Удиви меня

Глава 38

Дебил… какой же я дебил. Господи… Тридцать три года и повелся на такую хрень как шкаф. Хотя нет, до тридцати трех как раз не дотяну неделю. Папаша из дробовика пульнет. Как пить дать — пульнет и отстрелит мне яйца. И что самое смешное, я бы тоже кокнул голого ухажера своей дочери, найди я его в шкафу. Ладно, не кокнул, но как минимум спустил бы с лестницы кубарем. Это же ни капельки ненормально. Детский сад, ей-Богу. А еще ненормально то, что по ту сторону шкафа ничего не происходит. А если быть точнее — нет никаких криков, простые приветствия, не более того. Это как затишье перед бурей. И какой бы фантазией ни обладала Полина — ей здесь не выпутаться. Про машину, стоящую не просто около ворот, а припаркованную на участке, она явно не вспомнит.

— Полегче, солнышко, ты меня задушишь. Я тоже рада тебя видеть, но не настолько, чтобы душить, — мягкий, но я бы сказал, с легкой долей иронии, доносится до меня голос матери Полины. А отец чего молчит? Или он уже дышит в сторону шкафа?

— Я не понял, что за хрень творится внизу? — о, зарасти, палач моих яиц.

— А что там такое? — включает дурочку Полина.

— Разбросанная одежда и белье. Коробки от еды, вино и трусы на люстре.

— Трусы на люстре?!

— Сережа, красные трусы на люстру в коридоре, закинула я перед выездом. Это для привлечения любви и богатства, — подает голос мать Полины. Там что, реально висят трусы?! — И, кажется, это действует.

— Замечательно. А все остальное кто сделал? Что за херня тут творится?!

— Да это все Дима, гад, — уверенно бросает Полина. — Привел сюда какую-то девку разукрашенную, чтобы похвастаться шикарным домом. Я пришла после дежурства, а они уже тут, решила им не мешать и пошла сразу к себе в комнату. Чего они там учудили — понятия не имею. Но судя по внешнему виду девки — шлюшка еще та, так что то, что творится внизу — закономерный исход разгульных Диминых похождений. Он ко мне заглянул в комнату буквально полчаса назад. У его девицы машина сломалась, они ее тут оставили, а Дима повез ее на своей домой, — охренеть. Просто охренеть! Я бы, черт возьми, поверил в этот рассказ.

— А у тебя в комнате тоже Дима с девицей пробежался? — а вот папулю хрен проведешь.

— Ты про подушку что ли, пап? — откуда, черт возьми, в ее голосе столько спокойствия и уверенности? — Симба случайно зацепился лапкой, я начала его отцеплять, и подушка треснула. А дальше он, дурашка, начал играться с перьями. Забавное зрелище было, жаль, что не успела видео снять. Я как раз только собиралась все прибрать.

Складный рассказ. Вот реально складный. Но что-то молчание снова затянулось. Лиц не видно и эмоции, равно как и реакцию, не угадать.

— А почему вы не предупредили, что приезжаете? — а вот действительно, какого хрена, товарищи родители?!

— Не было возможности. Единственная, кому мы успели сообщить, что, наконец-то, уезжаем — это твоя сестра. А потом твоя мама утопила два наших телефона.

— Вообще-то я их не топила. Просто вода в сумке разлилась.

— На которую ты села и раздавила одним полужопием. До сих пор не понимаю, как можно было это не почувствовать.

— А не надо было ее пихать в мою сумку, чтобы пополнять водный баланс. Пополнил?! Не напиться, блин, ему все.

— Ну ладно, ладно, не ругайтесь, телефоны — это такая мелочь. Главное, что вы дома, — переигрывает. Слишком сладко. До оскомины. С минуты на минуту спалят, к гадалке не ходи. — Сейчас я быстренько приберу за Димой. Вы на такси приехали?

— Нет, нас твоя сестра встретила. А что у тебя с шеей, Полина? — вообще-то в шестьдесят зрение можно иметь и похуже, дорогой Сергей хрен какой Знаевич.

— А это пиявки, Сережа, — ай да мама, ай да загляденье. — Полина же писала, что у них в больнице есть классный гирудотерапевт. Ты попробовала, доча? И как? — пять баллов!

— Да…, — секундная заминка. — Попробовала. Мне понравилось. Правда вот следы, как оказалось, оставляет… пиявка. Но пользы больше, а следы, говорят, сойдут.

— Ладно, ты пропылесось пока пух, а я приберу за Димой. А ты, Сережа, иди открой и налей нам… шампанского. Отметим наш приезд.

— Что за фигня творится в гостиной? — вот тебя еще тут не хватало, Анечка. — И холодильник пустой, даже сыра нет. Я думала перекусить на ночь.

— И тебе привет. Дима пошалил, но не успел за собой убрать. Девицу свою повез домой. Он, как и я, не ожидал, что сегодня приедут мама с папой. А холодильник я не успела пополнить, у меня куча дел. И вообще — ешь у себя дома. К тому же, на ночь есть вредно и не надо прикрываться беременностью. Ладно, давайте не будем делать из моей комнаты концертный зал. Все на выход, — слишком борзая для столь деликатного положения.

— Так, стоп. Какой еще Дима? У него рейс из Москвы через час, я два часа назад с ним говорила, — вот и вправду стерва длинноволосая! Взяла и испортила такой рассказ… Ну, Аня, мать твою!

