Удиви меня

Глава 7

«Оставьте их себе. Судя по тому, что вы спите полностью голым, вам, возможно, нужнее. Можете даже носить, я не против. У меня много этого добра»

Отправила сообщение и тут же, не дожидаясь ответа, написала еще одно.

«Чтобы не проспать будильник, попробуйте поставить на звук мелодию — Игорь Назарук, «Криминальная Россия». Только не слушайте больше пяти секунд, пусть утро вас приятно удивит. Доброй ночи»

Поставила телефон на беззвучный режим и сразу же выключила свет. Забыть. Забыть, как страшный сон события пятницы и жить привычной жизнью. Хотя, я ничего и не помню. Может и хотелось бы узнать, как все было на самом деле, в особенности почему я оказалась без трусов, а только потом уже все забыть, но есть большое но. Этот мужчина не скажет мне правду. Будет играть как кошка с мышкой, всякий раз вводя меня в ступор, и не потому что он плохой, просто, вероятнее всего, ему это нравится. Слишком короткий срок знакомства, чтобы дать ему четкую характеристику, но вполне вероятно, что он ведет себя так со всеми. Правда, остается вариант, что приглянулась ему я, точнее его «прет» именно моя реакция на его слова и действия. Вот поэтому я ни в коем случае не буду затрагивать тему бара. Хорошо бы вообще не вестись на его провокации, но это сложно. А если призадуматься, то все у меня нормально. Даже, если и болтала я о себе всякую чушь — это не криминал. А был бы он отъявленным козлом — совершенно точно воспользовался моим полуживым телом, так что он определенно неплохой. Более того, надо бы его поблагодарить за то, что спас от возможного группового изнасилования, ну и от позора в машине… Последнее прям еще живет яркими воспоминаниями. Хотя, если подумать, Алмазов к сему процессу меня и привел, но домой все же вовремя довез. Так что все равно гранд мерси.

Кто рано встает, тот все успевает. И сегодня я — яркий тому пример. Еду приготовила, личные вещи взяла, и даже не забыла прихватить с собой, если так можно сказать — подарок. В этот раз я подготовилась от «а до я», благодаря заранее написанному списку в моем спасительном ежедневнике. Несмотря на то, что встала я в пять утра, и времени у меня было предостаточно для всего, я впервые за последнее время не захотела ничего делать со своими волосами. Хотелось быть проще, то есть никаких высоких причесок и начесов в стиле шестидесятых годов прошлого века. Почему-то сейчас, глядя на себя в зеркало, мне впервые нравится обычные выпрямленные волосы. И макияж — естественный, но в тоже время подчеркивающий глаза, пусть и не броско. Последний штрих — бальзам для губ и капелька духов на запястья. И да, как честный человек, выложила-таки все антисептики из сумки. Не обделалась же — значит буду следовать своим же обещаниям.

Уже ровно в полвосьмого я припарковалась недалеко от больницы. Хотя, если быть честной — далековато. Надо бы как-то достать пропуск, чтобы парковаться на стоянке, а не топать километр. Но всему свое время. Главное, что без авто я больше никуда. Закидываю сумку на плечо и выхожу из машины. Открываю багажник и тянусь за бумажными пакетами со своими пожитками. Только я схватилась за ручку, как получила хлесткий удар по правой ягодице. Сказать, что я опешила — ничего не сказать. Резко разворачиваюсь, забыв про пакет и натыкаюсь взглядом на… Алмазова.

— Вы охренели?!

— Ой, обознался. Прости. Был уверен, что эта попа принадлежит… заведующей лаборатории, — наигранно хватается за лоб, при этом начинает издавать звуки, напоминающие цыканье.

— Заведующей лаборатории, — задумчиво произношу я. — А что у вас так принято здороваться… по попе? Или у вас с ней настолько близкие отношения?

— Не очень близкие. Просто мне нравится ее попа. Она не против, а я за.

— Понятно. Ой, смотрите, — указываю рукой на противоположную сторону улицы. — Какое совпадение — заведующая лаборатории. Я вчера спускалась в отделении за анализами и видела эту милейшую шестидесятилетнюю женщину, маленького роста, весом в девяносто килограмм. И знаете, что-то мне подсказывает, что вы никак не могли нас спутать. Одинаковое у нас разве что — рост, да и то я, кажется, выше, но уж никак не попа.

