Удиви меня

Глава 33

Ощущение, что Алмазов, собираясь за мной в клуб, специально оделся так, чтобы я не смогла его раздеть. Ни привычной футболки или кофты, ни джинсов. Вместо этого белая рубашка, пусть и красивая, но с дурацкими пуговицами, и брюки с ремнем. С ремнем! Если под брюками еще и трусы без надписи, то я прям разочаруюсь. Хочу трусы с надписью и точка. Справиться с ремнем оказалось очень непросто. Меня начинает откровенно нервировать дрожь в собственных руках. Когда я наконец справляюсь с ремнем и расстегиваю ширинку на брюках Алмазова, тот усмехается в голос. Смешно ему наблюдать за моими потугами, ну подожди у меня.

— Дежавю, — хрипло произносит Сережа. — Такое чувство, что ты разрываешь упаковку с киндер сюрпризом.

— Так оно и есть, надпись на твоих трусах — это самый настоящий киндер сюрприз.

— И снова дежавю.

Хватаюсь за его брюки, чтобы немного приспустить, на что Сережа качает головой.

— Мы не будем заниматься сексом в машине. Пора перемещаться в стерильную обитель, — усмехаясь, произносит он, при этом удерживая мою руку.

— Ну я только на трусы посмотрю, пожалуйста. Не жадничай, — шепчу ему в губы, высвобождая свою руку и вновь хватаюсь за брюки. Правда, Алмазов сам помогает мне их чуть приспустить. Ведется на мою, по сути, глупую просьбу, как ребенок. Нравится ли мне это? Безусловно — да. А то, что я вижу на его белоснежных боксерах — еще больше. «Волшебная палочка» — именно такая надпись красуется сегодня на его трусах. А сама «палочка» прям ощутимо выпирает под тканью. И понимание того, что это сделала я — вызывает во мне улыбку до ушей. Совершенно неконтролируемое чувство.

— Мне очень нравятся ваши трусы, Сергей Александрович, — уверенно беру его горячие ладони в свои руки и перемещаю к себе на талию.

Алмазов же, недолго думая, тянется к моему рту. Мягко целует, неспешно раздвигая своим языком мои губы. Вот только сейчас я не могу сконцентрироваться на поцелуе, у меня в буквальном смысле — горят руки. Желание потрогать его там возникло, как только я принялась расстегивать его брюки. Сейчас же оно усилилось во сто крат. И хочу я этого прямо сейчас.

Отрываюсь от Алмазова и чуть приподнимаясь, совершенно бесстыдно залезаю рукой ему в трусы. Чувствую, как Сережа напрягается и шумно выдыхает. Обхватываю ладонью его член, и провожу вверх-вниз, наслаждаясь замешательством Алмазова. Выглядит он, мягко говоря, удивленным. Я не знаю, как так получается и как вообще может нравиться трогать чей-то орган. Но, черт возьми, мне это нравится. Нравится, что мои действия не оставляют его равнодушным. Нравится ощущать своей ладонью его твердость. То, что я считала откровенной мерзостью еще несколько недель назад, сейчас вызывает во мне необъяснимый трепет и что еще более странно — желание его почувствовать в себе. Выждала моя похотливая сущность своего часа. Кровь приливает к щекам, как только осознаю, что я сама возбуждаюсь от своих же действий и между ног у меня сейчас, как минимум, влажно. Да, вот за это мне все же стыдно. То, над чем я всегда насмехалась в читаемых мамой бульварных романах, происходит сейчас со мной. Ирония судьбы, не иначе. Да еще и в салоне автомобиля. Чувствую, как Сережа перемещает свои ладони вниз, запуская их под мои трусики и с силой сжимает мои ягодицы. И это не попытка ласки, что только подтверждают его следующие слова:

— Все, остановись, Полина, — хрипло прошептал Алмазов.

— Почему? — задаю наитупейший вопрос, поражаясь своей наглости.

