю.

— А ноги не затекают так сидеть?

— Нет. Я достаточно натренирована. Люблю приседать и бегать по утрам. Правда, сейчас переставила тренировки на вечер, так как приходится рано вставать. Мы с папой занимаемся. Он у меня…

— Хирург всея Руси с частной клиникой номер один на планете Земля. Я помню, Полиночка. У нас получается много общего, я тоже люблю бегать по утрам и вечерам.

— Значит у вас тоже ноги натренированы. Долго, кстати, будете здесь сидеть?

— А ты?

— А я грибы высматриваю, я же говорю. Не сочтите за грубость, но я люблю их искать и собирать в одиночестве и полной тишине.

— Так ты грибник со стажем получается? Или как правильно говорить грибниха?

— Грибнина.

— Полина — грибнина. Ясно… А что хоть ищешь? Может что-то конкретное? — спокойно интересуется Алмазов, но тон у него такой как будто я — ребенок, ну или олигофренка.

— Да. Я ищу навозник.

— Навозик? Странно, я не чувствую никакого запаха. Он точно здесь есть? — О! А вот тут он уже не скрывает своего истинного лица, голос меняется на привычный.

— Я ищу серый навозник, он же чернильный гриб. Или по-научному, копринопсис артраментария. Гриб рода Навозников, семейство Навозниковых или Псатирелловых, — на одном дыхании проговорила я, не заботясь о правильности сказанных названий. Как запомнила, так и сказала.

— У меня стойкое ощущение, что сейчас Гарри Поттер читал какое-то заклинание на матерном, одному ему известном языке.

— К сожалению, я не могу оценить вашу шутку. Я не смотрела и не читала данное произведение, — уже не так спокойно произношу я, осознавая, что сидеть на корточках больше не могу. Силы на исходе. А сидящему напротив меня товарищу, судя по расслабленному внешнему виду, хоть бы хны.

— Как все запущено, Полина Сергеевна. Ну ладно, и что, нашла грибочек?

— Кто ищет, тот всегда найдет, — выдавливаю из себя улыбку и впервые целенаправленно кладу свою руку на его щеку, от чего на лице Алмазова появляется не только удивление, но и ответная улыбка, и в отличие от моей, вполне себе искренняя. — А я личность крайне целеустремленная, — слегка поглаживаю его, откровенно забавляясь его реакцией, несмотря на свое дурацкое положение и, недолго думая, сжимаю щеку Алмазова. А в следующий момент поворачиваю его голову в сторону грибочков.

Кажется, фишка с «огорошить» действует на все сто процентов. Пользуясь его секундным замешательством, я молниеносно убираю свою ладонь и, кажется, так же быстро вскакиваю с места, натягивая на себя плавки. Плохо натянула, но все же не болтаются внизу.

— Вот она, поляночка серых навозников, — уверенно произнесла я. И впервые за последние минуты вздохнула полной грудью, медленно шагая к упомянутым мной грибам. — Помните нашего больного из восьмой палаты по фамилии Степанов? Это тот, который хронический алкоголик. Так вот, ему можно помочь. В этих грибах содержится коприн, который вызывает стойкое отторжение алкоголя, а все потому что при употреблении с этими грибочками, спирт быстро окисляется до ацетальдегида. Как вы смотрите, Сергей Александрович, на то, чтобы сделать из них антиалкогольный порошок? — срываю один… очень-очень перезрелый гриб, который еще чуть-чуть и превратится в черную жижу в моих руках, и поворачиваюсь к Алмазову. Тот уже не сидит на корточках, а выпрямился во весь рост и смотрит на меня… ну очень странно. Я даже не знаю, как это описать. Взгляд такой, как будто он что-то открыл для себя такое, о чем раньше и не догадывался.

