Удиви меня

Глава 39

Как только закрылась дверь спальни, быстро вылезаю из шкафа и наспех принимаюсь натягивать на себя одежду. Руки горят от того, как сильно хочется отбить Полинину задницу. Но какие-то считанные секунды и совершенно несвойственное для нее «прости меня» напрочь выводит из равновесия. Мне ведь это не послышалось?

— Я — урод, — совершенно серьезно продолжает она, наконец-то, поднимая на меня взгляд. Если мне и хотелось хотя бы иногда видеть в ней присущие большинству девушкам черты, например, такие как хрупкость, то сейчас смотреть на то, как она вот-вот заплачет — такое желание кануло в Лету. Равно как и бить ее задницу. — Что я наделала? И что теперь обо мне подумают папа с мамой? За что я так с Димой? Он ведь хороший. А с тобой? Я бы умерла от стыда, если бы оказалась на твоем месте, — вот это совершенно не то, что я ожидал от нее услышать. Обвинения за то, что выложил ее отцу свою правду — да. «На этом наши отношения закончены, Алмазов, убирайся из моей комнаты» — вдвойне да. Но вот это — точно нет. — Ну скажи хоть что-нибудь, Сережа. Ты хочешь меня убить, да?

— Нет, убить не хочу. Жопу хотел тебе отбить, но передумал.

— Что теперь будет? — растерянно бросает она.

— Мы все умрем. Я же уже как-то говорил.

— Сейчас это вдвойне не смешно. Хотя как раз умереть сейчас — самое то. Кем я теперь выгляжу в папиных глазах? И что теперь будет, мамочки, — вновь хватается за голову, принимаясь раскачиваться на кровати. Что у нее сейчас творится в голове — можно только догадываться.

Подхожу к комоду, беру первое попавшееся белье и возвращаюсь к Полине. Наклоняюсь вниз и беру ее за щиколотку.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь надеть на тебя трусы. Или ты хочешь спуститься вниз голожопиком?

— Я ничего не хочу, Сережа. Хочу исчезнуть. А давай через окно выберемся? Как в кино показывают. Простыню спустим вниз.

— Полин, ты совсем что ли ку-ку? Поднимай давай попу, — ощущение, что я одеваю маленького, совершенно непонимающего окружающий мир, ребенка.

— Я не смогу посмотреть маме с папой в глаза. Давай сбежим через окно, а через пару дней я вернусь, когда все уляжется, — хватает меня за руку и буквально умоляет взглядом. Да, кукушечка и вправду малость поехала.

— Нечему тут улягиваться, уложиваться… улаживаться. Тьфу, блин, ты поняла. Короче, все нормально, подумаешь, маленький казус. У тебя нормальные родители, мама вообще мировая. Да и отец твой не такой уж страшный, как рисовало мое воображение. Конечно, он… удивлен, ну тут каждый был бы удивлен увиденному. Все он примет, никуда не денется. Ты себя сейчас тупо накручиваешь. Прекрати себя так вести, иначе… я на тебя пописаю.

И нет, после моих слов Полина не отталкивает меня, не обзывает, не говорит ни слова и ведет себя так, словно реально кто-то умер. Отхожу от нее и беру первое попавшееся платье из многострадального шкафа. И так же молча, не выказывая никакого сопротивления, Полина дает мне на себя его надеть.

— Представь, если бы твои родители вошли в момент, когда мы бы занимались сексом. Представила? — вынимаю из ее волос перья. — Вот это был бы позор. Я бы на твоем месте тоже свинтил через окно вместе со мной в придачу. А это — ерунда. Пустячок, над которым потом мы не раз посмеемся. Ты меня слышишь?

— Слышу, — шумно сглатывая, произносит Полина. — Просто у меня все должно было быть не так. Такое могло случиться с Аней, мамой, да с кем угодно. Но не со мной. У меня должно было быть все по-другому. Как же так получилось, Сережа? — да, пожалуй, я не любитель женских слез. Видеть бегущие мокрые дорожки по щекам Полины — не самое приятное зрелище. Жалко ее сейчас, черт возьми, хотя жалеть-то в общем-то и нечего, учитывая, что в шкаф загнала меня именно она.