— Что ты как маленькая?! Еще немного и я кончу, — несдержанно бросает он, с силой сжав мое запястье.

— Так быстро? — продолжаю сжимать его член, чувствуя власть над ним.

— Я ведь тебя накажу, — цедит сквозь зубы. — Если не прямо сейчас, то через пару минут, вот увидишь. Убери руку, живо.

— Ладно, ладно, — соглашаюсь я после некоторой паузы. Убираю руку, испытывая некое разочарование. Силы в руках больше нет. Смеюсь в голос, осознавая эту дурацкую мысль.

— Думаешь умнее меня? — зло бросает Алмазов, сжав меня за подбородок.

— Вообще я умная. Мне кажется, ты мог это оценить. Но не умнее тебя, — быстро добавляю я, ощущая, как одной рукой Сережа пытается застегнуть ширинку. — У женщин и мужчин просто разный склад ума.

— Да, он и вправду разный. Например, женщина часто не видит грани и ищет на свою жопу приключений, — на одном дыхании произносит Алмазов и тянется к бардачку. Открывает его и достает оттуда упаковку презервативов. Все-то у него есть, запасливый какой. Закрываю глаза и закусываю губу, чтобы прекратить улыбаться сродни идиотки. — И самое главное — получает эти приключения, — шепчет мне в губы, от чего я неосознанно открываю глаза.

— Ну все, теперь ко мне домой, — не спрашиваю, скорее утверждаю, на что Сережа лишь усмехается.

— Нет, пока мы не домой, — улыбаясь, тихо произносит он, скидывая с себя рубашку. Тяну ладони к его плечам, но Алмазов перехватывает мои руки и заводит их за спину. Хотела бы я сказать, что пора домой, ибо ноги реально устали в столь неудобном положении, но Сережа буквально закрывает мой рот поцелуем. Я не знаю, как я пропустила момент, когда моих заведенных за спину рук коснулась ткань. Да не просто коснулась, а почти больно сжала.

— Что ты делаешь? — еле слышно бормочу ему в губы.

— Связываю твои шаловливые руки, что же еще. Вот так, еще один узелочек, — радостно подытоживает Сережа, демонстрируя мне голливудскую улыбку.

— Ты дурак что ли? Быстро развяжи меня, — дергаю что есть сил руками в разные стороны, но ни в какую. Он реально связал мне руки!

— Обязательно развяжу, но не слишком быстро.

— Мне не нравится это, — как можно спокойнее произношу я, а у самой внутри все клокочет от злости. Я в совершенно уязвимом положении, да еще и с разведенными ногами.

— Нравится, не нравится — терпи моя красавица.

— Сережа, мне это не нравится, — повторяю я, закрыв глаза. Надо успокоиться. Это Алмазов. Он не сделает мне ничего плохого. Чего я злюсь, ну подумаешь, руки связал своей рубашкой. Свинья. Глубокий вдох и выдох. Не работает твой способ, Аня. Не работает!

— Не поверишь, а мне очень нравится, — зарываясь одной рукой в мои волосы, шепчет мне на ухо. — Не будь ты девочкой, я бы тебя сейчас, Полинка-костлявая малинка, завалил на заднее сиденье, и трахнул бы по самое не могу со связанными руками. И да, твое прекрасное чистое личико было бы вжато в грязное микробное сиденье. И знаешь, что я думаю? — молчу, по-прежнему не открывая глаз. — Тебе бы все понравилось, ну кроме микробов на личике, — усмехается мне в лицо, проводя языком по моим губам. — Но так как ты у меня… вредная, но все же девочка, будем довольствоваться малым, — резко распахиваю глаза, растолковав его слова по-своему.

— Дай угадаю, ты меня сейчас слегка потрогаешь и неудовлетворенной отправишь домой? Если ты так сделаешь, то ты слабак, Сережа. Понял? — вызывающе бросаю я.

