Удиви меня

Глава 54

Я был уверен на сто процентов, что Сергей встанет в позу и как только я вернусь в клинику — хрен меня кто-нибудь пустит в час ночи обратно. Причем напакостит он мне специально после того, как я лично попросил его о том, чтобы меня пропустили. В наказание, так сказать, за то, что не только сделал Полине двойню, но еще и за ее падение. Каково же было мое удивление, что меня не просто пропустили, но еще и дверь придержали, видя, что мои руки заняты. Нежданчик, мягко говоря. Как собственно и все события сегодняшнего дня. Кому как, а для меня приятные. За исключением Полиного падения.

Чувствую себя каким-то подростком, но как же приятно, черт возьми, услышать, точнее, подслушать, что тебя любят. И ведь вроде нет у меня никакой потребности слышать эти слова. Это просто буквы, мало что значащие в большинстве своем, но приятно. Да, именно приятно. Ну не в лоб признание, так хоть подслушать. Сам не знаю почему нахожусь в какой-то эйфории. У меня, как и у Полины, не было в планах в ближайшее время обзаводиться потомством. Тем более двойным. Проблем и хлопот будет до фига, плюс квартиру менять, да и вообще, это гиперответственность — справляться не только с детьми, но и с загонами Полины. Но почему-то я все равно радуюсь. Может сам не до конца осознал, но у меня нет ни единой мысли, что с рождением детей все пойдет наперекосяк. Правда, сначала их надо выносить и родить. С Полиным недоеданием действительно мой косяк.

Тихонько приоткрываю дверь в абсолютно темную палату и тут же комнату озаряет неяркий свет.

— Ты что здесь делаешь?! Напугал, блин. Кто так крадется?! — испуганно бросает Полина, усаживаясь на кровати. Глаза стеклянные, губы красные и искусанные. Ну чего ты творишь, дурочка?

— Прости, я не хотел тебя будить, подкрадывался на случай, если ты спишь, — прохожу в палату, закрывая за собой дверь ногой.

— А ты допускал мысль, что я могу заснуть? Слишком самонадеянно с твоей стороны, тем более, зная меня, — скрестив руки на груди, недовольно бурчит себе под нос Полина.

— Я тебе подарки принес. Думаю, тебе понравится.

— Подарки?

— Ну, можно сказать и так.

— Шутишь? — недоверчиво интересуется Полина, хмуря лоб.

— Нет, — вполне серьезно произношу я, откладывая пакеты в сторону, и быстро принимаюсь скидывать с себя одежду, наблюдая за ошалелым взглядом Полины. — Я тут ночевать останусь, а не то, что ты подумала. Наверняка, и так херни в голове надумала за эти несколько часов. Так что пресеку дурь, пока еще возможно. Не бойся, я буду в трусах, спортивных штанах и вот этой замечательной футболке. Персонал клиники смущать не буду. Кстати, хорошую тебе мама пижаму подогнала. Прям няшная, с мишками.

— Ты мне сейчас не нравишься, Сережа.

— В смысле? — присаживаюсь на кровать. Да, какая-то она узкая. Не подумал я об этом. Спать вдвоем будет не слишком удобно.

— В прямом. Не надо со мной церемониться, ясно? И вот это вот наигранное счастье передо мной демонстрировать тоже не надо.

— Кто сказал, что оно наигранное? — Полина ничего не отвечает. Молча закрывает глаза, откидывая голову назад.

— Полиуретановый презерватив оказался реальным гондоном. Как прозаично, не находишь? — вдруг произносит она, открыв глаза.

— Шутишь, значит жить буду.

— Ты?

— Ага.

— Я не справлюсь, — мотает головой, закусывая губу.

— Справимся. Для начала возьми мой подарок, уверен, что тебе полегчает, — наклоняюсь к пакету и достаю оттуда коробку. — Открывай, не бойся.

Полина недоверчиво смотрит то на меня, то на коробку, но все же берет ее в руки. Разворачивает подарочную упаковку и издает что-то наподобие смешка.

— Пистолет?!

— Игрушечный водный пистолет, но выглядит как натуральный. В коробке есть водные краски красного цвета, которые хорошо отмываются. Давай их вставим внутрь, — беру игрушку, которая выглядит точь-в-точь как настоящий пистолет и вставляю краски. — Вот сюда надо нажимать. Пиф-паф. Можешь пульнуть в меня прям сейчас, я специально в гипермаркете прикупил белую футболку, чтобы было видно, типа кровище. Стреляй. Все как ты любишь, аля триллер в живую.

— Только после того, как у тебя появится ответное оружие и на природе. Еще чего, стены гадить в клинике, — слезы слезами, но здравый ум у Полины все же не отнять.

— Тебе не угодишь. Стреляй мне в лоб с расстояния, — встаю с кровати и отхожу на пару шагов.

— Отомстить за то, что обрюхатил меня двойней?

— Ну типа того.

— Ты дурак, Алмазов. Я так-то не в куличики играла. Обвинять в этом тебя можно было бы, если бы Леопольд был не зачехлен, а так… натрахались, пора и честь знать. Шутка. Хотя не шутка, — вновь закрывает глаза и откидывает голову назад. — Я кашу не умею варить. Не умею, Сережа. Ни одну кашу. Ни манку, ни геркулес. И какие там еще бывают. Ничего. Я не умею варить эту гадость.

— Поль, да на хрен нам сдалась эта каша? — сажусь рядом, откладывая в сторону водный пистолет.

— Ты дурак что ли? А дети по-твоему, что едят? Пиццу?