— Все куда проще, Полинка-костлявая малинка, ты похожа на своих родственниц куда больше, чем думаешь, — вытираю ее мокрые щеки. — Просто тебе это не нравится, вот ты и пытаешься это отрицать. У тебя был просто говнодень, и все потому что ты наступила утром туда, куда не стоило наступать. Но учитывая, что официально уже новый день — выдохни и забудь обо всем. И да, не думал, что когда-нибудь это скажу, но, будь добра, попроси злюку, стерву и сухаря проснуться прямо сейчас. Вынужден признать, что полностью размякший сухарь — это не твое. Вот совсем не твое. Выдохни, Полин, все будет хорошо, ну насколько это возможно в наших реалиях. Подумай о том, какая у людей реально бывает в жизни жопа, а тут всего лишь моя голая задница.

— Но ее же никто не видел. Ведь не видел? В смысле ни твою попу, ни…

— Не видел. Я вообще-то прикрывался, пока ты глаза в пол прятала.

— Это хорошо, что не видели.

— Пойдем вниз, немного поговорим, в частности я пообщаюсь с твоим папой, иначе никак, потом ты ляжешь спать, и завтра все будет хорошо. Ты главное в какашки больше не вляпайся.

— Стой, — уже у самой двери одергивает мою руку. — Не надо говорить с папой. Ты и так сказал ему то, что не надо было. Его это обижает и это не так на самом деле, я не преклоняюсь перед ним. Зачем все так передергивать?

— Да, конечно, это не так на самом деле, — выдаю я, совершенно не скрывая иронии в голосе. — Я поговорю с ним только лишь о том, что у меня серьезные намерения на твой счет. Все. В каких позах я трахаю его дочь, мы обсуждать точно не будем.

— Прекрати.

— Я пытаюсь привести тебя в чувство, чтобы ты включила привычную Полину. Соберись, тряпка.

— Я — не тряпка!

— Не хочу тебя расстраивать еще больше, но сейчас ты как тряпка или унылая какашка. Перестройся, пожалуйста, — чуть сжимаю ее плечи. — Это как в любом коллективе на новом месте, как поставишь себя, так тебя и будут дальше воспринимать.

— Ты серьезно? Мои родители видели тебя голым в шкафу! Это же… да лучше бы я оставила тебя просто в кровати. Позорище. Что же я натворила…

— Я тебя сейчас поставлю на колени и заставлю мне отсосать, — жестко произношу я, наблюдая за тем, как меняется ее лицо. — И душ я перед минетом не приму.

— Ты дурак что ли?! — возмущенно произносит Полина, нахмурив брови. Ну наконец-то.

— Я в шкаф залез? Залез. Ты мне обещала сделать то, что я хочу. Или ты сейчас приходишь в свое привычное состояние, или будешь делать мне минет. Голой. На коленях.

— Облезешь, — привычным для себя тоном бросает Полина и выпрямляет плечи.

— Ты немного оговорилась — оближешь. Ну?

— Ладно, я сейчас приду в себя, — закрывает глаза и делает шумный глубокий вдох. — Все.

Открывает дверь и резко тормозит, как только мы выходим из спальни.

— Стоп. Аня реально проходила у тебя ординатуру? Ты ведь не был удивлен, когда ее увидел?! Или был? Я не видела твоего лица.

— Проходила. И нет, я не был удивлен. О вашем родстве я узнал, когда по чистой случайности увидел инстаграм твоего брата, как раз после того, как он встретил тебя у больницы. Там я и увидел Аню и тебя. И это у нее я узнал, куда ее семья любит ездить купаться. Я ни слова ей не говорил о том, что я с тобой знаком. Просто позвонил с дурацким вопросом, где можно искупаться.

— Что-то это очень подозрительно выглядит.

— Не ищи проблем там, где их нет. Пойдем, — беру ее за руку, и мы вполне мирно спускаемся вниз. Правда, в полной тишине и с полным ощущением, что сейчас она сбежит.

На столике в гостиной, там, где еще недавно валялись те самые коробки от пиццы, пустая бутылка вина и еще какой-то мусор, стоит бутылка шампанского, четыре бокала, оливки и тарталетки с икрой. Да, Полина по гостеприимству пошла не в мать. Совсем не в мать, которая с улыбкой на лице возвращается к столику с бутылкой вискаря и коробкой конфет. Отец семейства с совершенно непроницаемым лицом пододвигает маленький диван к столику и ставит его напротив большого.

— А чего вы стоите, Полина? Присаживайтесь. В ногах правды нет. Кто-то уже в шкафу настоялся, — жестом указывая нам с Полиной располагаться, предлагает отец семейства.

