Удиви меня

Глава 20

Сказал бы шутит, так ведь нет же — упорно пялится на мой пах. Приплыли, блин. Ну в принципе закономерно. Напоил сам? Вот и расхлебывай тоже сам.

— У вас красивый потолок, — неожиданно бросает Полина, потянувшись за бутылкой вина, которую я перехватываю и отодвигаю от нее подальше. Девчонка хмурится и тут же натягивает на лицо искусственную улыбку. — Светильники очень интересные, — поднимает голову вверх, скользя взглядом по потолку. — Красиво. Штаны не снимите? — резко переводит на меня взгляд.

— Не сниму.

— Почему?

— Если сниму, то я тебя трахну. Оно тебе надо?

— Ну может и надо, но справки нет. А можно интимный вопрос?

— Давай.

— А сколько у вас там на самом деле сантиметров?

— Не знаю, — тихо произношу я, наблюдая за тем, как Полина сверлит взглядом мой пах.

— Врете. Все мальчики измеряют свое хозяйство.

— Так я уже давно не мальчик, Полиночка. С детства все выросло.

— Скажите спасибо, что в вашей жизни появилась я, — резко встает с дивана и идет в сторону кухни. Даю руку на отсечение, что придет с линейкой. Уж этого добра у нее в канцелярском футляре точно хватает.

Нет — ошибся. Вместо линейки — сантиметровая лента, что в принципе недалеко от первого.

— Снимайте штаны, Сергей Александрович. Я измерю.

— Без перчаток? — специально поддеваю я.

— Ой, я как-то об этом не подумала. Сейчас из сумки достану.

Шутит? Нет. Действительно снова уходит на кухню только уже за перчатками. И стоило Полине вернуться в этих долбанных перчатках, я понял, что еще немного, и фантазия отхлестать ее бледную задницу до красных отметин — станет реальностью.

— А вы не спустите штаны?

— Нет.

— А мне можно?

— Нет.

— Почему? — вполне серьезно, ничуть не наигранно интересуется Полина.

— Потому что, если в течение десяти секунд ты не снимешь перчатки, не сядешь на диван и не приступишь к еде, я отобью тебе задницу. И я не шучу, Полина.

— Вы не сделаете этого.

— Потому что меня накажет папа всея Руси? Я прям боюсь. Уже от страха лужу наделал.

— Не надо так говорить о моем папе. Мне не нравится ваш пренебрежительный тон. И вообще, — плюхается на диван, скидывая перчатки. — Неужели так жалко показать свое хозяйство? Меня терзают смутные сомнения, что у вас там… все очень маленькое и вы просто трусите. А двадцать пять сантиметров на плавках — это просто попытка привлечь к себе внимание, чтобы как-то скомпенсировать недостаток. Богатые пузатые дядьки покупают себе большие машины, потому что вот так они компенсируют маленький член, а вы, возможно, вместо машины… ну сами поняли. Леопольд, выходи подлый трус, — наклоняясь к моему паху, хихикая произносит Полина. — Выходи, давай, Леопооооольдушка.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Полина с улыбкой на губах, а вот меня совершенно не тянет улыбаться. То, что она девочка неглупая, я в очередной раз убедился буквально через пару секунд, когда несмотря на гуляющий в крови алкоголь, она четко уловила смену моего настроения и резко привстала с дивана. Вот только моя реакция всяко быстрее, чем ее. Мгновение и я схватил ее за запястье, рывком притянул к себе и уложил животом на колени. Может я и не рассчитал силу, судя по возмущенному воплю «Больно же», но в какой-то момент стало абсолютно все равно.

— Даже, когда человек вусмерть пьяный, у него должен срабатывать инстинкт самосохранения. Ты не настолько пьяна, Полина, чтобы не понимать возможные последствия своих слов, — на одном дыхании произношу я, задирая юбку ее платья.

