Удиви меня

Глава 17

Полина несмело ступает вперед, проходит около меня, едва задевая сумкой, и заходит внутрь. Резко закрываю входную дверь и перевожу взгляд на повернувшуюся ко мне полубоком неожиданную гостью. На меня не смотрит, остановилась, уткнувшись взглядом на свои ладони. А вот я смотрю, и вовсе не на ее руки, а на вырез белого, облегающего сверху платья. Если бы не знал кто передо мной стоит, демонстрируя грудь, а эта самая что ни на есть прямая демонстрация, я бы однозначно сказал, что наряд выбран с конкретной целью. Но это Полина. Совершенно точно трезвая Полина, и она однозначно не придет кого-либо соблазнять без справки об отсутствии ЗППП. Медленно скольжу взглядом, отмечая какую-то странную длину платья. Ни коротко, ни длинно, зато немного пышно. Не нравится. Категорически не нравится низ и длина платья. Сантиметров двадцать бы обрубить и вот тогда ноги будут видны, как надо. Но с другой стороны, есть же компенсация сверху. Ладненькая полноценная двойка. Хорошая компенсация.

— Я пришла к вам с предложением, — тихий, не совсем свойственный Полине голос выводит меня из раздумий, от чего я быстро перевожу взгляд на ее лицо. — Только для начала я хочу помыть руки, так как я два часа каталась на автобусе туда-сюда и… в общем, они реально грязные и скинуть это на ОКР или приступ паранойи у вас не получится. В принципе, я бы их не мыла, если бы разговор был коротким, но я думаю он будет длинным. А я обязательно захочу потрогать свое лицо и волосы, и… короче, мне надо помыть руки, — смотря в пол, тараторит Полина, не поднимая на меня глаз.

— Да я не против. Ванная в твоем распоряжении.

— А вы оденьтесь пока. Хорошо? — наконец, поднимает на меня голову. А я не могу понять, это что-то со мной не так от эйфории после ее неожиданного прихода или с ней?

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Ты помнишь где ванная?

— Да. Помню. У меня хорошая память, — скидывая с себя босоножки, тихо проговаривает Полина, поправляя подол платья.

Провожаю взглядом хрупкую девичью фигуру, несмело ступающую босыми ногами по полу, и мысленно кайфую. Сама пришла ко мне в квартиру. Сама! Где подвох? Не может быть все так просто, не может. И тем не менее, думать некогда. Быстро свернул в спальню и, надев первые попавшиеся на глаза вещи, быстро пошел в сторону ванной. Ну собственно не мудрено, что Полина еще намывает руки.

— Вы действительно носите такие трусы в жизни? — переводит взгляд на валяющееся на полу белье.

— А ты думала, что я для тебя их надевал?

— Если честно, да. Ну, не только для меня. А для женщин в целом, чтобы… удивить.

— Нет. У меня целая полка с такими трусами. Хочешь посмотреть?

— Возможно.

— Ты серьезно?!

— Вполне. А вы всегда кидаете одежду мимо корзины для белья?

— Нет. Только когда спешу. Понимаю, что это тебя раздражает, но думаю сейчас поднимать свои труселя как-то не айс. Руки еще потом мыть.

— Вы открывали входную дверь. Ручки и телефоны — самые загрязненные предметы. На вашем месте я бы помыла руки.

— Ну кто бы сомневался. Я на кухне помою.

Просто руками дело не закончилось. Тянется к кармашку сумки, достает оттуда антисептик с салфеткой и протирает… ручку сумки. Выбрасывает салфетку в мусорную корзину и вновь принимается мыть руки, мельком смотря на меня. А глаза-то у нее стеклянные.

— Чем можно вытереть руки?

— Белое полотенце справа от тебя. Оно чистое.

— Спасибо.

— Полин, ты пила?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Не знаю. Странная ты какая-то.

— Да. А еще черствая, злая, циничная трусливая сухаревидная стерва. Исчадье ада, одним словом.