Как только мы садимся напротив троицы, застукавшей нас в спальне, Полина резко тянется к единственному стакану с соком и залпом выпивает его содержимое.

— Поля, а ты знаешь, что если выпьешь из одной посуды с беременной, то скоро залетишь? — с улыбкой произносит Аня, как только Полина ставит стакан на столик.

— А ты знаешь, что беременным с отекшей голенью не надо жрать икру на ночь и в двенадцать ночи надо быть дома с мужем и ребенком, а не просиживать своими пятками чужой диван? — чуть ли не сплевывает Полина в сторону Ани.

— Понятно. Бесишься, что я про Диму сказала? Ну извини, надо было мне как-то подмигнуть или дать знак.

— Девочки, не надо ссориться, — вмешивается Ксения в их перепалку.

— Мы не ссоримся, мам. А вообще, если бы я случайно не сказала про Диму, мы бы все не познакомились с Сергеем Александровичем. Кстати, можно я вас на ты буду звать в связи со сложившимися обстоятельствами? — переводит взгляд на меня.

— Можно, Аня.

— Здорово. Кстати, вы очень красивая пара.

— Согласна, — тут же подает голос Ксения. — Давайте все выпьем, и я разряжу обстановку небольшим рассказом о нашей семье. Сережа, в смысле мой Сережа, открой шампанское и разлей по бокалам. Пожалуйста, — добавляет с нажимом, на что мой тезка нехотя, но все же берет бутылку, при этом смотрит ни на меня, ни на шампанское, а на Полину. Та в свою очередь тоже смотрит на папочку. Смотрит и молчит. Отчего-то желание отбить ей жопу вернулось с новой силой. — Пьем все до дна. Если кто-то оставит хоть каплю — я обижусь. Ну и это плохая примета. А Вам, Сережа, все равно нельзя за руль, учитывая, что вы пили вино. Так что сегодня вы остаетесь у нас с ночевкой. За приятное знакомство, — поднимает бокал вверх и тут же выпивает залпом содержимое.

Самое удивительное то, что залпом выпивает не только она, но и ее муж, и Полина. Я, посмотрев на это, делаю то же самое.

— Людям всегда проще общаться, когда у них есть какие-то общие тайны, — закидывая в рот оливку, произносит Ксения. — И для того, чтобы мы все расслабились и каждый чувствовал себя одинаково, я расскажу что-нибудь этакое о нашей семье. Сережа, подлей всем шампанское. Давайте начнем с главы нашей семьи. Хотя, нет… им закончим. Начнем с Маши. Это Полинина…

— Старшая сестра, психолог, которую вы воспитывали как родную, — заканчиваю я.

— Точно! А вы хорошо проинформированы.

— Ну я интересуюсь не только тем, чтобы затащить вашу дочь в постель, как думает ваш супруг.

— Думаю именно так он и думает. Ладно, вернемся к Маше. Знаете, как произошло знакомство нашей семьи с ее будущим мужем?

— Нет.

— Очень занимательно. В семнадцать она привела в дом моего бывшего ухажера. Нет, нет, между нами ничего не было, ну разве что Сережин будущий зять однажды засунул мне в рот свой язык не по моей воле. Представляете, что мой муж сделал с ним, после того как узнал, что он крутит любовь с его старшей дочерью?

— Боюсь даже представить.

— Он разбил ему нос. Но самое удивительное было после.

— Отрезал его хозяйство?

— Нет. Он дал добро на их женитьбу. Уже двадцать лет прошло и ничего — прекрасно себе живут, более того, мой Сережа, хоть и делает вид, что его не любит, на самом же деле любит его даже больше, чем мужа Ани.

— Ксюша, а ничего, что я здесь сижу? Может нам всем выйти, и ты лично пообщаешься с Сергеем номер два?

— Не передергивай, Сережа.

— Папа? Ты что реально Сашу любишь больше моего Ильи?! — нервозно интересуется Аня.

— Я вообще никого не люблю из вышеперечисленных индивидов.

— Так все, Аня, не о твоем Илье речь. А хотя, нет, кстати, о тебе-то и пойдет речь. Знаете, Сережа, как мы познакомились с ее будущим мужем? — качаю головой, на что Ксения еще шире улыбается. — У нее угнали машину, когда она решила поехать отдыхать с друзьями. И вместо того, чтобы позвонить родителям и сообщить об этом событии, она попала в деревню к своему будущему мужу. И познакомились мы только через несколько недель в сарае. А знаете, что они делали в этом самом сарае?