— Господи, давай доживем до этих говнокаш. Вообще-то младенцев кормят молоком. Грудным. А потом уже смесями, прикормами и прочим. Каши, блин. Главное, чтобы тут все было, — кладу ладони на Полину грудь. — А для этого надо усиленно есть. Я бы сказал, даже жрать.

— Мда… еще и грудь обвиснет. Вот об этом я почему-то не думала.

— Не обвиснут твои сиськи. Я договорюсь с малявками, как только они родятся, чтобы ели сразу и не буянили.

— Очень смешно, — ложится на кровать, прикладывая руки к своему животу.

— Поль, это все наживное. Я тоже не умею, но ведь все справляются, чем мы хуже? Правильно — ничем. Это же даже какой-то вызов самому себе. Глупо говорить, что будет легко и не будет хлопот. Будет. Но ведь в этом и приятное есть, — приподнимаю верх пижамы, оголяя Полин живот.

— Какие приятности? Растяжки на животе?

— Нет, — легонько поглаживаю ее живот. — На летних экзаменах никаких волнений, тебе поставят все автоматом, — целую чуть ниже пупка. — Это, во-первых, во-вторых, у нас будет новая большая квартира. В-третьих, тебе будет куда применить твои диктаторские замашки и занудничевство.

— В смысле?!

— В прямом, — снова целую ее в живот, от чего Полина наконец-то улыбается. — Будешь воспитывать умных, воспитанных детей с пеленок. Карточки там всякие показывать с первого дня жизни, чтобы в садике были самыми умными и утерли всем нос.

— Прекрати. Я знаю, что ты делаешь.

— Что?

— Пудришь мне мозги. Это бессмысленно, Сережа. Я не собираюсь делать аборт, — вполне серьезно произносит Полина, поглаживая меня по голове. — Так что не надо мне расписывать прелести жизни во время беременности и после родов. Я — реалистка. Циничная, эгоистичная, но реалистка. Предупреждаю сразу, как только я отсюда выйду, я не уволюсь с работы. Если надо будет — буду брать больничные. Но с работы не уволюсь. Хрен им.

— Кому? — ошарашенно поднимаю на нее голову.

— Тому, кто берет налог с моей и без того маленькой зарплаты. Все возьму с государства. Начиная с декретных, заканчивая всякими пособиями. Надо изучить этот вопрос. А если уволюсь сейчас, то никаких декретных мне не видать. Так что, хрен им, — зло бросает Полина. Блин, и смех, и грех.

— Ну больняк в нашем случае взять не проблема.

— Тем более.

— Я когда был в магазине, много о чем думал. Решил, что дедовскую квартиру по-быстрому продам. Он будет не против, все равно она моя. Скину все отложенное в общую кучу и купим большую трешку. Ну или четырёхкомнатную, если малышня разнополая. На все не хватит, но возьмем ипотеку на выгодных условиях, чтобы ремонт и мебель точно на свои здесь и сейчас. Обустроим все по нашему вкусу. Ты как?

— Нет.

— Что нет?

— Какая, к чертям собачьим, ипотека? Еще чего, переплачивать кому-то. У нас есть родители. Они могут помочь.

— Я не буду просить ни у кого деньги. Нам и так хватит.

— А кто сказал просить? Мы вообще-то как бы женаты.

— И?

— И надо всех собрать в ресторане, чтобы все до единого подарили конверты. Большие, толстые денежные конверты. Ипотека, блин. Сейчас. Бегу и падаю. Сколько стоит снять ресторан? Тысяч пятьсот? Это как вложение в будущее. Надо позвать всех обеспеченных родственников. Можно даже белое платье для антуража надеть. Не пышное, конечно, чтобы не грохнуться. Как тебе идея?

— Нет.

— Что нет? К чему эта напускная гордость сейчас? Мы же не будем требовать на входе лям в конверте.

— Ты не поняла меня. Сбор денег, как, собственно, и ресторан, будет только после того, как мы реально распишемся. Если нет, то ипотека и никаких конвертов.

— Ты мне ставишь ультиматум?

— Нет, это компромисс, Поля. Да и какая разница, если для всех мы женаты, кстати, с твоей подачи. Не вижу сложностей, это минутное дело.

— Прям таки минутное.

— Один звонок и минутное.

— Ну да, папа с мамой так же расписались. Ладно, — шумный вдох и не менее шумный выдох. — Знаешь, я, пожалуй, хочу есть. Шоколадную колбасу так и не удалось попробовать. Там автоматы есть, принеси, пожалуйста, какую-нибудь шоколадку с орешками.

— А как же пиво и янтарная рыбка?

— Не смешно, Сережа.

— А я и не смеюсь. Я же не просто так ездил в магазин, — встаю с кровати и достаю из пакета пиво, рыбу и влажные салфетки. — Нефильтрованное, безалкогольное. Четверть баночки точно можно, ну и рыбы тоже немного, там до хрена соли, тебе все же нельзя.

— Ты сумасшедший, — усмехаясь в голос, выдает Полина. — Но что-то в этом есть. Спасибо.

— Романтика.

— Фу, ну давай без соплежуйства. Рыба вонючая, какая тут, блин, романтика.

— Какая ты все-таки противная девчонка.

— Ну я бы так уже не сказала, — разрывая пакет с рыбой, уверенно произносит Полина. — Девочки уже нет. Скоро будет мать, но точно не яжмать. Ну что ты делаешь? — одергивает мою руку, как только я подношу банку ко рту. — Протри горлышко влажной салфеткой.

— Надеюсь, беременность и роды вылечат тебя.

— От чего?

— От всего.

— Протирай.

— Господи, какая ж ты зануда.

— Не Господи, протирай давай. Нам вместе пить с нее. Протирай, Сережа, — настойчиво повторяет Полина.

— Протираю.