— Не утрируй.

— Не буду. Я бы хотела присесть куда-нибудь в удобное место.

— Кухня и кухонный стол подойдет?

— Отлично, как раз разложу ежедневник и другие вещи.

— Пойдем.

Захожу на кухню первым и закрываю окно. Полина бегло, чуть брезгливо осматривается по сторонам, фиксируя взгляд на невымытой с утра посуде, но все же садится за стол, не делая никаких замечаний. Достает из сумки ежедневник, какую-то папку и футляр с канцелярией. Вешает сумку на ручку и тянется к футляру. Медленно достает ручку, карандаш, маркер и ластик. Долго смотрит на разобранные вещи и переставляет их местами. Наконец, открывает свой ежедневник и поднимает на меня взгляд.

— Предложение? — не скрывая улыбки, выдаю я, подмечая то, как нервно она заправляет распущенные волосы за ухо.

— Да. У меня много пунктов, разъяснений и прочего. Но если кратко, я предлагаю вам секс. Просто секс без каких-либо отношений, но исключительно со мной. Никаких посторонних лиц в перерывах между ним у нас быть не должно.

Я бы однозначно подавился, будь у меня что-то во рту. Хотя нет, кажется, я и подавился, просто слюной. Иначе как объяснить то, что я сейчас кашляю?

— Можно приступать к пунктам? — так спокойно произносит она, что мне кажется это чем-то нереальным. Розыгрыш? Она меня разводит? Вместо ответа я тупо киваю, не сдерживая при этом улыбки. Присаживаюсь за стол напротив Полины, демонстративно переводя взгляд на ее грудь.

— Я кивнул, Полина. Это значит продолжай.

— А вы точно будете слушать? У вас взгляд человека, несерьезно настроенного на серьезный разговор.

— Не бойся за меня, я достиг такого уровня контроля над своим членом, что спокойно могу смотреть на женскую грудь и параллельно кого-то слушать, и даже мыслить. Продолжай, что ты там мне хотела сказать о пунктах, — перевожу взгляд на ее лицо.

— Для начала хочу вам сказать, что я долго думала и… в общем, вы мне подходите. Вы достаточно опытный мужчина, но молодой, а значит сексуально активны, но не настолько часто, как это хочется прыщавым глистоподобным парням моего возраста. Вы привлекательны и, наверное, как бы мне ни хотелось этого признавать… в чем-то мне нравитесь. Плюс вы не тупой, что является огромным преимуществом. Ну и немаловажно — меня от вас не тошнит и опять-таки, как бы мне ни хотелось признавать и тут уже без слова «наверное», мне нравятся ваши прикосновения. Поэтому, беря все это в расчет, я бы хотела попробовать с вами секс.

Сучка. Это единственное, что крутится у меня на языке. Наверное, если бы мне поступило точно такое же предложение лет пятнадцать назад — я бы уже ссался кипятком от радости. Ну или стягивал бы трясущейся рукой штаны. Сейчас же это предложение, которое точно не является розыгрышем, выводит меня из себя.

— Касательно продолжительности. Вот тут, пожалуйста, не обижайтесь, но если после… ну скажем, месяца у меня ничего не всколыхнет, в смысле, я не получу пресловутых оргазмом от секса, то наши пути разойдутся.

— Не всколыхнет?

— Ну ладно, Сергей Александрович, не мне вам объяснять, что мужская и женская сексуальность — это совершенно разные вещи. Если у вас, мужчин, она бушует с шестнадцати, а то и раньше, то у большинства женщин она просыпается, увы и ах, лет к сорока, когда вам уже не так хочется. Тестостерон снижается, а может быть следствие простатита. Не будем вдаваться в такие подробности.

— Не будем, а то я уже зеваю.