— Сегодня у нас обязательно будет классический секс на твоей стерильной кровати, — собирает мои волосы в кулак и несильно, но весьма ощутимо оттягивает их назад, открывая доступ к шее. — И будь добра, следи хоть иногда за своим языком, — шепчет мне на ухо и проводит губами по моей коже. Целует почти невесомо, спускаясь все ниже и ниже. Не знаю почему, но я все ждала момента, когда вместо легких поцелуев он поставит мне на шее засос. Но нет. Алмазов отпускает мои волосы и проводит ладонями от шеи к плечам. — Договорились? — улыбаясь, интересуется Сережа, смотря мне в глаза, при этом чуть сжимает мои плечи и приспускает рукава от платья вместе с лямками от бюстгальтера.

— Я постараюсь, — совершенно спокойно произношу я, позабыв о испытываемой минуту назад злости. Нет, мне по-прежнему не нравится то, что у меня связаны руки, но мне нравится то, как на меня смотрит Сережа. Не знаю откуда у меня такая уверенность, но сейчас я готова поклясться, что он не шутил, когда сказал, что ему нравится видеть меня такой.

— Ты считаешь себя красивой, Полина? — неожиданно задает вопрос, который приводит меня в ступор. С ответом не спешу, вместо этого я наблюдаю за тем, как Алмазов тянет руку к моей голове и начинает перебирать мои волосы. — Считаешь?

— Нет, — честно ответила я, после очередной паузы, разомлевшая от, казалось бы, таких простых действий, которые позволяю разве что маме. — Симпатичная, не более того, — вполне серьезно добавляю я, когда Сережа начинает гладить мою щеку свободной рукой.

— А зря. Ты охеренно красивая, — проводит большим пальцем по моим губам, не прекращая гладить мои распущенные волосы.

— Это значит очень красивая? — едва улыбаясь, задаю очередной дурацкий вопрос.

— Очень. А также не менее вредная и своенравная девчонка. Но очень красивая. Ты возбуждена сейчас? — шепчет мне в уголок рта, после многозначительной паузы, вызывая своим вопросом очередной прилив краски к моему лицу. Скажу нет — совру, о чем он с легкостью догадается. Скажу да — возможно, буду выглядеть извращенкой в его глазах. Как из меня вырываются следующие слова я не могу объяснить. — Соу-соу.

Алмазов, на мое не пойми как произнесенное по-английски «так себе», усмехается в голос.

— Я тебе говорил, что ты уникум, Полина, но не думал, что ты снова меня удивишь. Значит так себе, да?

— Я донт андестд ю.

— А что ты андестенд?

— Выражаясь грубым мужским языком — я уже ни хрена не андестенд. Но тебя, несмотря на не самое лучшее положение в моей жизни, за которое минуту назад мне хотелось тебя убить, я почему-то еще хочу.

— Вау. Ну это просто признание века. Значит соу-соу, Полинка? — не дожидаясь моего ответа, Сережа кладет руки на мои ноги и ведет ими вверх.

Гладит мои бедра, вызывая мурашки по телу, несмотря на то что мне жарко, и стоит только его пальцам коснуться моего влажного белья, как краска стыда в очередной раз приливает к моим щекам. Неосознанно дергаюсь, пытаясь свести ноги, хотя понимаю, что в таком положении это глупо. Зажмуриваю глаза, когда осознаю, что он начинает ласкать меня через влажные трусики. Мы ведь это уже проходили, нет ничего такого, чего можно было бы стыдиться, он делал со мной вещь значительно откровеннее этой. Вот только мое положение и то, что я не могу потрогать Сережу в ответ — меня нервирует. А в следующий момент Алмазов сдвигает мои трусики в бок и касается пальцами моей влажной плоти. Сильно закусываю губу, когда он начинает ласкать меня, едва задевая чувствительную точку. Сейчас все, чего мне хочется — это сжать ноги и скорее оказаться где угодно, лишь бы не в машине. А ведь сама начала здесь. Дура. Какая же я дура.

