Удиви меня

Глава 46

Казалось бы, всего каких-то два дня, и я увижу море. Радоваться бы надо, вот только на душе все равно не по себе. То ли из-за папиной упертости, то ли из-за того, что грустно, что остался всего один день в больнице, то ли из-за… блин. Как у людей получается жить беззаботно, ни о чем не задумываясь? Ведь нормально все, чего я гружусь? Неделя вдвоем, где не надо ни перед кем отчитываться. И готовить не надо. О, да! Никакой плиты. Мне даже будут подавать кофе. Вкусненький, сладенький. И выпечки утром будет до фига. И лебедей на кровати смастерят. И джакузи… О, да. Усмехаюсь в голос, переводя взгляд на Сережу.

— Мне, конечно, приятно наблюдать за твоей улыбкой, но у меня ощущение, что твой папа высматривает нас из окна или из-за кустов. И вот такое чувство, что все же с дробовиком.

— Прекрати. Теперь-то он точно ничего не сделает после того, как я покажу ему это, — машу папкой с документами и билетами. — Ну чуть позлится еще, но никуда не денется.

— Только лучше его не злить еще больше. Иди домой, спокойно соберись по своему длиннющему списку. А завтра можешь все же не ехать со мной. Я сам закрою все истории и прочую муть.

— Еще чего. Я помогу тебе. Три военника ты тоже от руки будешь писать? И вообще, ты меня гонишь сейчас? К сестрице спешишь, раз в пятницу не срослось? — зло бросаю я, мысленно закипая.

— Не неси ерунду, — так спокойно отвечает Сережа, что меня начинает еще больше выводить из себя его тон. — Я хочу, чтобы ты провела сегодняшний вечер, равно как и завтрашний день со своей семьей, чтобы твой папа чуть умерил свой пыл.

— А я не хочу. Я сама разберусь, что мне делать, ясно?

— Сбавь тон и иди домой. Позже спишемся.

— Ага, бегу.

Дежавю. Просто долбаное дежавю. Я, как и в первый раз, правда уже не напоминая себе неуклюжее животное, резко скинула обувь и не обращая внимания ни на что — залезла на Алмазова. В этот раз еще больше ведомая злостью, от того и получилось это легче, правда, ударилась о руль, оповестив заодно о своем присутствии всех в округе нажатием на клаксон.

— Вот без этого сейчас никак было, да? — чуть улыбаясь, спрашивает Сережа, зафиксировав свои руки на моей талии. Жаль, что сейчас я в джинсах. Дико жаль.

— Никак, — обхватываю его лицо обеими руками и что есть силы впиваюсь губами в его рот.

Алмазов не спешит мне отвечать, чем еще больше раздраконивает меня, я же в отместку прикусываю его губу и тут же отстраняюсь.

— Так, для справки, какова сейчас цель твоего сидения на мне и укус губы?

— Не знаю, — честно ответила я. Заниматься сексом в машине перед родительскими окнами крайне глупое занятие, но мне чего-то хочется, сама не знаю чего. Отвратительное ощущение. — Прости, что укусила тебе губу. Ты меня просто чуть взбесил, — кладу ладони на его плечи.

— Прощаю, — все так же спокойно отвечает Сережа, чуть улыбаясь. Перемещает свои руки с талии и обхватывает ими мое лицо. И молчит точно так же, как и я. То, что Алмазов сейчас со мной, а не где-то там в своих мыслях, указывает лишь то, что он гладит мои щеки большими пальцами и при этом смотрит мне в глаза.

— Я на отдыхе встаю рано, чтобы поймать полезное солнце. И тебя буду будить тоже рано, — нарушаю наше молчание я.

— Мне не привыкать.

— А помнишь ты сказал, когда я только пришла на отделение, что ты любишь поспать, поэтому опаздываешь и присутствовать на пятиминутках вместо тебя должна я?

— Помню.

— Поспать ты любишь, это правда. Но ведь ты ни разу не опаздывал на пятиминутку. Зачем соврал?

— Ну иногда я опаздывал, правда, не с тобой. Но сказал это скорее, чтобы тебя напугать. Для студентки, которая только перешла на пятый курс, к тому же, проснувшаяся голой и сбежавшая из моей квартиры, разбив мне вазу, кстати, которую ты так и не отработала, ты слишком вызывающе себя вела.

— Вызывающе?!

— Ага. Примерно так: знать тебя не знаю козел из бара, не колышет меня ни капельки, что я с голой жопой проснулась и сбежала, я королева — все вокруг говно. И точка.

— Я так не думаю.