— Мама! — вскрикивает Аня.

— Хорошо хоть не успели раздеться догола, — продолжает Ксения, ничуть не обращая внимания на Аню. — Так что сегодняшнее знакомство — это просто еще один случай в нашей семье, ничуть не отличающийся от других. Не переживайте. Сережа, а вы что любите вино или шампанское?

— Виски.

— О, Сережа тоже. В смысле, мой Сережа. Кстати, о нем самом, — кладет руку ему на бедро. — Вот, например, мой муж, когда ему было восемнадцать, решил снять со своим другом проституток. Сереже из двух досталась страшненькая и жирная. Так вот, когда эта свинка решила залезть на моего будущего мужа, он скинул ее с себя. Да так, что та ушиблась и Сереже пришлось оплачивать ее лечение. А это я к чему говорю, дорогой? — переводит взгляд на мужа.

— К тому, что кто-то сегодня получит люлей? — впервые за минувшие полчаса, которые кажутся мне реально вечностью, Полинин отец улыбается.

— Нет, дорогой, не получит. Это я к тому, что все мы тут не святоши собрались. И у каждого есть за что ему чуточку стыдно или неловко. Понимаешь, Поль? — резко переводит взгляд на Полину. А та как была в загрузе, так и осталась. Руку даю на отсечение, что все, о чем она думает, так это о личном разговоре с папочкой. — А может ты нам расскажешь кратенько, как вы познакомились? — смотрю на Полину и у меня снова возникает ощущение, что сейчас она брякнет такую херню, от которой завянут не только мои уши, ну и всех собравшихся впридачу. — Ну или хотя бы, как давно вы вместе?

— Мы познакомились… в больнице, — после значительной паузы, наконец подала голос Полина. — Сережа — мой куратор. Вместе… я не считала сколько мы вместе, — заправляя волосы за ухо, тихо произносит она, уставившись на свои ладони. — Да почти сразу, — сухо, скупо, в общем-то в стиле сухаревидной Полины, но лучше так, чем херь вроде «я его знать не знаю».

— А меня как-то клещ укусил в интимное место, когда я присела помочиться, — вдруг выдает Аня, как только все замолчали, каждый думая о своем. — А заодно и крапивой обожглась. А потом клеща мне доставал Илья, хотя тогда мы с ним, кажется, еще на «вы» были. Интимные дела людей сближают.

Разрядила обстановку, так разрядила. Даже папаша охренел, издав какой-то звук, скорее напоминающий смешок. Полина, как ни странно, тоже подала признаки жизни, кажется, даже улыбнулась, хотя и я, и она явно подумали о ее недавнем происшествии в трусах.

Еще минут двадцать Ксения стойко поддерживала разговор, пытаясь вспомнить «порочащие» факты из жизни своего семейства, изредка, я бы сказал весьма деликатно, задавала вопросы мне. И только Полину не трогала. В какой-то момент мне даже стало жаль Ксению. Сидит, распинается, боясь тронуть свою младшую стерильную заразу. А та хоть бы голос подала, когда надо. Нет, жопу все же отбить ей надо. Хотя бы в профилактических целях.

— Всем уже давно пора ложиться спать. Тебе, Аня, и подавно. Раз сбежала из дома от противной родственницы, чтобы сохранить себе нервы, так вот и иди спать. И прекрати есть соль, тем более на ночь. Нам надо поговорить, — резко переводит взгляд в мою сторону Сергей. — Наедине.

Встает с дивана, на ходу бросая «пойдем в кабинет». Не знаю почему, но как только я попытался встать и меня схватила за руку Полина, я испытал какой-то необъяснимый кайф. Возможно, потому что она меня о чем-то умоляла взглядом, а может, потому что папуля внимательно наблюдал за тем, как крепко она меня держит. Да уж, по ходу я тоже малость двинулся кукушкой. Это всего лишь отец, не посторонний мужчина, к которому можно ревновать, вроде умом это понимаю, но мне, черт возьми, нравится его злить. Наклоняюсь к Полине и шепчу ей на ухо.

— Ты мне как-то обещала быть послушной девочкой. Так вот, будь ею. Иначе снова свяжу. Не дрейфь, трусишка, — отстраняюсь, подмигнув, и встаю с дивана, следуя за моим тезкой.