— Надо было кого-то другого придумать, — потирая ладонью лоб, задумчиво произносит Алмазов, при этом совершенно не скрывая улыбки. — Просто мы с ней ехали в одном вагоне метро, вот она первая, кто пришел на ум. Ну ладно, мне просто хотелось шлепнуть именно тебя. Если бы не пигментное пятно на твоей ноге, я бы не признал, что это ты. Прическа другая и машина. В жизни бы не подумал, что ты водишь авто. Как тебе дали права?

— Как обычно. Только в отличие от некоторых, я сдала экзамен с первого раза, ничего не заплатив. Да, и такое бывает, Сергей Александрович, — беру свои пакеты в руки. Закрываю машину и разворачиваюсь, попадая взглядом на пакет в руках Алмазова.

Мне впервые хочется бестактно засмеяться. Пакет — старый, потертый, на нем даже имеется дырка, хорошо хоть не огромных размеров. А сам Алмазов в белой облегающей футболке, джинсах и кроссовках. Одежда точно не дешевка. Ну как можно было взять такой пакет?!

— Ты знаешь, что машину можно поставить непосредственно перед больницей? Топать меньше придется.

— Можно, но после двенадцати обещают снова жару и солнце. Не хочу ее перегревать. Я берегу свою машину, а здесь тенек. А учитывая, что я на нее не заработала и это родительский подарок — беречь надо в два раз тщательнее.

— Все, все, я понял, не занудствуй. Пойдем, — выхватывает из моих рук пакеты. — Ты, кстати, чего приперлась в такую рань? — оглядывается назад, когда понимает, что я за ним не успеваю.

— Я люблю приходить пораньше, чтобы все успеть. А вы? Кто сказал, что любит поспать подольше?

— Меня твоя музыка разбудила. Я обделался от страха, ну и как-то потом не смог заснуть.

— Врете, — наконец равняюсь с ним.

— Вру. У меня сегодня важное мероприятие, поэтому мне надо закончить, если не в положенные рабочие часы, то хотя бы в пять. Это максимум. Я тебе подарок, кстати, принес. Но подарю его только в конце рабочего дня, чтобы ты открыла его в спокойной обстановке.

— А с чего вы мне решили его подарить?

— Как это с чего, нравишься мне, вот и дарю.

— Нравлюсь? Так вы поэтому меня шлепнули по попе? Потому что я вам нравлюсь?

— Она еще спрашивает. Ну, конечно, нравишься, раз я тебя подвез до дома, тогда как у меня трубы горели в другом месте, — как ни в чем не бывало бросает он.

— В каком?

— Давай оставим некий флер таинственности в наших отношениях, — отшучивается Сергей Александрович, подталкивая меня первой к пропускнику. Сказать что-нибудь колкое в ответ про «наши отношения» я просто не успела. Стоило только выйти снова на улицу, как начался сильный дождь.

Молча беру один из своих пакетов, достаю оттуда зонт и открываю под цепким взглядом Сергея Александровича.

— Можете встать ко мне под зонтик, он большой.

— Супер. Я загадал, если сама предложишь встать под зонтик — у меня будет секс в течение двух недель. А если не предложишь — не будет. Фух, прям от сердца отлегло. Суй свою руку в мою руку. Точнее в дырку. Так удобнее топать.

— Совать будете вы, если загаданное с зонтиком окажется правдой. А я и так дойду, — и без того касаемся друг друга плечами. Явный перебор.

— Ну я надеюсь, окажется правдой. Ты как, не против?

— Не против чего?

— Секса.

— Почему я должна быть против?

— Да кто ж тебя знает, — усмехаясь, произносит Алмазов и как только мы сворачиваем к корпусу, он поскальзывается на мокрой земле.

— Эбонит твою мать, поскользнулся!

Знаю, что смеяться, когда кто-то падает, тем более так открыто — дурной тон, но ничего не могу с собой поделать. Меня даже не смущает, что один мой пакет оказался в грязи. Вид Сергея Александровича, который приподнимается с земли, с грязной рукой и не менее грязной левой штаниной джинсов — вот оно самое интересное.

— Ну наконец-то. Я уж думал, что ты не умеешь улыбаться, не говоря уже о смехе.

— Простите, что смеюсь, это очень бестактно с моей стороны, но… ничего не могу с собой поделать.

— Прощаю. Мне так нравится больше. Пойдем, надо это дерьмо смыть с руки. Штанину мне простирнешь?

— Я вам не жена, чтобы что-то там стирать. Так что, конечно же, нет.

— А за двести рублей?

— Нет, — ускоряю шаг, в ответ на его «предложение».

— За триста?

— Нет, — тихо произношу я, еле сдерживая улыбку.

