Удиви меня

Глава 18

Наблюдать за тем, как растерянно Полина смотрит на продукты, после фразы «замеси тесто», оказалось тем еще удовольствием. Вот он — самый настоящий ступор. Подумаешь, пописать не дал в лесу, это ерунда, выпуталась, «грибочков насобирав», а вот тут серьезная заминка.

— Полиночка, неужели ты не умеешь готовить, и я дожил до такого момента, когда я могу почувствовать над тобой превосходство?

— Умею.

— Но у тебя вдруг заболела рука или обе руки?

— Нет. Просто я не умею готовить выпечку, — вполне серьезно признается она, хмуря брови, при этом как-то быстро лишает меня дальнейшей словесной атаки. — Мне всегда казалось, что выпечка — крайне неблагодарное и нерациональное занятие. На это уходит слишком много времени, плюс уборка кухни и напряжение мышц после готовки. А самое главное — результат далеко не всегда лучше того, что производят в пекарнях. Поэтому выпечка не для меня. Я предпочитаю готовить что-то более быстрое. Хотя есть люблю.

— И тем не менее, ты будешь замешивать тесто. Это нетрудно и по времени крайне быстро.

— А вы почему не можете это сделать?

— Я мою картошку. Шкурка должна быть чистая, мы ее будем есть. А вообще, я берегу твои руки, между прочим. Давай смешивай, как я сказал.

— Мне нужен фартук, это, во-первых…

— Фартук не дам. Он твои сиськи скроет, и платье даром пропадет. Ты же не просто так его надела, направляясь ко мне домой.

— Вообще-то просто так. У меня нет цели вас соблазнять. Справки же еще нет, — и самое дебильное, что я понимаю — она не шутит и не кокетничает. Надела Полина сей наряд действительно просто так. — И вы меня перебили, куда нам картофель, да еще и тесто?

— На противень.

— Я не об этом. Зачем нам так много? Я могу просто поесть сыра с плесенью, кстати, очень люблю его. Мне даже хватит отрезанной сверху корочки, как раз ее я и обожаю. В общем, я не хочу месить тесто.

— Несколько минут назад я сказал меня слушать и слышать. Или ты глухая?

— У меня хороший слух.

— Тогда делай то, что я сказал. А именно — замешивай тесто. Все, это больше не обсуждается.

— Ладно, повторите еще раз, пожалуйста. Я не помню как.

— А что там помнить. Все перед тобой. Сливочное масло — двести грамм, проще говоря всю упаковку. Натри его на терке, добавь яйцо, три столовые ложки холодной воды, которую я тебе уже достал из холодильника, и щепотка соли. Всыпаешь туда двести грамм муки и замешиваешь тесто своими стерильно-золотыми ручками.

— А стакан мерный?

— У меня его нет. Делай на глаз.

— На какой еще глаз?

— На левый или на правый. Можно на оба.

— Так не делается. Все должно быть по рецепту.

— Трахаться мы тоже будем по инструкции?!

— Нет, я даю вам карты в руки. Проще говоря, я надеюсь на ваши познания в этой области, — уверенно произносит Полина, рассматривая продукты на столе.

— Что-то мне подсказывает, что, когда я получу эти карты, инструкция от тебя все же последует в момент непосредственного траха и будет это примерно так: «Сергей Александрович, а вы точно туда суете свой орган? Я напоминаю, что у женщин три отверстия: уретра, собственно вагина, и в непосредственной близости от нее находится анус. Вы точно не ошиблись? Может быть, включим поярче освещение, и вы будете смотреть конкретно туда, а не присасываться своим нестерильным ртом к моей сиське?»

— Я бы сказала к груди, а не к сиське.

— То есть в остальном ты согласна?

— К сожалению, вынуждена признать, что это похоже на меня. Но обещаю, такого не будет. Я правильно понимаю, что вы все-таки согласны на секс, раз сейчас сами о нем заговорили?

— Нет. Ты неправильно понимаешь, Полина. Все будет на моих условиях, но с учетом твоих особенностей.

— Вы лукавите. Зачем вам нужны со мной отношения, если вы хотели снять в баре проститутку, то есть меня?

— А что, я, по-твоему, должен был предложить проститутке отношения? Я хотел секса. Все.

— А почему вы сейчас не хотите со мной просто секса?

— Ну хотя бы потому что… без обид, но ты будешь бревном, Полина. Ты не проявишь никакой активности ни на третий, ни на десятый раз. И не потому что я плохой любовник, а потому что ты пока не хочешь секса. Ты пришла ко мне ради банального любопытства, а может с кем-то поспорила или что-то еще. Но точно не от большого желания с кем-то, то есть со мной, потрахаться.

— Но если вы все это понимаете, почему просто не выставите меня за дверь? Разве мужчинам приятно осознавать, что их не хотят и для чего-то используют?