Кажется, не дышу не только я, но и все по ту сторону шкафа. Это фиаско, Полина Сергеевна, ибо не хер брата ни за что подставлять. Машинально опускаю руки вниз, чтобы прикрыть пах. Сейчас по любому кто-то откроет дверь шкафа. Один, два, три, четыре, пя… твою мать. Лучше бы это была мать. Реальная Полинина мать. Она бы точно прикрыла дверь обратно и не подала бы виду, что что-то видела. Только дверь, как и полагается по закону жанра, открыл отец… Он не спешит за дробовиком, равно как и вытаскивать меня из шкафа тоже не торопится. Я бы сказал, мы сканируем друг друга. Хорошо, кстати, мужик выглядит. И что самое странное — я бы не сказал, что он готовится дать мне люлей. Он спокоен. Для такой щекотливой ситуации — он чрезмерно спокоен. Что вообще в таких случаях полагается говорить такому дебилу как я?

— А это, стало быть, и есть «наш Дима» и «твой грудотерапевт», Полина, да? — секунда и передо мной появляется еще и мать Полины.

— Гирудотерапевт, дорогой, а не грудо. Тебе ли не знать, тебе ли не знать, — качая головой из стороны в сторону, с едва заметной улыбкой произносит женщина, рассматривая меня с ног до головы. Вот ее однозначно можно к себе расположить, даже с голой жопой. А учитывая, что рисованные голые задницы ее профиль — и подавно. Как же ее зовут, черт? Вспоминай, блин. Ксения! Точно.

— Всем добрый вечер. Несмотря на мое не самое лучшее положение, приятно познакомиться.

— Ну ладно, побуду для разнообразия вежливым, — после непродолжительной паузы произносит отец семейства. — Сергей, — протягивает мне руку. Кажется, от облегчения я выдохнул. Схватил первую попавшуюся тряпку из шкафа и, старательно прикрывая пах, тут же протягиваю ему свободную руку.

— Сергей, — уверенно проговариваю в ответ, и он сразу же одергивает свою руку, не дав мне ее пожать.

— Ты смотри какой. Мало того, что голожопый в моем доме, в шкафу моей дочери, спаивает ее и трах… так еще и повторяет за мной.

— Я не повторяю, я — Сергей. В смысле, ваш тезка. Ксения, — перевожу взгляд на женщину и беру ее руку. Та, к счастью, не одергивает ее, а широко улыбается, сжимая в ответ мою ладонь.

— Мануэла, Педро, Сиси….? Возможно, будущий зять?

— Да, точно — это был я.

— Очень рада уже личному знакомству, — переводит взгляд на мужа. — Что? Я вымою руку.

— Что здесь происходит? Вы вообще в конец все оборзели?! — вскрикивает родитель.

— Я, конечно, не в том положении, чтобы вести длинные и тем более обвинительные речи, но тем не менее. Все, что происходило до вашего приезда с вашей дочерью — было нормально. А сейчас ничего этого не случилось бы, если бы не одно большое НО. Просто ваша дочь очень опасается вашей, Сергей, реакции. Мы с ней встречаемся, но она так боится, что вы о ней плохо подумаете, что предпочла, точнее, не так, умоляла меня залезть в шкаф, чтобы никто не увидел и не узнал о моем существовании. Она только что очернила брата только для того, чтобы ее дорогой папа, то есть вы, которому она приклоняется каждый день, не допустил мысли, что она заинтересовалась чем-то или тем более кем-то, помимо учебы. Я не спаиваю вашу дочь. Сегодня у нее было первое и не самое приятное дежурство в жизни. Первый больной ее словесно пропоносил, второй на нее… помочился, не буквально, а реально. А зная брезгливость и любовь к чистоте вашей дочери, можно представить, как она себя чувствовала. Поэтому, выпитая бутылка вина после отвратительного трудового дня — исключительно в лечебных целях.

— Полина?!

Резко поворачивается к не вовремя замолчавшей дочери, открывая мне не только доступ на Полину, но и на Аню. Это ж надо так попасть. Но хуже всего, что вместо того, чтобы хоть что-то сказать, Полина не только молчит, она еще и замерла, усевшись на кровать с наидебильнейшим выражением лица, приложив ладони к вискам, словно перед нами умалишенная. Ну давай еще покачайся, блин. Всю жопу отобью за такую подставу, как останемся вдвоем.

— Сережа, я вас уже люблю. Давайте я вам принесу вашу одежду? — закусывая губу, тихо произносит Ксения.

— Премного буду вам благодарен, Ксения.

Наступившее молчание, как только Полинина мать покинула спальню, начало дико напрягать. Анин насмешливый бегающий взгляд — раздражать. Папаша, прожигающий дыру попеременно то в моей, то в Полининой голове, раздражал не меньше Ани.

— Может ты все-таки соизволишь хоть что-нибудь сказать, Полина? Например, опровергнешь или подтвердишь слова грудотерапевта?

— Нет, папа. Сергей Александрович у нас без шуток врач. А если быть точнее — очень хороший терапевт. Я у него, между прочим, ординатуру проходила. Кстати, здрасте, Сергей Александрович, — во всю улыбается Аня.

— И тебе привет, Аня.

— Как оказывается тесен мир, за это надо срочно выпить, — о да, моя спасительница. — Держите, Сергей, — никогда так не радовался обычным трусам, равно как и одежде.

— Спасибо, Ксения, — беру свободной рукой долгожданную одежду.

— Это какой-то розыгрыш? Полина?! Долго будешь молчать?!

— Я хочу, чтобы вы все вышли из моей комнаты и оставили нас с Сережей одних. И ты, папа, тоже. Выйдите все, пожалуйста, — совершенно несвойственным ей голосом, просит Полина, все так же сидя на краю кровати, не поднимая взгляда.

— Это надо было сделать еще несколько минут назад. Сережа, Аня — на выход. Пойдемте. А вы с Полиной, — указывает глазами в мою сторону. — Приводите себя в порядок и спускайтесь вниз. Нам надо всем чуточку выдохнуть, ничего такого не случилось. Обычный рядовой случай в нашей семье. Полин, очнись, дорогая.