Удиви меня

Глава 35

Сажусь на диван к ошалевшей Алисе и подношу ей чашку с чаем. Та отпивает и обжигает, по всей видимости, язык. А я хихикаю как дура, забавляясь ее реакцией после моего мини-рассказа.

— Черт, я не могу в это поверить. Как так получилось? — еще бы я сама знала, как так получилось и какого лешего вообще делюсь такими вещами с кем-либо. Но, как ни странно, хочется поговорить. С мамой, наверное, сейчас было бы самое то, даже не взирая на ее радостные возгласы, что доча не только с живым мужчиной встречается, но и познала секс. Вот только мамы с папой еще нет. — И все-таки ты стерва, Полина, — после минутной заминки обиженно бурчит себе под нос Потапова.

— Почему?

— Потому что «Давай встретимся как-нибудь позже, потому что я загружена в больнице» как-то совсем не вяжется с тем, что ты две недели зажигаешь с мужиком или с его членом. Фиг поймешь.

— С Брулльянтом и его Алмазом в трусах. И если быть более точной — зажигаем мы ровно восемь дней. Почти пять ушли на устранения психологических последствий от презерватива, ну и багровых рек заодно. Но ты знаешь, и без секса двум людям есть чем заняться вместе. И я, точнее мы, действительно загружены в больнице. У меня реально ни на что не хватает времени. Сегодня второй вечер, когда мы проводим раздельно. И то, только потому что Сережа по пятницам занят со своей семьей.

— Он что, в разводе?!

— Нет. Ты что. Так, просто маму навещает, ну и… сестру. Она у него болеет.

— С ума сойти, — качает головой, шумно вдыхая. — Ну и как оно?

— Что оно?

— Секс, блин. Чего ты выделываешься?

— А ты как думаешь?

— Ну, судя по твоему лицу — хорошо.

— Нет, если честно, ужасно, — серьезным голосом произношу я, поджимая под попу ноги.

— Ужасно?!

— Ужасно хорошо, — выдаю в ответ, в очередной раз забавляясь реакцией Алисы. — Просто жуть как хорошо. Это что-то с чем-то. Ноги подкашиваются, пальцы на ногах прям сводит, покалывает. Внизу живота… блин, я даже не знаю, как это все описать. Короче, это как будто я одновременно — заведующая клиникой, со званием лучший врач года, открывший лекарство от всех видов рака, сижу на диване и смотрю триллер, поедая пончики с кокосовым кремом. Ну и до этого еще посмотрела сводку криминальных новостей. Примерно вот так.

— Мда… наверное, и вправду хорошо.

— Мне даже стыдно за то, что так хорошо. К счастью, стыдно бывает недолго, только, когда начинаю думать. А думать, если честно, сейчас реально некогда. В больнице полный улет. Половина врачей в отпуске, на Алмазова скинули кучу работы, а со среды он еще и временно исполняющий обязанности зав. отделения. Завтра у нас с ним первое дежурство. Я вроде как и не обязана, по программе практики у нас нет суточных дежурств, но мне самой хочется. Во-первых, Сереже будет легче, ну и мне самой хочется побыть самостоятельной. Да и он мне больных доверит принимать. В общем, кайф. Я сначала плевалась на это отделение. А сейчас так привыкла, что не хочу уходить. Там такой разброс больных, что просто слов нет. В понедельник парень поступил с сильнейшей аллергией. Сережа мне дал его принимать самостоятельно. А при расспросе он оказался трансгендером, представляешь? — произношу на одном дыхании, не сильно заботясь разборчивы ли мои слова. — Она, точнее уже он, и операцию сделал, и гормоны принимает. Вообще не отличишь от настоящего мужчины. Ну разве что шрамы на груди от удаления молочных желез могут намекнуть, что это бывшая девушка. Ну в трусы я ему, конечно, не заглядывала, аллергия была не там, но он сам сказал, что там все мужское. Мы как-то с ним так разговорились, что я слушала его, как будто фильм смотрела. Я в жизни не могла подумать, что трансгендеры — это нормальные люди. Да что там, я думала это придурки, которым нечего делать и с дуры пришивают член, вместо вагины или наоборот. А он такой… такой человечный парень. Он с детства мучался, понимаешь? Это не дань моде изгаляться над собственным телом, чтобы стать знаменитым… это… это… ну вот, как мы с тобой вдруг окажемся мужиками с членом в трусах. Дико же, да?