— Не зевайте. Я же говорила, что разговор не из простых. У меня действительно нет цели вас обидеть. Сейчас в смысле нет. Про мои трусы, которыми вы вытирали свой лоб, а также про Мудаченкова и срыв моего мочеиспускания в лесу я помню. В нужный момент — отомщу. Так вот, к предыдущему пункту про месяц. Возможно, это проверяется быстрее, и мы решим все раньше месяца. Я не знаю. Но в любом случае, знайте, что имитировать оргазм я не буду, — берет ручку и что-то усиленно зачеркивает в ежедневнике. — Терпеть и притворяться, что все было классно — это удел женщин, которые хотят сделать приятно и не хотят обидеть своего мужа. Вы мне не муж, так что сами понимаете — глупо притворяться. Да и терпеть вообще вредно, и актриса из меня не очень. Может быть у вас уже есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, крошечка, продолжай.

— Анализы. Это вам, — достает из папки брошюру и визитку. — Это папина клиника, там есть лаборатория. Мне бы хотелось, чтобы вы прошли все именно там. Но если нет, я не могу настаивать, это неправильно с моей стороны. В брошюре есть список всех необходимых анализов. Так, это сказала, — снова зачеркивает строчку на бумаге.

То ли всплакнуть, то ли поржать? Не пойму. Только вместо первого и второго я встаю из-за стола и иду в гостиную.

— Вы куда?

— Я сейчас вернусь. Про анализы все понял, вопросов нет. Можешь продолжать, я все слышу. ЛОРика проходил недавно, уши в полном порядке, — на ходу бросаю я, подходя к шкафу. Достаю бутылку вина, хотя хотелось бы определенно что-то покрепче, и возвращаюсь на кухню.

— Ну давай, Полька, удивляй Серожу дальше, — ставлю бутылку на стол.

— Дни для секса.

— А что, не каждый день?! — наигранно удивляюсь я, прихватывая бокалы из кухонного шкафа.

— Я брала среднестатистическую цифру для секса. И вот тут совершенно разные данные. В одной статье количество секса в вашем возрасте — это одна целая три десятых в неделю, но чисто интуитивно, мне кажется, это мало.

— Это что за одна целая три десятых?! Как это мы будем так секс делить? Один раз в неделю, а три сотых это как? А-а-а… на полшишечки. Понял. Вернулись к началу, так сказать.

— Нет.

— Что нет? — открываю штопором вино и разливаю по бокалам.

— Я верю больше второму источнику, точнее, у меня к нему больше душа лежит. Там сказано о трех-четырех раз. Думаю — это оптимальная для нас цифра. Мне нравится воскресенье и четверг. Остальные один или два дня выбираете вы.

— Тут вырисовывается проблема, Полина Сергеевна.

— Какая?

— Мне мало четырех раз.

— Можно найти компромисс — пять. Но точно не каждый день.

— Ладно. Давай жги дальше, — отпиваю вино, мысленно охреневая. И вот что мне сейчас с ней делать? Послать — не пошлю. Трахнуть — не трахну, хотя это дело одной бутылки вина, максимум двух.

— Дальше вам скорее всего не понравится, но я выскажусь. Будет только классический секс. Никаких задних и ротовых отверстий. Я не ханжа. Просто первое — негигиенично и травматично: трещины, геморрой, растяжение стенок кишки и как следствие диарея и выпадение ректум. Ну и анальный секс совершенно не заложен природой, это противоестественно. Что касается орального секса…

— Стой.

Ставлю бокал на стол и резко хватаю ежедневник со стола.

— Отдайте.

— Полин, ты мне трахаться предлагаешь, так что как-то нелепо выкать, это, во-первых. Во-вторых… что за на х…

Смотрю в блокнот и не могу поверить. Двенадцать пунктов!

— «Оральный секс — высшая степень доверия. Сказать про то, что я брезглива и в рот всякую гадость не беру, но более мягко. Напомнить, что я не ханжа и не сухарь». Так, я понял мы начнем с орального секса, ханжа сухаревидная.