— Как работает твой мозг, Полина? Это просто нереально. Обычная девушка вскочила бы, побежала сломя голову хрен знает куда, ну или на крайняк спряталась с визгом за кустом. А ты сидела со спущенными трусами и продумывала такую логическую цепочку… Охренеть! Это просто не поддается объяснению, — качает головой, потирая лоб рукой. — Слушай, мое предложение о женитьбе все еще в силе, вот без шуток. И заметь, я в жизни это никому еще не предлагал. Только, чур после свадьбы — ты не меняешься. Моногамия? Окей.

— У вас что-то со зрением, Сергей Александрович, я не сидела со спущенными трусами, — включаю режим дурочки, наклоняясь к траве. — Ну что, грибы собираем?

— Конечно, собираем, Полиночка. А ты знаешь, как готовить этот волшебный порошок?

— Знаю, — срываю дурацкие грибы, злясь на себя. Во-первых, все это глупо, учитывая, что Алмазов прекрасно знает, что я собиралась делать, во-вторых, грибы уже разлагаются и зачем я беру в руки эту чернильную гадость — ума не приложу. Занять руки? Да, наверное. Хотя сейчас мне больше хочется найти мухомор и съесть его. Все просто отвратительно! Как всего за какую-то неделю можно было столько раз попасть в такую… задницу?! Да, именно задницу. Ну как?

— Полин, может нежнее надо с грибами?

— Нежничать будете со своими плавками. Они, наверное, требуют деликатной стирки, а то не дай Бог цифра одна сотрется и уже вместо двадцати пяти мы получим пять. Это сильно ударит по вашему самолюбию.

— Да ладно, не переживай, я дорисую.

Резко приподнимаюсь с земли и, не смотря на него, быстро иду в сторону пляжа. Хочется разрыдаться как маленькая девочка, у которой разрушили долго выстраиваемый песочный замок. Не так все должно быть в моей жизни. Вот не так. Еще и помочиться не дал, гондурасина. Хорошо хоть перехотела, и на том спасибо.

— Полин, ты куда так торопишься?

— Отстаньте от меня.

— У тебя, наверное, плавки на середине бедра болтаются, тебе идти неудобно, поправь, не стесняйся, — насмешливо предлагает он, равняясь со мной. Молчать! Просто молчать! Ничего ему не отвечать. — Полин? Полина? — делает мощный шаг вперед и резко встает передо мной, перекрывая дорогу. — Ты обиделась?

— Зачем вы все это делаете?!

— Что, это? — поднимаю на него голову и смотрю ему прямо в глаза.

— Я вам не верю. Возможно, вы действительно приехали на пляж и чисто случайно меня увидели. Мир тесен, не могу не согласиться. Но вы точно шли в лес именно за мной. Зачем?

— Может, хотелось побыть вдвоем на лоне почти девственного леса?

— Этот лес обгадили все, кому не лень, и вам известно, что я собиралась сделать то же самое. Не стройте из себя дурака. Еще раз спрашиваю — зачем вы все это делаете?

— Потому что ты мне нравишься.

— Нравлюсь… Это что означает в вашем понимании? Поясните, я, правда, не понимаю.

— Тебе никогда и никто не нравился? Одноклассник, одногрупник, лучший друг брата, например? — разве я говорила, что у меня есть брат?

— Нет, — совершенно серьезно произношу я после некоторой заминки. — Мне никогда и никто не нравился. И я не шучу. Ну так что это значит для вас?

— Это значит, что вместо того, чтобы беззаботно отдыхать в свои законные выходные и не париться ни о чем, я поплелся в незнакомое место, зная, что здесь будешь ты, чтобы провести время вместе в нормальной обстановке, а не на территории больницы. Плавал в холодной, между прочим, воде, высматривая тебя среди всех. Чуть яйца себе не отморозил, пока не узрел знакомые ноги, — пропускаю мимо ушей последнюю фразу и как идиотка спрашиваю то, что и так уже понятно.

— То есть вы приехали сюда специально из-за меня, я правильно понимаю?

— Да.

