Удиви меня

Глава 22

— Повторяю второй раз, третьего не будет. Бери гель и мой меня, — шепчет мне на ухо и тянется рукой к полке. А я по-прежнему стою как истукан, совершенно не осознавая, что он мне говорит. — Ну же, Полин, — нехотя беру флакон и выжимаю себе на ладонь содержимое бутылки.

— Можно уточнить? — поднимаю голову, смотря в лицо Алмазова, а он улыбается. Ему просто нравится смотреть на мою растерянность. И меня это раздражает. Мне не нравится быть такой мямлей, боящейся посмотреть вниз. При этом нет никакого стеснения, что я стою перед ним голая. Что за ерунда?!

— Уточняй, — убирает прилипшую прядь волос с моего лба.

— Я буду мыть тебя, а ты меня? Но на самом же деле ты просто хочешь, чтобы я взяла твой член и… дрочила тебе, да?

— Охеренное уточнение, Полина Сергеевна, — усмехается в голос, совершенно не сдерживаясь. — Ты просто уникум. Но врать не буду — не без этого. Я бы, конечно, предпочел, чтобы это были не твои руки, а твой рот, каюсь, это моя фантазия номер один — ты на коленях с моим членом во рту, но сегодня обойдемся малым.

— Ты всерьез думаешь, что я когда-нибудь по своей воле возьму член в рот?!

— Маленькое уточнение — мой член. И нет, не думаю. Знаю. У тебя уже гель весь смылся. Еще раз наливай его на свою стерильную ручку и мой меня, Полина. Давай, живее, иначе я тебя до дома и к вечеру не отвезу. А нам еще органами надо знакомиться. И завтракать, точнее скорее уже обедать.

Вновь наливаю гель на руку и Алмазов выхватывает из моей руки флакон и ставит его на полку. И тут очередной затык. Я не знаю с чего начать. Ощущение, что я забыла, как я сама моюсь. Но как мыть мужчину и с чего начинать? С груди? С шеи? Снизу? Я что реально потрогаю его член? Черт, ну ведь сейчас я не пьяная, тогда почему спокойно стою в душе с обнаженным мужчиной и всерьез думаю, а не потрогать ли его пипиську? Очуметь.

— Давай сверху, Полина Тугодумовна. Расслабься. Я сейчас не Сергей Александрович. Не твой куратор или кто я там у тебя в голове. Я просто Сережа. Ты же вроде умная девочка, сделай небольшую перестройку в своей голове. Ты как собралась со мной просто сексом заниматься после справки? Это ведь не сунул, вышел и пошел. Про прелюдии ты, надеюсь, слышала. А сексом проще заниматься тогда, когда уже хоть немного знаешь тело своего предполагаемого любовника. Ну так узнавай меня.

— Хорошо говорите, наверное, много девушек уломали, — не знаю спрашиваю я это или констатирую. В момент, когда мои ладони ложатся на плечи Алмазова, я совершенно об этом забываю.

— Заканчивай перескакивать с «ты» на «вы». Реально бесит. И нет, немного, я их вообще не уламываю и не ломаю. Не люблю пользоваться женщинами.

— Где ж собака-то зарыта? Здоровый мужчина, тридцать два года, с хорошим телом, привлекательным лицом, на минуточку, врач с собственной жилплощадью, пусть и формально пока не на себя оформленной, и не женат? Ой, я главное забыла, он еще и женщинами не пользуется. Идеал, а не мужчина, где подвох? — провожу ладонями по его шее, плечам и понимаю, что мне это нравится. Тело у него не только внешне привлекательное, но и на ощупь очень приятное.

— Может подвох внизу? Член маленький. Ты так и не посмотрела. Может в этом и есть истинная проблема? — с улыбкой произносит Алмазов, перехватывая мои руки. Завороженно смотрю на то, как он кладет свои ладони поверх моих и сам начинает водить ими по своей груди.