— Ты еще и глотка не выпила, а только что подтвердила мои слова. Забавно и познавательно. Приступай к тесту, я уже почти вымыл всю картошку.

— Вы не ответили на вопрос.

— Почему не выставлю за дверь? — кивает в ответ. — А зачем, Полина, если ты мне нравишься? Я и до твоего прихода знал, что ты девочка… с особенностями, но от этого мой интерес к тебе не становился меньше, я бы сказал, наоборот, не верю, что произношу это, увеличивался. Зная тебя, я не рассчитывал на секс в ближайшие двадцать четыре часа, после моей речи в твой адрес на пляже. Так было бы даже неинтересно. Поэтому не скрою, твое предложение «просто секс» меня взбесило и даже расстроило. Я обязательно дождусь того момента, когда ты не только сама захочешь, но и просить будешь, но для этого, как ты весьма правильно отметила в своем ежедневнике — нужно хотя бы чуточку доверия. Вот поэтому ты сейчас здесь. Знаешь, во всем этом есть даже своя фишка.

— Какая фишка?

— Ну чего ты тормозишь? Тебе же интересно узнать в конце триллера кто маньяк или убийца?

— Я и так это знаю в ста процентах фильмов. Я перечитала столько информации, детективов и пересмотрела столько фильмов, что новинками меня не удивишь.

— Пи*дец, она и тут мне ломает такую речь.

— Извините, я поняла о чем вы. Вам интересно меня расколоть, узнать почему я такая и возможно даже изменить.

— Типа того, хотя нет, менять я тебя не планировал. Но с манией чистоты надо что-то делать.

— Не ищите проблем там, где их нет. Я — нормальная, — резко произносит Полина, беря в руки упаковку с маслом.

— Очень интересно. Я не говорил, что ты ненормальная. Так ты сюда за этим пришла? Доказать кому-то свою нормальность? С кем-то все же поспорила?

— На какой терке тереть масло? — резко переводит тему, гипнотизируя бокал с вином.

— На крупной. Ответ я не получу, да?

— Я не выпила ни глотка вина, с чего мне вам вообще что-либо говорить, — переводит на меня хмурый взгляд и достаточно резко и неожиданно берет свободной рукой бокал с вином. Глоток вина? Нет, не слышала. Залпом заливает в себя содержимое и ставит бокал на стол.

— Зато сейчас выпила.

— Сто восемьдесят грамм.

— Что?

— На упаковке со сливочным маслом написано — сто восемьдесят грамм. В озвученном вами рецепте — двести. Итого, нам не хватает двадцати грамм. Значит пропорции меняются. Всего надо меньше, но вы об этом не сказали.

Смотрю на нее и не понимаю, то ли картошкой в лоб зафигачить, чтобы мозги встали на место, то ли водой облить, то ли перекинуть через колено и отбить жопу. Так хлестать, чтобы у самого горела ладонь и на бледной смачной заднице появились красные отметины. Нет, последнее делать точно не стоит. Напою. Причем сильно. Похер как это будет выглядеть. Напою, если надо до блевотины. Сам же и подлечу потом.

— Я помню ваше на глаз, но я не смогу отмерить сто восемьдесят грамм муки на глаз.

— Да сейчас будет просто в глаз. Тебе, Полина, в глаз. Вот этой самой картофелиной. Выбирай в левый или правый?

— Вы знаете, что мой папа сделает с вами, если вы хоть как-нибудь меня травмируете?

— Вот в этом и загвоздка, Полина, тебя не били в детстве. А надо бы. Вот меня бывало била по заднице мама, и за ухо таскала, и в угол ставила, — медленно проговариваю я, подходя к Полине. — И вот, как видишь, вышел толк.

— На самом деле это заблуждение, все можно решить разговорами без применения физической силы.

— Закрой рот и три масло. Быстро. Дальше сыпь все компоненты на глаз. Считаю до двадцати. Не сделаешь этого — я привяжу твои руки к изголовью кровати и трахну без справки и презерватива. И помечу всю. И не уриной, если ты не поняла. Потом трахну второй раз и третий, как только силушка богатырская вновь прибудет. И до утра ты будешь привязанная, чтобы все впиталось, и ванная с хлоргексидином тебя не спасет.

— Я часто читала, что мужчины любят таким образом метить женщину. Особенно на лицо. Вам тоже такое нравится? — быстро натерев на терку масло, с неподдельным любопытством интересуется Полина, чем, откровенно говоря, приводит меня в ступор.

— Узнаешь через несколько недель, — после секундной заминки выдаю я. — Хотя, скорее позже. Сей клинический случай требует тщательного медицинского обследования. Яйца.

— Яйца?

— Яйца. Думаю ты должна их вымыть. Точнее его, — Полина долго смотрит мне в глаза, а потом опускает голову вниз.

— Тьфу ты, вы о тесте что ли?

— А о чем еще?!