— А как узнали об этом месте и то, что я буду здесь?

— Проверенные источники информации, о которых я умолчу, дабы иметь фору в будущем.

— Да вы маньяк, Сергей Александрович, — еле выговариваю я, пытаясь проанализировать сказанное им.

— Все для тебя. Ты же их любишь. В кино не удалось пойти, так получай в жизни.

— Нет, вы не маньяк. Те, как правило, скрывают свои намерения. Вы… вы как герпес.

— Генитальный?

— У кого, что болит. Конечно, лабиальный, а не генитальный. И вроде бы знаешь, что он живет в твоих нервных ганглиях и ты его как бы принимаешь и живешь с ним, но, паскуда такая, он в самый неподходящий момент берет, да и выскакивает на губе. И в моем случае момент был именно такой — неподходящий.

— Да…, — закатывает глаза, при этом снова улыбается. — Герпесом меня никто еще не называл. Герпес Александрович Алмазов. А что, звучит. Слушай, а можешь называть меня настоящим именем и на «ты», хотя бы пока мы не в больнице?

— Могу. Герпес, иди на пляж и не тревожь людей в неподходящий час.

— Ай да, красава, даже в рифму. А можешь еще раз? Даже с таким содержанием, но с настоящим именем.

— Могу, — с ответной улыбкой произношу я.

— Но не будешь.

— Но не буду, — соглашаюсь я, наблюдая за его реакцией.

— Вот ты чувствуешь, как тонко я тебя чувствую?

— Я чувствую, что хочу вас ударить. Зачем это сделали? Ну вот зачем?! Не могли дать мне спокойно пожурчать, а уже потом явиться, когда я бы натянула эти долбаные плавки?!

— Если бы между нами был ручеек, когда я появился, ты бы чувствовала себя реально неловко. А так я вывожу тебя из зоны комфорта. Ты выглядишь более живой, а не как робот. Сама не чувствуешь? Кстати, собранный тобой навозник — не пригоден ни в волшебный порошок, ни в пищу. Он старый. Его шляпка уже в процессе аутолиза. Ты просто не успеешь донести эти грибочки до дома, они тупо превратятся в чернильную жижу. Или у тебя цель использовать его как в старые времена в качестве чернил? Кстати, правильно говорить копринопсис атраментария, а не артраментария, — ну какая же скотина!

— Цель…, — перевожу взгляд на свои руки, сжимающие мерзопакостные грибы. Да, цель у меня все-таки появилась вот прямо сейчас. — Если не ошибаюсь, эти грибочки применяются в качестве мази от дерматитов и фурункулов. А у вас, Сергей Александрович, по всему телу что-то, что напоминает именно… дерматит. Поэтому, надо принимать помощь от почти девственного леса.

Какая-то секунда и я с превеликим удовольствием размазываю грибы по его груди, а затем и по щекам. Удивительно то, что он не бьет меня по рукам и не пытается никак остановить сей неприятный момент. Стоит и стойко терпит, при этом едва заметно улыбаясь.

— Полегчало, Полина Сергеевна? — вполне серьезным голосом произносит Алмазов, убирая большим пальцем с губы кусочек гриба. Да, видимо я чуточку вошла во вкус и переборщила.

— Не сказать, чтобы очень, но мне понравилось, Сергей Александрович.

— Это хорошо, что понравилось. А теперь беги, Полина.

— В смысле?

— В прямом — беги. Считаю до десяти, и то, только потому что на тебе не кроссовки. Если успеешь добежать до спуска с горочки — сегодня больше не пристаю. Не успеешь — буду совершать с тобой половое непотребство здесь и сейчас, в лесу.

— Ага. Так я и поверила.

— Беги, Полина. Один, два, три, четыре… — делает многозначительную паузу, смотря на меня в упор. — Беги, дуреха, я не шучу. Пяяять…

И почему-то на протяжном «пять» я ему действительно поверила и… побежала.