Не надо быть опытной мадам, чтобы понять чего добивается Алмазов. Он хочет меня возбудить, только почему-то мне представлялось, что это его руки будут ласкать мое тело. А в итоге глажу его я. Нравится ли мне это? Если быть честной — да. Хочу ли я потрогать его там? Понятия не имею, но скорее всего нет, и, как ни странно, не из-за брезгливости, а просто потому что не знаю, как его держать и что делать. Больше всего в жизни я терпеть не могу чего-то не знать. Незнание порождает неуверенность. Неуверенность — страх. Да я даже не могу посмотреть туда, не говоря уже о том, чтобы потрогать. А вот Алмазов нацелен на другое и то, что он ведет мои руки к своему паху заставляет меня не только чаще дышать, но и закрыть глаза.

— Так не пойдет, — отпускает мои ладони. — Открой глаза и давай сама. Ну же, Полин, вчера ты была значительно смелее. Или я настолько страшный и без вина ты ни на что не способная трусиха?

— Точно не страшный и я не трусиха, — запрокинув голову вверх, тихо произношу я, всматриваясь в улыбающееся лицо Алмазова.

Несмело опускаю голову вниз и каким-то чудом затыкаю себе рот, прикусывая нижнюю губу. Лживый сукин сын, член у него маленький, ну-ну. В какой-то момент мне и вправду показалось, что там будет маленькое сморщенное нечто, что-то такое, чего я вдоволь навидалась в морге. И лучше бы действительно это было так. Посмеялась бы, унизив его по самое не могу и дальше бы пошла своей дорогой. Но не смешно. Вот прям совсем. Мои ладони так и замерли на одном месте, кажется, я не дышу и вообще словно парализованная, стою и вглядываюсь в полувозбужденный орган. Охренеть. Просто охренеть. Живой член в нескольких сантиметрах от моих ладоней. И это он еще не стоит. Сейчас я испытываю дикое сожаление, что так и не сподобилась на просмотр порно. Хотя гифок много видела, но там же был минет, а не пособие как трогать член рукой. Но если учитывать, что при оном самом женщина держит его снизу, значит и мне надо ухватить его внизу. А дальше-то что?

— Прошло полгода. Сероженька без члена, а Полина все думает, как за него ухватиться.

— Почему без него?

— Он скоро от повышенной влажности сгниет, — тянет руку к душевой лейке и настраивает ее так, что вода на нас больше не попадает.

— Да ладно, я стою всего несколько секунд. Сейчас, сейчас, я думаю, как к нему лучше подступиться.

— Не змея — не ускользнет, — наклоняясь ко мне, тихо произносит Алмазов, при этом совершенно точно он смеется. — Полина Тугодумовна, да возьми ты его уже в свою руку, — шепчет над ухом и тут же, не дожидаясь от меня активных действий, без церемоний впивается в мои губы поцелуем. Его язык медленно проникает в мой рот, ласкает, выбивая остатки дыхания. И вот тут совершенно не контролируя себя, моя рука как-то сама опускается вниз, и я обхватываю его полувозбужденный член. Ощущения странные, скорее всего проблема в том, что мой мозг не знает на чем сконцентрироваться, то ли на том, с какой силой Алмазов извращается с моими губами, то ли на руке. Может он что-то почувствовал, а может очередное пожирание моих губ было именно с целью отвлечь, но как только я об этом подумала, он оторвался от моих губ.

— Ммм… процесс пошел. Ну чего ты боишься?

— Не боюсь. Я забыла сказать, что не очень аккуратна. Точнее, временами бываю неуклюжа, это семейное. Наверное, так. Если я его тебе поврежу или может быть оторву, ты сильно будешь ругаться? — несу какую-то откровенную чушь, чуть сжимая в руке его плоть. Вот только Сережа ничего не отвечает на мою дурь, только лишь усмехается.

— Веди рукой вдоль ствола, натягивай кожу на головку.

— Точно, — бурчу себе под нос, принимаясь делать то, что так легко произнес Сережа вслух. Что я там говорила, странные ощущения? Ничего подобного. Ощущения… прикольные. Чувствую себя вовсе не шлюхой надрачивающей чье-то хозяйство, а вполне себе уверенной девицей, в руках которой оживает член. Очуметь. Это что-то запредельное.

— Не дави так сильно, чуть нежнее.

— Ага, — тихо произношу я, пытаясь уменьшить силу и вновь офигеваю, ощущая, как заметно напрягается член в моих руках.

— Не так быстро. Не спеши, — хрипло выдыхает мне в шею. — Мы же не хотим, чтобы все закончилось так быстро?