— Только посмейте меня ударить! Я вам потом такое сделаю… такое…

— Тема членов остается нераскрытой, но ты ее и не раскроешь, если какому-нибудь мужику скажешь то, что только что говорила мне. Это я добрый и просто отобью тебе жопу, а другой трахнет в эту самую задницу, чтобы на практике поняла какой размер. Поэтому запоминай. Никогда, — по слогам проговариваю я, стягивая с нее трусы. — Никогда, Полина, не говори таких слов. Даже самому неказистому ботанику. Он, несмотря на никчемный внешний вид, может весьма изощренно отомстить. Причем значительно позже, когда ты этого уже не будешь ждать.

Замах и первый, совершенно точно болезненный, удар по ягодице последовал сразу после моих слов.

— Ай, — взвизгивает от неожиданности. — Ну все, вам конец! — начинает брыкаться, еще больше подстегивая меня к ударам по заднице. Секунда и удар с неменьшей силой по второй ягодице, от чего Полина начинает еще громче орать.

— Перед тем как говорить — надо всегда хорошенько подумать. И, кажется, я тебе уже говорил сегодня на пляже — твоя проблема в том, что ты мнишь себя выше и умнее других. Только вот на деле это не всегда так. Я не девочка, чтобы вестись на твои слова и спускать штанишки, чтобы что-то тебе доказать, — очередной хлесткий удар по Полининой заднице, от чего та напрягается и с новой силой пытается вырваться.

— Хватит! Мне больно!

Каюсь, я испытываю самое что ни на есть наслаждение, нанося удары по ее заднице. В особенности, когда кожа на ее ягодицах приобретает красный оттенок. На самом деле я действительно бью больно, по крайней мере, как минимум неприятно. И сам не понимаю на что так злюсь. Я ведь и до ее прихода ко мне знал какая она, это не новость, как и слепое поклонение папаше. И так было ясно, что с этим серьезная проблема. А может быть все куда проще и у меня выпал шанс оголить ее задницу и сделать то, что… просто хотелось. Как только до меня дошло, что Полина всхлипывает, а я улыбаюсь, я мигом натянул на нее белье и просто дал слезть с моих колен.

Возможно, я извращенец, но сейчас, смотря на ее чуть растрепанные волосы, вздымающуюся от злости грудь и сжатые в кулак ладони, я испытываю что-то вроде… наслаждения. Да, мне определенно нравится злая Полина.

— Я тебя только что лишил шлепачной девственности. С почином, Полька, — привстаю с дивана и подхожу к тяжело дышащей Полине. — Ладно, обещаю бить по попе только по делу. А теперь успокойся, присядь на диван и давай мирно побеседуем.

— Со мной так нельзя обращаться.

— Буду иметь в виду. Присядем?

— Пошел ты в задницу, понял?! — толчок со всей силы в грудь, на что я даже не шелохнулся, чем еще больше вывел Полину из себя.

— Все, все, предлагаю мир. Для кого мы готовили? Сыр скоро остынет. Давай поедим, пожалуйста.

Если честно, я не ожидал, что после моих слов Полина сядет на диван и, не дожидаясь меня, начнет есть. Я был уверен, что она развернется и покинет квартиру, громко хлопнув дверью. Но вместо этого она без церемоний наливает себе вино и, совершенно не стесняясь моего присутствия, продолжает есть.

— Вкусно? — осторожно интересуюсь я, на что Полина молчит, но прекращает есть. Закрывает глаза и откидывается на спинку дивана.

— Дурацкий день. Ты унизил меня дважды за каких-то несколько часов. Сначала в лесу, теперь еще и отшлепал. Я не успокоюсь, пока не отомщу, — серьезно произносит она, открыв глаза. — Снимай штаны.

— И ты меня отшлепаешь? — не сдерживая смеха, произношу я. — Так, что-то я протупил, ты по-прежнему что ли хочешь познакомиться с моим членом? — вместо ответа Полина молчит, прожигая дыру в моем паху. И смех, и грех. — Полин, прием. О чем ты сейчас думаешь?

— О том, что как же жаль, что у меня нет члена, я бы с радостью пописала бы им на тебя в лесу.