— Я думала вы про свои яйца. Вы их уж сами как-нибудь натирайте до блеска, а куриное яйцо я мыть не буду. Бессмысленно. Сальмонелла все равно уничтожится. Если мне не изменяет память, достаточно семидесяти градусов и шестидесяти секунд. Если таковая вообще имеется в нашем яичке, — секунда и Полина разбивает яйцо в миску.

Подходит к раковине, выбрасывает скорлупу в мусорное ведро и моет руки. Быстро возвращается к столу и продолжает закидывать оставшиеся ингредиенты. Правда на муке все же происходит заминка.

— Держи кружку. Здесь двести пятьдесят миллилитров. Насыпь на глаз двести.

— Сто восемьдесят.

— Да хоть двести пятьдесят.

Полина насыпает муку и начинает замешивать тесто.

— В принципе да — несложное тесто.

— Ага. Только ты его еще не вымесила. Так, чтобы оно стало мягким.

— А мягкое по десятибалльной шкале это сколько?

— Ммм… сейчас точно скажу.

Подношу ладонь к ее заднице и совершенно не боясь, что Полина двинет мне чем-то в ответ, начинаю мять ладонью ее ягодицу.

— Как твоя булочка, Полиночка. Да, точно, как твоя славная попа, — шепчу ей в ухо и отстраняюсь от нее.

Подливаю в ее бокал вино и сам подношу к ее губам. И, как ни странно, она отпивает глоток.

— Может хватит мять тесто? — смотря прямо мне в глаза, интересуется Полина.

— Думаю, да. Давай его быстренько раскатаем.

Вместо «раскатаем», получилось раскатай Алмазов. Но в целом, я был не против такого развития событий, учитывая то, что Полина ухватилась за бокал и, попивая оттуда вино, наблюдала за моими действиями.

— У вас хорошо получается. У моей мамы тоже хорошо получается.

— И у брата.

— Ну он повар, ему положено.

— И у сестер хорошо получается?

— Ага. Только у меня нет. Вы это хотели сказать?

— Это ты только что сказала.

— Вы думаете я не знаю, что вы делаете? — отпивая вино и, улыбаясь лучезарной улыбкой, выдает Полина.

— Я раскатываю тесто.

— У меня нет никакой патологии и озвученного вами ОКР. Я много о нем читала. Но у меня его нет. Каюсь, я даже приходила к сестре, чтобы никто не знал.

— Это которая психолог?

— Ага, Маша.

— И что она сказала?

— Подтвердила, что у меня его нет. А знаете почему?

— Почему?

— Потому что любопытной Варваре на базаре член оторвали.

— Вообще-то нос, — улыбаясь, произношу я.

— Вообще-то и вы не Варвара, Сергей Александрович. Хватит уже раскатывать тесто.

— Точно, — подтверждаю я. — Теперь бери обрезанные головки сыра, самым нижним клади тот, у которого осталась корочка с одной стороны. Складывай горкой и заворачивай сыр в тесто.

— Ааа… у нас будет фондю, а макать мы туда будем запеченный картофель?

— Точно.

— Мне это нравится.

— Я рад, что тебе хоть что-то нравится.

Уступаю место Полине, которая усердно принимается заворачивать сыр в тесто.

— Полин, а ты всегда была такой?

— Какой?

— Ну хотя бы помешанной на чистоте.

— Я не помешана на ней. Я просто люблю чистые руки.

— И все же. Всегда?

— Нет, не всегда. Ну все, я завернула? Кладем картофель на противень? — смотря на меня в упор, интересуется Полина, при этот отпивает очередной глоток вина. И что самое удивительное — руки после теста не вымыла. И да, ей понадобится значительно меньше алкоголя, чтобы развязать язык.

— Да. И поливаем оливковым маслом. Ну и посыпь прованскими травами. Специи в полке над вытяжкой. Ну так что там, когда тебя переклинило? — после незначительной паузы, во время которой Полина без труда нашла нужные специи, совсем неделикатно продолжил я.

— Меня не клинило. Просто однажды я сделала не очень хорошую вещь.

— Какую?

— На сколько ставить градусов? — убью сейчас на хрен! — Ну?

— Сто двадцать. Ну?!

— На какой уровень?

— На любой. Пусть будет средний, — несдержанно бросаю я.

— Лет в пятнадцать я впервые осталась одна дома и… пошла в Макдональдс.

— И?

— Купила картошки фри и несколько гамбургеров. Ну и съела их по пути домой… грязными руками. Но тогда я об этом не думала. А потом слегла… думала, что умру. Так плохо мне никогда не было. Вот, — задумчиво произносит Полина. — Поэтому надо тщательнее мыть руки. Вот и все.

Понимаю, что не все, но выпила Полина мало, чтобы рассказать все. Поэтому, недолго думая, беру наши бокалы и бутылку с вином и подгоняю Полину в гостиную.