Удиви меня

Глава 2

Будят меня настойчивые мамины поглаживания. Знаю, что мамины, потому что только она так гладит мои волосы.

— Я тебе свежие пончики сделала, они еще горячие. И кокосовый джем принесла.

— Все, как я люблю, — открываю глаза, улыбаясь в ответ. Присаживаюсь на кровать, ведомая сладким запахом, и тянусь к тарелке. — Спасибо.

— Давай кино посмотрим, я скачала один фильм. Говорят, очень интересный. И отзывы хорошие.

— Ну, давай, — соглашаюсь скорее не от дикого желания смотреть фильм, а от того, что не хочется обижать маму. Ставлю сто баксов на то, что фильм про любовь. Сопливую, с дебильными, не умеющими играть актерами, любовь. Ну и детишками, конечно. Нет, не так, с оравой детишек в конце. Та-та-та-та-та-та-та…

— Когда ты сменишь эту дебильную мелодию на телефоне?!

— После того как выйду замуж и рожу детишечек, — не скрывая улыбки, выдаю я, подтягивая к себе мобильник.

— О, а я вас потерял, — в дверях появляется папа с мобильником в руках.

— Зато по похоронно-криминальной музыке ты быстро вычислил наш след, — бурчит под нос мама, открывая крышку ноутбука. — Ну раз нашел ценный женский клад, давай к нам, Сережа. Я скачала интересное кино. Проведем пятничный вечер втроем.

— Да, папа, давай к нам, — по-прежнему демонстрирую улыбку в тридцать два зуба, забавляясь его реакцией на мамино предложение. Он, как и я, наверняка, знает о чем фильм. — Я прям чую какое офигительное кино. Давай, папочка, ты будешь по середине, не буду вас разъединять с мамой, — двигаюсь на край кровати, чуть пододвигая Симбу. — Пончики тебе не предлагаю, ты все равно такое не ешь.

— Ну, кино, так кино, — нехотя присаживаясь на кровать, констатирует папа.

Вместо просмотра кино, единственное, что я делаю — это глажу Симбу и украдкой смотрю на папу с мамой. Во-первых, сей шедевр кинематографа я видела ровно три дня назад, в очередной раз пытаясь найти в себе «нормальность». Последнюю не нашла и кайфа не поймала. Во-вторых, на них смотреть значительно приятнее. На красивых людей вообще смотреть приятно. Хорошо, что хотя бы с моей внешностью природа не облажалась. Я типичная папина дочка, наверное, это плохо, потому что в какой-то мере это обидно для мамы. Но ничего не могу с собой поделать. Папа — мой идеал во всем. Умный, сильный, харизматичный, красивый. Сказала бы, что самый красивый, но, пожалуй, первенство мужской красоты в нашем семействе принадлежит моему старшему брату. Терпеть не могу смазливых красавчиков, но Дима — приятное исключение. Правда, папа все равно номер один, хотя бы потому что он врач. И даже в свои шестьдесят три, он красавчик и седина его ничуть не портит. Папа из тех мужчин, которые с годами становятся только лучше. Хотя и выглядит он максимум на пятьдесят. Ну да, пончики и шоколад он, в отличие от нас с мамой, не ест. И если уж когда-нибудь мне и придется делить постель с мужчиной, то только с таким же классным как папа. На меньшее я не согласна. Но учитывая, что такие как он вряд ли существуют, мой путь — ЭКО в тридцать пять.

— Поля, а как тебе главный герой, симпатичный, да? Тебе нравится? — с такой надеждой интересуется мама, что мне становится ее жалко. Правда, желчь во мне пересиливает это чувство.

— Мам, ты пытаешься понять, вызывают ли у меня слюноотделение смазливые мужики, чтобы удостовериться, что я не лесбиянка?

— Я просто показываю актера, который мне нравится. Неужели так сложно ответить?

— Мама, я не лесбиянка, кажется, я это уже говорила. Тело у него симпатичное, но во мне ничего не дрогнуло. Это просто левый мужик, с какой стати он мне должен нравиться?

— Ни с какой, — замолкает и тут же встает с кровати, направляясь к выходу.

— Неужели так сложно было соврать? — укоризненно замечает папа.

— Но он мне не нравится. Почему я должна врать?