— Ты часто видишь себя со стороны? Выглядело это именно так. Но пятиминуткой тебя, однако, было не испугать. И да, я тебя специально задирал отсутствием колготок и тем, что ты не сможешь самостоятельно принимать больных. Все ждал, когда ж ты выдашь человеческие эмоции.

— Выдала? — саркастически замечаю я.

— Когда ты оценила свои способности на десять из девяти, ждать от тебя чего-то привычного для всех нормальных людей уже не стоило. Я понял, что имею дело с тяжелым, но очень привлекательным случаем. Но при этом оставлять попытки вывести тебя на что-нибудь этакое — не оставляю.

— Ясно. Сережа?

— Ммм?

— А куда ты сейчас поедешь?

— Домой, — не задумываясь отвечает Алмазов, перебирая мои волосы. Раньше я бы прибила того, кто трогал мои волосы, сейчас же мне это нравится, несмотря на далеко не чистые руки. Вот только желание ударить Алмазова все равно есть. И вовсе не из-за волос, а из-за того, что я чувствую — врет. Гад. Не стал бы спроваживать меня домой, если бы не был занят. Ну я ведь не истеричка, ну не истеричка же? Молчание — золото.

— Точно? — как можно спокойнее произношу я.

— Точно, — усмехаясь, бросает Алмазов.

— Ну домой, так домой, — мило соглашаюсь я и не раздумывая тянусь к его шее и делаю сильный, наверняка, болезненный засос. — Вот так тебе определенно будет лучше. Дома лучше, — с удовольствием произношу я, облизывая губы.

— Ты знаешь, что любой другой бы сделал на моем месте? — тон по-прежнему спокойный, и Алмазов не злится, как бы ни пытался меня сейчас пристыдить.

— А меня это не интересует, Сергей Александрович. Ты — на своем месте. Кстати, не забудь бритву, ты быстро обрастаешь волосяным покровом, — хватаю его одной рукой за подбородок, но Сережа сам, смеясь мне в губы, целует первым. Вот так-то лучше.

В какой-то момент мне показалось, что он не только передумал меня отпускать, но и не против стянуть с меня джинсы вместе с трусами. И тупо трахнуть в машине. Грязно, пошло, а я бы была не против. Но делать это, когда тебе стучат в окно, и не просто завидующий прохожий, а папа, вот вообще не комильфо.

— Вы в конец охренели?!

Вскакивать я, как ни странно, не спешу. Вполне уверенно пересаживаюсь на свое сиденье, поправляя задравшуюся блузку, в то время как Сережа приоткрывает окно. Мне не нравится, как папа ведет себя после новости о поездке на море. Скажу больше — он меня раздражает напускной строгостью. Он не такой. И что его вдруг стало бесить — понять не могу.

— Добрый вечер, Сергей.

— Я тебе сейчас этот добрый вечер в одно место засуну, понял? Полина, домой. Живо, — переводит на меня злой взгляд. — Трахаться они еще под окнами соседей удумали. Совсем башню обоим снесло?

— Не преувеличивай, папа.

— Я сказал иди в дом.

— Иди, — пытаясь подавить улыбку, тихо произносит Сережа.

И ведь выхожу из машины, хотя, если быть откровенной, хотелось от души нахамить папе. К чему это ханжество, когда и так понятно, что мы не в куклы играем?

«Я тебе говорил не злить отца?»

«Он отстрелил тебе яйки?:) Ко мне он ещё не приходил»

«Не зли его. Уступи и веди себя с ним как раньше. У него кризис по поводу того, что дочь изменилась и в загуле»

«И ты туда же. Я не в загуле и не изменилась. Кстати, а в море можно заниматься сексом?»

«Трахаться в общественном месте запрещено в любой стране. Я за тебя штраф платить не намерен, порочная девчонка. Кому-то и так припер дорогой отель, так что секс только в номере»

«Жмот!»

Отправила сообщение, а сама ржу в голос, набирая очередное смс.

«Бургер хоть в аэропорту купишь? Или все деньги потрачены и бум есть батон с сыром, прихваченный из дома?»

«Яйца отварные прихвати и куру жареную. А я так уж и быть огурцы свежие возьму. На них у меня осталось сто рублей»

Не к добру смеяться на ночь, но ведь не могу сдержать смеха, представляя Алмазова, чистящего яйца в самолете.

«А если серьезно, в море нельзя, да?»