— Дура, — уткнувшись в шею Алмазова, пробормотала вслух. — Отнеси меня, пожалуйста, домой, — не знаю откуда во мне берутся силы не только произнести что-то внятное, но и, открыв глаза, взглянуть прямо на Сережу. — Я так больше не могу.

— Будешь послушной девочкой? — приспуская свободной рукой верх моего платья вниз, вкрадчиво шепчет он, не прекращая движения пальцев. — Ну?

— Отнеси меня в дом, — несдержанно бросаю я, впивая ногти в свои ладони, только это совсем не отрезвляет, а вот то, что Алмазов сжимает мою грудь — немного да. — Буду. Отнеси меня. Пожалуйста.

— Точно будешь? — вновь задает дебильный вопрос, вызывая во мне очередную волну гнева. А в следующий момент он обхватывает губами мой сосок через кружево лифчика, от чего я неожиданно вскрикиваю.

— Точно. Я буду послушной.

— Ну вот и хорошо, — снова победоносно улыбается и ловко убирает руку от моей пульсирующей плоти. Опять закрываю глаза, когда чувствую, как Сережа развязывает мне руки. — Где ключи? — какие, блин, ключи, когда у меня свело ноги, а между ними все ноет от неудовлетворенного желания. — Полина, где ключи от дома?

— В боковом кармане сумочки. Я не смогу встать. У тебя волшебная палочка на трусах. Сделай волшебство и отнести меня в кровать. Моя спальня — наверху вторая дверь справа от лестницы. Лестница… где-то посередине. Или сбоку.

Надо отдать Алмазову должное, я не знаю, как он вылез из машины с моим телом. Наверное, это было трудно. Единственное, что я четко осознала — это фразу «береги голову», когда Сережа выбирался из авто. Открыла я глаза только тогда, когда Алмазов открыл входную дверь, выругавшись вслух:

— Твою мать, чуть на кота не наступил, — хлопаю ладонями, на что автоматически включается свет в гостиной.

— А раньше не могла этого сделать?

— Могла, только боялась открывать глаза, — усмехаюсь в голос, наблюдая за испуганным любимцем. — Симбуля, прости, ты сегодня спишь не со мной.

— Ну раз с котом можешь быть ласковой, то не все потеряно, да, Полинка, — сжимая одной рукой мою попу, насмешливо интересуется Алмазов, поднимаясь по лестнице.

— Скорее нет, чем да.

— Ну время покажет.

Спустя несколько мгновений Сережа безошибочно открывает дверь в мою спальню и на ощупь включает свет. Только вместо того, чтобы положить меня на кровать, он ставит меня на пол. Ноги, как ни странно, держат, вот только между ними до сих пор все дико ноет.

— Мне, кстати, не нравится твое платье, — стягивая его вниз, констатирует Алмазов. — А вот так нравится. А так еще больше, — заводит свои руки мне за спину и расстегивает бюстгальтер. Откидывает его в сторону, полностью обнажая мою грудь. Стесняюсь ли я? Нет. Испытываю ли облегчение, когда Сережа подхватывает меня и укладывает мое разгоряченное тело на прохладную простыню — безусловно, да.

Приподнимаюсь на локтях, наблюдая за тем, как он скидывает с себя остатки одежды. И все-таки выдержка у этого мужчины хоть куда. Он еще и презерватив не забыл прихватить. Умничка, плюс один в карму. Надо бы научиться самой его натягивать.

— На мне остались позорно промокшие трусы. Можно их снять или мы будет заниматься сексом с ними? — блин, что я несу?!

— Я их сам стяну и засуну тебе их в рот вместо кляпа, — нависая надо мной, усмехается Алмазов.

— Фу, это негигиенично.

— Целоваться тоже негигиенично, но мы уже слюной обменялись на много месяцев вперед. Ты обещала быть послушной. Если нет — я тебя снова свяжу.