— Ну не знаю, еще несколько недель назад ты не шибко была похожа мыслями на девушку. И судя по всему, с чьим-то членом очень даже сдружилась. Так что сравнение так себе.

— Я тебе сейчас в лоб дам.

— Ой, ладно, я пошутила. Ну почти. Я бы быстро подрезала себе пипку, будь я не в своем теле.

— Вот. А он не мог. Денег нет, родственники все гнобили. Окружение издевалось. В общем, это безысходность. Дико жить, понимая, что ты по сути мальчик, а тело девичье. Одно плохо, непонятно сколько проживет после таких вмешательств. Но знаешь, лучше десяток лет счастливо, чем до конца жизни страдать. А сейчас у него все хорошо. Он женат, представляешь? И жена у него нормальная, все знает о нем. Ну не здорово ли после всех мучений приобрести то, о чем мечтал, да еще и найти любимую жену?

— Очешуенно здорово. Кажется, во мне просыпается моя мама.

— В смысле?

— В прямом. Хочется что-то брякнуть в ее стиле, но пощажу твою едва проснувшуюся женскую сучность. Я имела в виду сущность. Ой, кажется, мама все же уже проснулась. Черт, а я, похоже, сплю. Просто… просто не могу во все это поверить, — ставит чашку на столик и начинает тереть лоб.

— В трансгендера?

— Причем здесь он? Я не могу поверить в то, что ты не только первее меня лишилась девственности, так еще… тебе это все нравится и ты так… из… Короче, это что-то нереальное.

— Очень даже реальное. В общем, с Сережей хорошо работать. Вот прям никакого напряга и он, в отличие от многих, не пытается унизить студентов. В общем, хороший он. Прям раздражает иногда своей хорошестью. Вообще думаю, что останусь с ним на практике до конца лета. Чего дома зазря сидеть, да? Ну и таких интересных больных где я еще могу увидеть, кроме как с ним. Ну в смысле, в этой больнице.

— Ага, — растерянно бросает Потапова, вновь отпивая чай. — Можно уточнить один интимный вопрос?

— Да. Как бы позорно ни звучало, но в позе рака мне понравилось больше всего. Ужасная поза, если подумать, но что-то как-то… в общем мне нравится.

— В позе рака?!

— Ну коленно-локтевая. Я не знаю, как я выгляжу в ней со стороны, но зовется, кажется, так. Хотя, я бы не назвала это раком…, — задумчиво произношу я, мысленно представляя себя в сей позе. — Знаешь, это когда попа оттопырена, спина прогибается, опираешься на локти, но вот у меня грудь не болтается, а с постелью соприкасается. Я даже соглашаться не хотела на это, все думала, чего он там сзади будет делать, когда будет это самое… Лица-то я его не вижу. Мало ли рожи будет корчить или язык показывать, или прыщ на спине какой-нибудь найдет у меня и будет его рассматривать. Да и представляешь, что он там видит сзади. Жесть же. В общем, жуть как не хотелось. Но это оказалось самым классным из всего, что было. Из четырнадцати раз в этой позе было уже трижды. Хотя, мне в принципе все понравилось. А еще меня прет, когда он по попе шлепает в этой позе. Это не для того, чтобы было больно, а… ну в общем, это возбуждает.

— Подожди… четырнадцати раз?! Ты сказала, что вы занимаетесь сексом всего восемь дней. Это что получается без сегодняшнего дня по два раза в день?!

— Ну да… утром и вечером.

— Офигеть, — хватается за голову. — Ты еще и записываешь в ежедневник, когда и сколько вы трахаетесь? Ах, ну да, о чем я, в этом Полина осталась верна себе. Ну хоть что-то.

— А что тут такого? Я познаю свои сексуальные чакры. Когда все будет не в новизну, прекращу считать.

— Черт, мне это точно не снится?

— Точно.

— А ночевка.

— Что ночевка?

— Если вы два раза в день, то ты что, ночуешь все это время у него?!

— Ну почти. Два раза он у меня ночевал, ну не включая первый раз. Я настояла, хотя он как-то не очень относится к тому, чтобы ночевать у меня в доме. Ну вот сегодня я у себя, как видишь, — задумчиво произношу я и, только сказав это вслух, офигела. Это что получается я с ним фактически живу?

— А Дима? Он тут не появляется? Не задается вопросом, где зажигает его сестра?!

