Я убиваю убийц

Глава тридцать третья

Лиам наблюдал, как мягкие капли дождя стучат по лобовому стеклу фургона ФБР, припаркованного в южной части Бостона, всего в нескольких домах от адреса Роберта Пателя. Роберт был разведённым мужчиной за сорок, работал в налоговой службе города Бостона. За последние три недели слежки за ним не произошло вообще ничего. Он ездил на работу на своей «Тойоте Камри» 1999 года, а потом сразу же возвращался домой. За исключением пары вылазок в супермаркет и одного визита в парикмахерскую Men's Clips, он никуда не ходил — совсем.

Тони и Лиам скучающе наблюдали, как Патель, спасаясь от дождя, прикрывается чёрным рабочим портфелем, перебегая от машины к дому. Он был здоровяком, ростом явно за шесть футов, и с ужасным вкусом в одежде: светло-бежевые брюки, фиолетовая рубашка, галстук с мультяшным принтом и золотые очки, будто из шестидесятых. Он даже зачёсывал оставшиеся чёрные волосы на лысине — без особого успеха.

Дом Пателя, хоть и выглядел в целом ухоженным, местами выдавал признаки запущенности — облупленная жёлтая краска, гниющие оконные рамы на его типичном викторианском доме среднего класса.

Тони громко втянул через трубочку молочный коктейль:

— Пока что единственное преступление Пателя — это его гардероб. По-моему, это самая скучная слежка в моей жизни.

Лиам продолжал смотреть, как тот захлопывает за собой дверь:

— У него есть и другие странности.

Тони приподнял бровь:

— Да? Например?

— Его бракоразводные бумаги подписаны уже пять лет назад, но за последние три недели он ни разу не заехал к детям. А они живут в пяти минутах отсюда.

— Может, они с матерью уехали в отпуск?

— Нет. Я заходил в их школу и сам видел их на школьной площадке. Тут что-то не так.

— Может, он просто не любит детей. Суд по семейным делам сказал, что развод был чистый — ни приказов об ограничении, ни обвинений в насилии. Может, Ларсен и ошибается. Этот парень, конечно, странный, и одевается так, что кажется педофилом, но на Трейн-Трек-Киллера он не похож.

Лиам покачал головой:

— Нет. Тут что-то нечисто. Ни соцсетей, ни звонков, ни визитов, ни даже походов в торговый центр или забегаловку. Что он делает в этом доме всё выходные? И ещё — почему его бывшая жена съехала с двумя детьми в однокомнатную квартиру, а ему оставила весь дом? У меня ощущение, что она его боится.

Тони пожал плечами:

— Может быть. Но это ещё не делает его серийным убийцей. Кто знает, может, он просто залипает в телик весь уикенд. Вот бы мне так. Если бы я мог смотреть ТВ целыми днями, без Лилли и детей, вечно выпрашивающих деньги, я бы так и жил. А вместо этого нюхаю, как воняет какой-то другой мужик.

Лиам открыл бардачок и вытащил дезодорант:

— Это ты воняешь, дружище. Я холостой, но никогда не путешествую без этого. — Он поднёс спрей к лицу Тони. — На прошлой неделе дважды забывал кошелёк, но этого друга — ни разу.

С насупленным видом Тони принюхался к себе подмышку, потом с ворчанием взял дезодорант.

— Пожалуйста, — сказал Лиам, — не говорю спасибо, что не стал тебя позорить, а стойко терпел твою вонь, как настоящий мужик.

— Я сильно потею, когда сплю.

— Подожди, ты что, спишь на дежурстве?

Тони выпрямился:

— Нет.

Лиам прищурился:

— Не специально, — наконец признался Тони. — Но что ты хотел? Мне почти пятьдесят. Эти слежки — работа для Джо из спецназа, я уже не тот. Почему ты не взял кого-то помоложе?

— Потому что я тебе доверяю.

Тони молча кивнул в знак согласия, пока Лиам тянулся к двери.

— У меня с утра одно дело, но как насчёт того, чтобы я взял дневную и ночную смену, а ты сегодня ночью нормально поспал?

— Серьёзно?

— Ага. Только Ларсену не говори, что я свалил тебе утреннюю смену и на пару часов исчез.

— Почему? Что ты опять задумал?

— Нанести визит кое-кому. По делу Харриса.

— Только не это! Не говори мне ничего! Что не знаю — того не знаю!

— Сам спросил, — отозвался Лиам, открывая переднюю пассажирскую дверь фургона и выходя под дождь.