— Нет, нет. Я послушная.

Закрываю глаза и тут же чувствую губы Сережи на своей шее.

— Молчать, — шепчет в перерывах между поцелуями, вызывая во мне очередную улыбку. Я даже и не думала ничего говорить, ну разве что позорно попросить довести дело до конца и почувствовать столь желанную разрядку.

Между ног по-прежнему влажно, все пульсирует и ноет. А Сережа как будто специально распаляет меня своими поцелуями в шею, а затем и в грудь. Сжимает ее, перекатывая между пальцев соски и скользит губами по животу. Если сейчас он начнет делать то, что и в прошлый раз, я реально двину ему ногой в лоб. К счастью, Алмазов, как будто почувствовав мое состояние, остановился и наконец стянул с меня единственный элемент одежды. Облегченно выдыхаю, когда он чуть разводит мои ноги в стороны и вновь принимается ласкать меня руками. Закрываю глаза, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях. Скользит пальцем вперед-назад, массируя круговыми движениями клитор, доводя меня до предела. Сильно прикусываю губу, чтобы хоть как-то унять издаваемые мною звуки. Неожиданно ощущаю на своем лице Сережино дыхание, а следом и его губы, захватывающие в плен жестким поцелуем. Обвиваю его шею руками и когда внизу живота разливается долгожданная горячая волна ни с чем несравнимого кайфа, совершенно не сдерживаясь, наверняка, до боли стискиваю ладонями его плечи. Всхлипываю ему в губы, судорожно втягивая воздух.

А в следующий момент Сережа подхватывает меня под попу, я машинально обхватываю его ягодицы ногами, и он делает первый толчок, с трудом погружаясь в мое тело. Едва сдерживаю болезненный стон, прикусив со всей силы губу. Замираю, не в силах не то, что говорить, но и дышать. Это, блин, только начало, а я уже хочу вскочить с кровати с истошным ревом. И ведь не вскачу. Надо потерпеть, все же терпят. Открываю глаза спустя несколько секунд и наблюдаю за тем, как напряженный Сережа еле сдерживается, а в следующее мгновение делает резкий толчок, от чего мне хочется не только взвыть, но и оттолкнуть его со всей силы. Не знаю какая сила удерживает меня на месте. Сережа заглушает поцелуем мой рвущийся наружу стон, за что я ему безусловно благодарна. Только в следующий момент почти приказное:

— Расслабься, — выводит меня из себя.

Так и хочется крикнуть ему, что это нереально, когда внутри тебя впервые врезался бронепоезд. Это очень… очень, очень больно. Но, как ни странно, злость и гнев за этот дебильный приказ немного отвлекли меня от боли, а потом рука Сережи протиснулась вниз между нашими телами и его пальцы коснулись клитора. Да, так определенно лучше. Наконец, облегченно выдыхаю, когда недавнее возбуждение постепенно разгорается внизу живота.

— Можешь продолжать, — тихо шепчу я, закрывая глаза. При этом на ощупь нахожу его губы.

Сережа начинает медленно двигаться во мне, уже не вызывая вспышки былой боли. Постепенно я подстраиваюсь под него и уже двигаюсь в такт с ним. Сама не понимаю, как это происходит, скорее всего на уровне инстинктов. Сколько продолжался марафон под названием «полное знакомство тел» — я не знаю. По ощущениям бесконечно долго. Не могу объяснить, что именно, но как только я почувствовала что-то болезненно-приятное, Алмазов напряженно замер и кончил, уткнувшись мне лицом в шею. Ну было бы странно, если бы я улетела сейчас в экстаз. Улыбаюсь как дурочка, поглаживая его спину. Сережа выдыхает и отрывается от моей шеи, быстро чмокнув меня в губы. Осторожно покидает мое тело и откидывается на спину, при этом улыбается в ответ.