— Так он уехал в Москву. Там в какой-то передаче снимается. Я не вникаю, но вернется он только к концу следующей недели.

— Ясно. Так, стоп, а родители?! Они же должны были уже вернуться.

— Должны были, — с улыбкой произношу я. — Но их закрыли в отеле на карантин. До понедельника точно. И стыдно признаться, но, наверное, в какой-то мере я этому рада.

— Рада, что родители болеют?! Ты вообще что ли с катушек слетела, Полина? — укоризненно отмечает Алиса, с грохотом поставив чашку на столик.

— Нет. Ты чего?! Болеют-то не они. Но там какая-то вспышка, вот их и закрыли. У них все хорошо, я же общаюсь по видео.

— Мне надо это все переварить. И вообще-то мой интимный вопрос был не про твою любимую, как оказалось, позу.

— А про что?

— Ты сказала у тебя аллергия на презик была, так ты… вы что, получается без них это теперь делаете?

— Не на презик, а на латекс. Как оказалось, презервативы есть не только из этой гадости. Полиуретановые — вот они менее аллергенные.

— Ясно, сказала специалист по сексу Полина Сергеевна, — закатывает глаза, демонстративно шумно выдыхая. — Ну хоть с презиком, а то я уж думала может тебе совсем голову снесло.

— Мою голову никто, ничего и никогда не снесет. И нет, без презерватива.

— В смысле?!

— В прямом. Изначально я хотела двойной голландский метод. Ну чтобы наверняка без любых последствий. Я же сразу к гинекологу пошла, она мне таблетки подобрала. Клятвенно пообещала, что меня не разнесет вширь и все будет в лучшем виде.

— И?! Куда делся двойной голландский метод, а именно презик?

— Он мне не подошел.

— Опять аллергия?!

— Нет. Просто мне не понравилось. Какая-то хрень инородная в тебе елозит, может и первый раз был бы лучше, если бы не это.

— Для справки — инородная хрень без мягкого знака, это как раз не презерватив. Мда… двойной голландский метод превратился в Русско-Стрельниковский.

— Будь добра, попроси свою маму, чтобы снова задремала в тебе.

— Увы, не получается. Генетика берет свое.

— У меня ощущение, что ты мне сейчас завидуешь или осуждаешь. Что из двух?

— Ни то, ни другое. Я тебе удивляюсь, Полина. Четырнадцать раз, — после незначительной паузы вновь повторяет Алиса, качая головой. — Очуметь просто. А ты не боишься, что с такими темпами у тебя там все сотрется?

— Не сотрется. При правильно выбранном партнере — там все увлажнено.

— Ой, все. Молчи!

— А что такого? Сережа сказал о сексе надо говорить.

— Вот с ним и говори. Не желаю слышать больше о твоих сексуально-влажных чакрах, — бурчит себе под нос, откидываясь на диван.

— С ним и буду говорить, если что не так. И ты не молчи, как войдешь в мир большого секса.

— Обязательно. Ладно, у тебя хоть фотка его есть?

— Лица нет.

— О, Господи, ты еще и член его фотографируешь?!

— Нет. За кого ты меня принимаешь?! — обиженно произношу я, и тут же вспоминаю, что сфотографированная в первый раз обнаженная задница Алмазова не так уж и далеко отходит от члена. Но в конце концов, это вынужденное фото. — Короче, у меня нет его фотографии, — а надо бы сделать. — Могу на сайте показать, он там есть на отделении в медицинском костюме. Хочешь?

— Конечно, хочу.

Молча достаю мобильник и показываю Алисе Алмазова. Та увеличивает фото и, к счастью, не фыркает и не кричит какой урод, напротив — улыбается.

— Ты на мордашку его клюнула или на тело? Или на то, и то? А еще говорила внешность — ерунда. Ну да, ну да.

— А что он красивый в твоем понимании?

— В моем? Ты серьезно?

— Мне сложно оценивать его адекватно. Ну… в смысле, я не объективна. Сначала мне он вообще гопником показался, потом совершенно другим и симпатичным. А сейчас… сейчас уже не знаю. Это Сережа и… ну мне с ним просто хорошо. А какая у него коллекция трусов, — улыбаюсь, неосознанно вспоминая надписи. — Ты даже представить себе не можешь. Это лучше, чем просмотр триллера. Я уже все надписи наизусть знаю.