— Это называется, ложь во благо. Не мне тебя учить, Полина, — так же резко встает с кровати, оставляя тарелку с остывшими пончиками, и идет за мамой, при этом хлопнув дверью.

Хватило меня ровно на пару минут. Многим я пошла в папу, но любопытством в маму. Тихо подошла к их спальне вместе со стеклянным стаканом и приложила сей предмет к двери.

— Ну что?! Что я сделала не так, Сережа? Она же была хорошей, милой девочкой. Где я прокололась? — чуть ли не плача, сыплет вопросами мама.

— Думаю все дело в собачьем корме.

— В смысле? — перестает шмыгать носом мама.

— Помнишь ты ела собачий корм в молодости? Вот думаю — это закономерные последствия твоих необдуманных действий.

— Да пошел ты в жопу.

— Все, все я пошутил. Она и так милая и хорошая девочка.

— В каком месте?! Все что ее интересует — это медицина, маньяки и трупы. Сделай что-нибудь, ну пожалуйста. Только ты можешь на нее повлиять. Хочешь я буду бегать с тобой утром и вечером? Хочешь сяду на ЗОЖ и никакой вредной еды. Все, что хочешь, ну пожалуйста, сделай из нее нормальную девушку. Я тебя умоляю.

— Завтра мы с ней отправимся на утреннюю пробежку и в перерыве я с ней как бы невзначай поговорю. Потом заберу ее в клинику, мотивируя интересным клиническим случаем, и типа случайно познакомлю с молодым и перспективным хирургом.

— Супер… только она ляпнет что-нибудь, и хирург сбежит.

— Не сбежит.

— Дай бы Бог. Ты, правда, это сделаешь?

— Сделаю, Ксюша, сделаю.

Сделаешь ты у меня, предатель. От кого угодно ожидала, но уж точно не от него.

На каком-то автомате возвращаюсь в спальню и накидываю белую блузку, напоминающую водолазку. Поверх нее надеваю черный бесформенный сарафан выше колен, смахивающий скорее на школьную форму. Следом идут черные гольфы и балетки. В максимально сжатые сроки рисую стрелки на глазах. Уж этим мама может быть точно довольна — крашусь я отлично. Тени, тушь, румяна, блеск для губ и девочка-конфета готова. Хотя нет, без черных любимых длинных перчаток я не я. Вот теперь — «нормальная».

Уже через полчаса, судя по специфической вывеске, я тормознула у ближайшего бара. Если быть честной перед самой собой, мне страшно. Что и кому я пытаюсь доказать — я не знаю. И только встав посередине бара, как бедная родственница, поняла, что домой до утра не вернусь. Бар работает до пяти. А сразу после закрытия я поеду дышать воздухом в парк. Вернусь растрепанной с легкими парами алкоголя. Получите вы у меня нормальную. Так получите, что будете мечтать о прошлой ненормальной.

Неуверенными шагами иду к барной стойке и присаживаюсь на свободный высокий стул. Людей вокруг много и очень, очень, очень шумно. Да, это, к сожалению, не морг.

— Мне вот этот виски, безо льда, пожалуйста. Вот в таком количестве, — указываю пальцем в алкогольную карту и начинаю бегло осматривать соседей мужского пола справа и слева.

И вдруг понимаю, что кругом одни мужики. Слева дрыщ с наркоманским лицом, косящийся на мои ноги, справа через стул гопник в капюшоне. Да и дальше контингент не самый лучший.

— Нет, нет, — резко останавливаю бармена, как только тот берется за бутылку. — Мне, пожалуйста, распечатайте новую бутылку, так, чтобы я видела. И бокал у вас в руке со следами, то ли от пальцев, то ли от чего еще. Он плохо вымыт. Будьте добры, новый, пожалуйста. Чистый. И берите его не за горлышко.

— Может быть что-нибудь еще? — нагло интересуется бармен, распечатывая при мне новую бутылку.

— Ну разве что, наливайте количество алкоголя согласно нормативам, указанным у вас в алкогольной карте.

— Обязательно, — пододвигает мне бокал, и я сразу делаю первый глоток.

Алкоголем я не разбалована. Так, изредка вино по праздникам, ну и пару раз виски. И почему-то сейчас он мне показался более уместным. Буду его медленно пить, потом перейду в зону, где смотрят футбол, ну а дальше посмотрим по обстоятельствам.