«Кто о чем, а Полина о сексе. Можно, но не нужно. Это только в клипах красиво. Представь сколько в морской воде живёт фито и зоопланктонов. Вспомни, что вода соленая, и так-то не стерильная…Аминь»

«Да, пожалуй, не будем»

«Завтра остаешься дома и точка. Верни расположение отца. Будь умнее»

«Ага. Спокойной ночи»

Бегу и падаю. Ну уж нет. Приду завтра и точка.

Бросаю взгляд на дверь, как только та открывается, достаю наушники из ушей и откладываю телефон в сторону.

— Я стучал.

— А я тебе ничего и не сказала. Папочка, пожалуйста, не злись, — встаю с кровати. — Ну все же было хорошо и тебе нравился Алмазов, что сейчас не так? Я пропущу всего пять дней. Я же все отработаю. И вообще, у нас уже куплены путевки, так что хватит злиться. Вот, — протягиваю ему папку с документами, на что папа ухмыляется.

— И что? Да хоть сто экземпляров распечатай. Я тебе сказал, что я против поездки.

— Ну почему?!

— Наверное, потому что ты живешь в нашем с мамой доме за наш счет. Стало быть, живешь по нашим правилам. Если я сказал нет — значит нет.

— Мама не против!

— А я да. Как видишь, не всегда мама может меня обработать. У тебя зимой будут каникулы, купите путевку заранее и езжайте. В свободное от учебы время. А если передумала быть врачом, так и скажи, забирай документы и езжай прямо сейчас. Ну так что, передумала с медициной, Полина?

— Нет, не передумала.

— Тогда ты идешь на учебу, — демонстративно разрывает бумаги вместе с электронными билетами и для нужного эффекта еще их сминает. — Пусть Сергей сдаст путевки, потерянные деньги я ему переведу на карту. И да, либо три раза в неделю, либо нисколько. Правда, есть еще один вариант — ты можешь хоть завтра переехать к Алмазову, вот только я не в курсе, хочет ли он этого. Три, Полина, — поднимает вверх три пальца, которые мне сейчас хочется оторвать к чертовой матери. Откуда в них обоих это напускное чувство спокойствия?! — Максимум три раза в неделю ты ночуешь у Сергея. Все, можешь спать.

— Я завтра распечатаю новые билеты, ваучеры и страховки. Это не сложно, папа. Все пропускают учебу и ничего страшного не происходит. А если тебе это все так не нравится, я завтра же перееду к Сереже. Он-то может и не звал меня, чем ты сейчас охотно пользуешься, но если мне чего-то надо добиться, я обязательно этого добьюсь.

— Сегодня. Точнее сейчас. Собрала свои вещи и вперед и с песней переезжай к Алмазову, — я черт возьми блефовала с переездом к Сереже, а вот папа — нет! Сжимаю от злости руки в кулак и все же срываюсь на крик.

— Зачем ты это делаешь?!

— Что делаю?

— Пакостишь мне, вот что!

— Я тебе даю свободно встречаться, будучи незамужней, со взрослым мужчиной и ночевать у него три раза в неделю. Прошу перенести отпуск на январь и даю тебе все, что другие не имеют и это я тебе делаю пакости?! Ты берега-то не попутала? Ради приличия могла бы и уступить. Встала в позу — так вставай до конца. Двадцать восемь минут у тебя осталось на сборы.

— Сережа, прекрати, а? Ну что вы делаете? — перевожу взгляд на стоящую у порога маму. Я бы запросто могла сейчас заручиться ее поддержкой, и папа ни за что не посмеет меня выгнать, но сам факт. Нет уж. Двадцать восемь минут, так двадцать восемь.

— Мам, помоги мне, пожалуйста, сложить одежду в чемоданы, а то я за двадцать восемь минут не успею собрать все необходимое.

— Уже двадцать семь, — зло ухмыляясь, бросает папа, выходя из комнаты.

— Поль, ну хоть ты будь умнее. Прекрати собирать вещи. Завтра утром он остынет, и ты спокойно поедешь отдыхать. Надо было ему сейчас соврать, что ты не полетишь, понимаешь?

— Нет, не понимаю, мама, — кидаю первые попавшиеся вещи в чемодан, не особо задумываясь нужны ли они мне вообще.

— Да ты подумай, глупенькая, из-за чего вы ссоритесь? Ерунда какая-то.

— Мам, если не хочешь мне помогать собирать вещи, тогда иди к папе. Все.

— Ну почему вы все такие упертые бараны?! Как же вы меня все достали! Одному слюни подотри, второму задницу, с третьим договорись, в ноги поклонись. Да пошли вы все! — истерично бросает мама и спустя пару секунд хлопает дверью.