— Ладно, давай так. Штаны я снимать не буду, но разрешаю сделать мне что-то нехорошее, если тебе станет легче. Ну это не значит, что меня можно скидывать с девятого этажа или херачить бутылкой от вина.

— На колени.

— Ух ты ж, блин. Неожиданно. Нет, дорогая, ты еще даже не в статусе моей девушки, чтобы я становился перед тобой на колени.

— На колени. Я хочу сесть к тебе на колени. Хотя формулировка не совсем верна, — задумчиво произносит Полина, в очередной раз включая голову. — Технически, я сажусь к тебе на бедра, но почему-то все говорят на колени. Короче, я хочу к тебе на колени или бедра, в общем ты понял.

— Ммм… ну раз так хочется, тогда забирайся, — то ли на меня так действует внезапный переход на «ты», то ли любопытство, но я с легкостью даю ей карты в руки, чем Полина и пользуется, усаживаясь на меня. Интересно, она осознает насколько открыта и провокационна ее поза, особенно в платье.

— Я пьяная, — неожиданно произносит Полина.

— Я знаю.

— Но не настолько, чтобы не понимать, что я делаю, — быстро добавляет она, начиная на мне ерзать. И делает это она не в попытке найти более удобную позу, маленькая сучка делает это специально. Ай да, Полина. — За то, что ты меня унизил…

— Ты меня возбудишь, но не дашь, ты это хотела сказать? — фиксирую руки на ее талии, чуть сжимая, но она все равно продолжает на мне ерзать.

— Да. Но хочу поговорить о том, чего не спрошу на трезвую голову, потому что будет стыдно.

— Про что?

— Про член, что же еще.

— О, так мы вернулись к нашим маленьким вопросам?

— Ну пусть будет — да. Мне очень интересно.

— Окей. Не елозь на мне хотя бы во время вопросов.

— Хорошо, сейчас я просто сижу, — и действительно замирает, закидывая руки мне на шею. — Фишка не в том, что я пьяная, правда. Просто сейчас я могу это спросить, а трезвой нет. Вот всем женщинам интересно, и я не исключение, как у вас там, у мужчин, все устроено в реальности. Только хочу правдивый ответ, а не так, как описывают в книгах. Как вам вообще живется с членом? Он тебе не мешает? Ну во время ходьбы, допустим.

— Мешает, если вместо трусов — писюнотерка.

— Писюнотерка? — усмехаясь, произносит Полина, прикладывая одну ладонь ко рту. — Это что такое?

— Это типа узкие трусы.

— А в других случаях не мешает, ну если удобные трусы?

— Не мешает, я его к ноге скотчем приматываю.

— Ну я же серьезно.

— Мешает, когда ногу на ногу закидываешь.

— Ммм… точно. Мужчины всегда сидят с широко расставленными ногами. Ужасно, кстати, выглядит. И очень много места занимают в транспорте. А когда в туалет ходишь не мешает? Я имею в виду не по-маленькому.

— Полина, бл*дь, — усмехаюсь в голос, утыкаясь ей в шею.

— Ну что такого-то?

— Нет, не мешает, — шепчу ей в шею, а сам только сейчас осознаю, что она не дергается и не вскакивает с колен с визгом «надо помыться».

— А вот когда он встанет? Я поеложу и все прям сразу? Сколько по времени? Ну десять секунд, двадцать?

— По-разному. Может и столько хватить.

— А еще можно спросить очень важный момент?

— Жги.

— Мужчины периодически держат руку в трусах. Вот твой коллега, отчество которого я все время забываю, постоянно там чешет. Можно подумать у него лобковые вши, так ведь нормальный с виду.

— Он яйца поправляет, а не чешет что-то там.

— Ну зачем их поправлять так часто?

— Трусы неудобные надел. Либо слишком широкие и они болтаются, либо наоборот — писюнотерки. Еще вопросы есть?

— Есть. Тоже важный. Я знаю, что мужчины не всегда способны контролировать эрекцию, а что делать, если в самый неподходящий момент он встанет.