— Сколько? — резко поворачиваю голову на гопника в капюшоне, который пересел ко мне на ближайший стул.

— Вы про цену?

— Про цену. Дорого? — хрипловатым голосом произносит он, опуская взгляд на мой бокал.

— Вроде бы полторы тысячи.

— Почему так дешево?

— Почему дешево? Наоборот. Порция же маленькая. Если брать больше, то выгоднее.

— Так полторы это за сколько? Минута что ли?

— Почему минута? Можно и два часа.

— Ни хера не понимаю. Что входит в полторы тысячи? На пол шишечки что ли?

— Причем тут шишки? Вы что-то путаете. Если память мне не изменяет, виски производят из зерновой браги путем двойной перегонки и… В общем, для придания напитку вкуса и аромата спирты помещают в дубовые бочки. Но никаких шишек хмеля или тем более шишек конопли туда не добавляют, — делаю большой, обжигающий глоток виски, пытаясь поймать послевкусие. — Нет, однозначно нет никакого привкуса шишек.

Перевожу взгляд на неясного, из-за капюшона и специфического освещения, возраста мужика и застываю, осознавая как странно он на меня смотрит.

— Сколько берешь за ночь, а не за виски, — демонстративно прикладывая руку ко лбу, проговаривает он. — Во дура, — произнес тихо, но достаточно для того, чтобы своим идеальным ухом я это услышала.

— Вы приняли меня за проститутку?!

— Уже за ненормальную проститутку.

— И это говорит местный гопник?!

— Гопник? С хрена ли?

— Вот этот ваш натянутый на голову капюшон толстовки, еще и в помещении — на мой взгляд, признак гопничества, — секунда и мужик снимает капюшон, поворачиваясь ко мне лицом.

— Так лучше?

В действительности лучше. На гопника он больше не смахивает. Правда, выглядит он очень уставшим. Либо мало спит, либо много пьет, либо два в одном. Красавцем не назовешь, черты лица несколько грубоваты, но голубые глаза на фоне темных волос выглядят неплохо. Если быть честной, обожаю это сочетание. Папа имеет такой же комплект, правда волосы уже седоваты.

— Ммм… нет, — после продолжительной паузы выдаю я. — То есть да, так лучше. Но вы только что подтвердили, что скрываете свой возраст, маскируясь под молодого гопника. Вероятнее всего, вам за тридцать. Скорее всего лет тридцать пять, судя по имеющимся морщинкам на лбу и в уголках глаз. А может щетина накидывает пару тройку лет.

— Так может мне раздеться и показать зубы, для более точного определения возраста?

— Не стоит. Вы меня не привлекаете, чтобы еще и на ваше тело смотреть, — снова отпиваю глоток обжигающего напитка.

— Да что ты говоришь? Так ты не проститутка?

— Во-первых, не ты, а вы. Во-вторых, конечно же, нет.

— Странно, а похожа на все сто процентов.

Не знаю, что на меня находит, но в следующее мгновение я выливаю оставшееся содержимое бокала прямо в лицо гопника. Резко встаю из-за барной стойки и иду на выход, не оборачиваясь.

Ощущение, что моя голова утопла в чем-то мягком. И нет, к счастью, не в дерьме, судя по исходящему запаху мужского одеколона. Это совершенно точно подушка с приятной на ощупь тканью. Но запах. Запах мне незнакомый. Вкусный, но не папин и не Димин. Чей тогда? Нехотя разлепляю глаза и замираю, глядя на мужское лицо. Едва знакомое лицо… гопника! Мама дорогая, что я натворила?! Бегло осматриваюсь по сторонам, отмечая совершенно незнакомую обстановку. Закрываю и тут же снова открываю глаза, попадая взглядом на прикроватную тумбу. На часах — полдевятого. Пробежка с папой! Хотя какая к черту пробежка, когда я лежу в кровати с незнакомым мужиком?! Что я наделала? И почему я совершенно не чувствую свое тело?!

Собравшись со всеми силами, на которые я только способна, медленно заглянула под покрывало и выдохнула. На мне мужская футболка! Как я могла ее не почувствовать? Только тут же побледнела, когда протянув руку вниз, не обнаружила на себе трусиков…