— Ты влюбилась, да? — резко произносит Алиса, от чего меня как будто ледяной водой облили.

— Причем тут это вообще? Чушь какая-то, — встаю с дивана, забирая чашку Алисы. — Пойдем на кухню, я есть хочу, да и я тебе расскажу про интересный клинический случай. Есть у нас такой пациент по фамилии Измайлов, так вот там букет из болячек…

Проводив Алису, я испытала самое что ни на есть облегчение. Изначально легкий разговор о сексе в итоге завел куда не надо и, стоит признать, серьезно пошатнул мое несколько эйфорическое состояние. Уже полчаса я сижу в абсолютной тишине с приглушенным на кухне светом и глажу Симбу. До меня только сейчас дошло, что я бросаю на ночь кота и в реале не хочу возвращения родителей. Это отвратительно. Хотя Симба весьма самостоятелен и ночью я ему не нужна, но ведь вечерами — да! Приехать и покормить кота утром, наспех погладить его и убрать лоток — это совершенно не похоже на заботу. Здравая часть меня понимает, что надо что-то менять, но есть еще и другая часть, которая упорно напоминает о том, что с возвращением папы с мамой — всего этого не будет. Да мне в принципе никто не разрешит ночевать у Сережи. Даже, если я вдруг выпалю всю правду родителям. Мама-то порадуется и, вероятнее всего, разрешит, а папа точно запретит. Да и не буду я им все это говорить. Если еще недавно мне хотелось гордо сказать маме, что я нормальная, как все, то сейчас, с каждой минутой проведенной с Симбой, убеждаюсь, что лучше все оставить в тайне, как можно дольше. Вот поэтому менять ничего до приезда папы с мамой я не буду.

— Ты же еще побудешь несколько дней один, хорошо? — смотрю в упор на Симбу и понимаю, что разговаривать с котом вслух так себе идея. Он мне все равно не ответит. — Ну, прости меня, пожалуйста. Не обижайся.

Симба на мою речь, кажется, отреагировал негативно, судя по тому, как он ловко спрыгнул с моих рук. А я так и осталась сидеть за столом, съедая себя мыслями о происходящем. Лучше бы не оставалась одна, ей-Богу. Как только эта мысль посетила мою голову, я отчетливо услышала звонок. И нет, увы, не телефонный. В голове сразу пронеслась шальная мысль, что это мама с папой. Решили меня так проверить. Дима быть здесь не может, Аня и подавно. Значит точно мама с папой. Иду к входной двери с колотящимся сердцем. Улыбку натянула, волосы распустила на случай, если на шее есть следы «преступлений», и включила видеодомофон. Шумно выдохнула, и улыбка уже приобрела совсем другой характер, когда камера показала мне вовсе не папу с мамой. Не задумываясь, открыла дверь и включила свет, гордо выпрямляя осанку.

— Родители не вернулись?

— Нет, — улыбаясь произношу я, забирая у Алмазова пакет. И тут вдруг до меня доходит.

— Что-то случилось?

— Нет. Почему что-то должно случиться? — скидывая обувь, как ни в чем не бывало интересуется Сережа.

— Ну ты сам пришел сюда ночевать.

— Одному стало скучно. Я есть хочу, накормишь чем-нибудь?

— А тебя родители не покормили?

— Как-то не до этого было. Ну так что?

— Омлет подойдет? У меня холодильник пустой, мы тут просто с Алисой доели последнюю еду.

— Не. Омлет на завтрак, давай пиццу закажем.

— Давай, — соглашаюсь я, понимая, что совершенно не голодна. Вдобавок ели мы с Потаповой именно предложенную Сережей пиццу.

И тем не менее, ровно через сорок минут, когда нам ее доставили, я молча съела кусок, запивая вредной газировкой, полученной в подарок. К счастью, не колой и на том спасибо.

И как-то не сговариваясь, впервые за все время, мы просто легли вместе спать. Забавно что ни я, ни Сережа, не принимали никакой попытки друг другу пристать. Мы просто лежим в обнимку. Подозреваю, что каждый думает о своем. О чем думает Сережа — понятия не имею, я же прокручиваю слова Алисы, которые так и отложились в подкорке: «Ты влюбилась, да?». Так и хочется вскочить с кровати со словами «Да я даже знать не знаю, что это такое!». Ну ведь, правда, не знаю. А что, если это и вправду оно? О, Господи…