— Прикрыть. И свалить подальше.

— А балерун?

— Что балерун?

— Что делать балеруну, если в неподходящий момент, к примеру, на концерте, у него там что-нибудь пережмет. Или даже хуже — встанет. Вот ты балерун. И с тобой это случилось. Что ты сделаешь?

— Я вернусь в день, когда решил идти в балеруны и скажу: «Мама, не отдавай меня туда, мне пипиську пережмет».

— Жаль, что правду в этом вопросе я так и не узнаю.

— Полин, какова цель таких вопросов?

— Узнать ответы, какова же еще?

— Почему-то у меня ощущение, что ты это делаешь с другой целью?

— Какой?

— Ну, например, усыпить мою бдительность и сделать что-нибудь… чего я не жду.

— Возможно, так оно и есть. А возможно, я сама не знаю, чего хочу. Отомстить за шлепки сейчас у меня точно не получится, — закрыв глаза, тихо произносит Полина. — Просто поелозить?

— Ну без возможности разрядки — это то еще наказание.

— Но не настолько существенное, как отбить мне попу. Надо что-то делать, — вполне серьезно произносит она, открыв глаза.

— Полин, ты напоминаешь мне сейчас ребенка.

— Ребенка, которого кое-кто хочет, — долго смотрит мне в глаза, а потом неожиданно наклоняется ко мне и прикусывает мою губу.

— Ты зачем меня укусила?

— Не знаю. Просто захотелось, — вполне серьезно произносит Полина, хватаясь за мою футболку. — Я хочу тебя потрогать.

Нет, она не спрашивает разрешения. Она просто стягивает с меня футболку. И будь на месте Полины кто-либо другой, я бы не придал этому никакого значения. Но это не любая другая. Это Полина, которая без антисептика ничего не потрогает. Сейчас же я как мальчишка, наблюдаю за тем, как она проводит ладонями по моей груди.

— Мистер торс. Не могу не признать, тело у вас, Сергей Александрович, красивое.

— У вас?

— Ну, у тебя. Сути не меняет, — шепчет мне в губы. — А Леопольд уже вышел на прогулку? — устремляет взгляд вниз.

— Снова хочешь по жопе?

— Нет, — шепчет мне в уголок рта и тут же снова болезненно прикусывает за нижнюю губу. Хотелось бы ее как следует одернуть, но на этом Полина не останавливается, она начинает ее посасывать. — А ты не собираешься подключаться? Я что, должна сама совать язык в твой рот?

— Ну для разнообразия сунь ты первой.

— Сунь ты первой? — усмехается мне в губы, начиная откровенно на мне елозить. — Нет, я не умею, — возразила шепотом и начала целовать мою шею.

Сказать, что я охренел — ничего не сказать. Понимаю, что за нее сейчас говорит алкоголь и тем не менее мне это нравится. Правда, плохо то, что ее поглаживания и несмелые поцелуи в шею меня заводят. Головой понимаю, что надо все прекратить, отсадить ее, а еще лучше уложить спать, но хочется совершенно другого, что я и демонстрирую ей, а заодно и себе, сжав обеими руками ее горящие от моих шлепков ягодицы. В следующую секунду меня вновь отрезвляет Полинин укус, правда, уже в шею.

— Я тебя сейчас накажу.

— Попробуй, — дерзко бросает мне, накрывая мои губы своими.

Несмело скользит языком, опаляя кожу горячим дыханием, и тут я понимаю, что ее действия заводят похлеще самых опытных девиц. Ласкаю в ответ языком ее рот, а сам осознаю, что еще немного таких ласк, и сейчас все действительно может закончиться сексом. Хуже всего то, что Полина и не думает останавливаться, более того, ее движения языка становятся все увереннее. Не знаю, в какой момент все превратилось в какой-то бешеный танец. Мы целуемся как ненормальные, остервенело сминая губы друг друга. И я сам не понял, как в ответ начал кусать Полинины губы. Пи*дец какой-то. Это было последней связной мыслью, перед тем как я повалил Полину на диван…