— Пятьсот, — совершенно серьезно произносит он, открывая дверь в корпус.

— Нет.

— Тысяча — мое последнее слово. Если нет — твоим трусам и тебе придется не сладко.

— Да хоть кисло.

— Ну смотри, Полина Сергеевна. Я добрый, но мстительный.

— Мстите.

— Мстю.

Не знаю, как этому мужчине удается перевоплощаться в течение какого-то часа от полного «Серожи» до солидного Сергея Александровича. Но факт налицо — джинсы простирнул и нет, не надел мокрые, а переоделся в чистый и идеально отглаженный белый медицинский костюм. Никогда бы не поверила, что у него в наличии не один халат, а еще и костюм. И оба чистые и отглаженные. Мой «подарок» в виде кактуса, забирающего негативную энергию, который я сразу же поставила на рабочий стол, он не оценил. Вообще, после того, как мы вошли в ординаторскую его как будто подменили. Слишком серьезный. Полный диссонанс с тем, кого я встретила на улице. Но если быть объективной — так лучше. Он сразу же, не дожидаясь начала официального рабочего дня, загрузил меня работой. Неприятной. Можно сказать — муторной, а именно заполнение медицинских актов для военкомата. От руки… Не на компьютере, а от руки! Бред какой-то.

— Просто тупо переписываешь мою историю болезни. Жалобы. Анамнез. Данные объективного обследования — кратко. Не надо писать все подряд. Этого малолетнего гондураса с подозрением на какой диагноз к нам направили?

— Гипертоническая болезнь. Артериальная гипертензия.

— Ну так вот, везде пиши кратко, кроме сердечно-сосудистой системы. Данные лабораторных исследований — тоже кратко. Когда дойдешь до инструментальных исследований, пишешь — протокол суточного мониторирования артериального бла бла бла от такого-то числа прилагается. Тоже самое с ЭХОКГ, и УЗИ брюха. Пожалуйста, без единой ошибки. Лучше не торопись. Спрашивай в процессе, если есть вопросы.

— Хорошо. А в заключении что писать?

— Брехун обыкновенный.

— Ну я серьезно.

— Да я тоже серьезно. Здоров он, Полина. Так и пишешь — здоров. Шевелись, крошечка. Сегодня эти гондурасы еще набегут. Покажу, как их принимают. И помни, в пять — я должен отсюда свалить. И ты тоже.

Молча кивнула и принялась заполнять акт. В действительно это оказалось сложно, просто потому что боялась ошибиться, от того и заполняла все медленно, пока Алмазов бегал по отделению. Вернулся он только тогда, когда началась «пятиминутка». Прошел как ни в чем не бывало в ординаторскую, присел рядом со мной за стол и уткнулся в историю болезни. Молча пододвинул мне ежедневник, ткнув пальцем в выписку и начал исправлять лист назначений. И только спустя несколько секунд, соизволил оторваться от стола и развернуться ко всем передом, положив на колени историю болезни. При этом дышит тяжело, то ли от того, что реально носился по отделению, то ли от того, что в ординаторской слишком душно и влажно. Краем глаза замечаю, как заведующая смотрит на уткнувшегося в историю болезни Алмазова, и понимаю, что возможно он не шутил. Смотрит она на него действительно странно. Может и вправду имеет на него виды. Я так засмотрелась на заведующую, что пропустила момент, как Алмазов достал мои… трусы и начал ими протирать свой лоб.

— Фух, жарко, — шепчет слишком близко от мне, а потом протирает ими свой нос.

— Я их так-то носила, — шепчу ему на ухо, сжимая от злости кулаки. Фу, мерзость какая.

— Я их так-то постирал в первый день, вместе со всеми твоими шмотками. Вкусно пахнут, — тихо проговорил в паре сантиметров от моего лица, при этом едва заметно улыбаясь.

— Хорошего вам трусонюханья.

Ничего не ответил, снова уткнулся в историю, закусив губу, и продолжил что-то заполнять.

— Сергей Александрович, у вас кто на выписку?

— У нас Зотников и Куприянов из восьмой палаты, — уверенно произношу я. — И Мудаченков — из вип палаты.

— Кто еще раз из вип палаты? — кривясь, произносит заведующая.

— Мудаченков.

— Полина Сергеевна просто не разобрала мой почерк, — улыбаясь, произносит Алмазов. — Мельников выписывается.

Ну паскуда… Какая же ты паскуда.

— Кисло, Полина Сергеевна, кисло, — шепчет мне на ухо. — А могло бы быть сладко, постирай ты мне штанину.