— Эмм… я вообще не знаю, что хочу. Я как бы член трогаю без перчаток, ничего так?

— Все так, — в очередной раз усмехается. — Нет у меня никаких ЗППП, Полина, руками твоими клянусь. Ай, ладно, членом своим клянусь.

— Сразу как-то стало легче. С этого и надо было начинать клятву, — сама не знаю почему улыбаюсь, но делаю я именно это, в который раз поражаясь размерам… Леопольда.

— Будет очень плохо, если я сейчас сбегаю за сантиметром?

— Попробуй, а я тебе в то время, как ты наклонишься за сантиметровой лентой вставлю без резинки.

— Ну нет так нет, — без пререканий согласилась я, продолжая уже неспешные движения рукой. Сначала я была настолько увлечена новизной, что вообще не замечала ничего вокруг, ни времени, ни маленького и неудобного помещения. Были, прости Господи, только уже очень твердый член со вздутыми венами и Полина. Я не улавливала реакцию Алмазова, просто потому что была сконцентрирована на чем угодно, но точно не на его лице. И тот момент, когда изменилось его поведение я упустила. Просто в один миг Сережа резко накрыл мою руку своей и отстранил меня от себя.

— Хватит.

— Что значит хватит, мы для чего это делаем, разве не для того, чтобы ты к…

Договорить я не успела, Алмазов резко развернул меня лицом к кафелю. Причем сделал это так грубо, что я соприкоснулась грудью с прохладной стеной.

— Я сделала что-то не так? — возмущенно произношу я, ощущая то, как он пристраивается ко мне сзади.

— Все так, чего ты тормозишь. У меня нет в планах кончить в душе, — хотелось бы мне спросить на кой черт тогда я трогала его член, но вовремя прикусила язык. — А теперь рот на замок и заканчивай анализировать. Оставь мысли для дома.

Кажется, у меня спирает дыхание, когда его ладони ложатся на мою грудь. Самое удивительное то, что Алмазов совсем не деликатничает. Нет никаких аккуратных поглаживаний, он откровенно сжимает мою грудь, перекатывая между пальцами соски. И видимо, я… скрытая извращенка, но мне нравится то с какой силой его пальцы грубовато ласкают мои соски. Я сама откидываю голову назад, как только ощущаю его губы на своей шее. Прижимаюсь к нему еще плотнее, четко ощущая не только его крепкое тело, но и эрекцию. Вот уж никогда бы не подумала, что я буду тереться о чей-то член вполне себе добровольно, при этом испытывать… да кого я обманываю — возбуждение. Я ощущаю, как низ живота наливается тяжестью и все же будет очень неловко, если внизу у меня окажется все влажным. Нет, нет, нет! Стоило мне только об этом подумать, как одна рука Алмазова перемещается вниз. И вот тут я словно просыпаюсь от дурмана и перехватываю его руку, крепко сжав. Вот только Алмазова это ничуть не смущает, он прекращает ласкать мою грудь и, совершенно не церемонясь, зарывается рукой в мои влажные волосы, наматывает их на кулак, и тянет мою голову назад, заставляя не только сильнее к нему прижаться и в очередной раз прочувствовать его эрекцию, но и напрочь забыть о своей, некогда сжимающей его ладонь, руке. Я бы могла сказать, что меня охватила паника, когда его рука продвинулась ниже, накрыв мою плоть, но нет. Сейчас меня куда больше волнует то, что я нахожусь в какой-то… покорной позе с натянутыми на кулак волосами и ничуть этому не сопротивляюсь. Более того, я испытываю какое-то неясное возбуждение. Ну точно ненормальная. Я бы и дальше думала о том, как это все неправильно и что я сошла с ума, если бы не движения пальцев Алмазова вокруг моей пульсирующей плоти. Сейчас я не ощущаю никакой грубости, напротив, я бы сказала, он нежно скользит и виртуозничает пальцами, вырывая из меня что-то похожее на судорожные всхлипы. Сейчас я безумно рада, что мы в душе и звук воды отвлекает меня от собственных полустонов. Докатилась умница и отличница. Меня уже не держат собственные ноги и отрезвляет лишь то, что Алмазов явно этому рад. Вот только сказать что-либо на это у меня все равно не получается. А потом происходит самый настоящий конец света — он убирает свою руку и резко выключает душ.