— Прекратите! Отдайте мой ежедневник, — тянет ко мне руку, но я быстро ее одергиваю.

— «Эрогенные зоны. Вероятнее всего, шея и ключицы. Только не пупок!!!» А почему три восклицательных знака? Что там у нас с пупком? А ну показывай быстро.

— Я сказала отдайте, — все же вырывает у меня ежедневник. — Больше так никогда не делайте. Это моя личная вещь.

— Окей. С пупком-то что?

— Опустим этот вопрос. Я продолжаю дальше или у вас есть какие-то вопросы?

— Конечно, есть. Давай резюмируем: значит ты у нас девочка? Или кто-то там опоил тебя и поелозил на выпускном, и после этого ты стала брезглей?

— На мне никто не елозил и не поил. Случай с вами в баре — это единичный случай. Да и вы по мне не елозили, судя по отчету гинеколога.

— Значит девочка все же.

— Мужчины так не говорят.

— В смысле?

— В прямом. Вы говорите — целка. Ужасное слово, но я точно знаю, что вы говорите именно так. Ну ладно, думаете так.

— Тяжелый ты случай, Полина Сергеевна… но интересный. Смотри что получается, ты уже дважды уходишь от ответа на этот вопрос.

— Да, я — девственница. Продолжим или может быть вас что-то не устраивает?

— Не устраивает.

— Что именно? Конкретизируйте, Сергей Александрович.

— Все.

— Вы даже не дослушали.

— А что мне тут слушать, Полина? Я отказываюсь от твоего предложения.

— Почему?! — растерянно хлопает ресницами. И тут до меня доходит почему у нее такие глаза. — Вы ведь сами предлагали сегодня.

— Я тебе предлагал не секс, а отношения.

— Но я против. Чем вам не угодил просто секс?

— Пи*дец. Кто из нас тут вообще баба?! — вскакиваю из-за стола.

— Не понимаю вопроса.

— Разжевываю. Девушки твоего возраста — так, Полина, не мыслят. Ты себе все это внушила. Просто внушила. Как робот или под гипнозом. Будь тебе тридцать пять — да, я бы с легкостью это принял, все логично и понятно. Ну, неужели ты не понимаешь, что все произнесенное тобой чушь?!

— Это не чушь.

— Скажи мне, а что такого глобального произошло за семь часов? Откуда вдруг появилось желание просто секса?!

— Ничего. Просто решила… попробовать. Но это было глупой идеей, я уже поняла. Давайте забудем это, мы же сможем нормально вести себя в больнице, да?

— Конечно, сможем.

— Это хорошо, — приподнимается со стула, на что я резко сжимаю ее плечо, возвращая на место.

— Нехорошо, Полина. Нехорошо, — пододвигаю стул и сажусь рядом с ней. — Смотри: эту бутылку мы распиваем во время готовки ужина, — указываю глазами на бутылку.

— Ужина?

— Ну во время готовки вечернего жора. Вторую бутылку я открою во время самого жора.

— Вы хотите меня напоить, чтобы я сболтнула лишнего?

— Безусловно.

— Очень честно с вашей стороны. Знаете, мне очень хотелось сегодня напиться, но…

— Но вместо этого ты немножко или множко поплакала и, прокатавшись два часа на автобусе, придумала антигениальный план, хотя могла просто согласиться на мое предложение. Я понял. Однако планы имеют свойства нарушаться. Итак, — приподнимаюсь со стула и иду к холодильнику. Достаю головку «Бри». — Лови, — кидаю его Полине, на что та с трудом, но все же ловит. Вторую и треть головку она ловит уже с легкостью. — Приступаем к готовке. Бери острый нож и срезай верхушки у всех головок. И не забывай отпивать вино.

— От меня требуется срезать верхушки у сыра?! И все?

— От тебя требуется — меня слушать. И слышать. И хотя бы иногда слушаться.

— И что тогда?

— Тогда я сделаю нам хорошо. Приступай.