Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)

13. Невольный обман

Лорд Терринс открыл входную дверь и пригласил помешавшего. Обида и раздражение рисковали проявиться на моём лице, а это никуда не годилось. Но будет ли хозяин дома благосклонен к моим вопросам после, или зря потерянное время отнимет мой шанс?

В гостиную зашёл пожилой невысокий мужчина в темно-сером местами потёртом костюме. Наружность добродушна, но отнюдь не простовата. Седые волосы гладко зачёсаны назад, борода аккуратно пострижена, в руках раздутый кожаный коричневый портфель, размерами больше напоминающий саквояж, и шляпа, которую он, судя по всему, успел снять в холле. На руке дорогого вида перстень, что плохо вязалось с образом.

Держался господин так, словно они с лордом Терринсом были давно знакомы, но какого-то заметно почтительного отношения, свойственного подчинённым, боящимся потерять работу, я за ним не заметила. Создавалось впечатление, что он ощущал себя на равных с хозяином дома, и что хозяин также относится к нему с глубоким уважением.

«А только что так просто рассуждал о жаловании» — усмехнулась я про себя. Впрочем, какие мелочи меня заботят.

— Как вас зовут, дитя? — спросил лекарь, проходя мимо меня к столу.

— Эльриния, — ответила я с, надеюсь, естественной, улыбкой.

— Чудесно-чудесно… Сейчас мы быстренько посмотрим, — отозвался он, пристраивая свой портфель на кресло.

Его взгляд на долю секунды задержался на мне, и я сочла необходимым извиниться.

— Спасибо, что нашли возможность прийти, мне право не хотелось тревожить вас в такое время…

— Что вы, что вы, я рад быть полезным, вне сомнений, раз такое дело...

Роясь внутри и не в силах найти нужную ему вещь, он так забавно качал головой, что его суета вызвала тёплую улыбку. Наконец, постучав себя по грудному карману, он обрадовался, обернулся к нам и переставил на пол кувшин со стола.

А лорд Терринс стоял у камина, не слишком внимательно поглядывая за его действиями, и как будто не думал уходить. Я заволновалась. Спустя полминуты ситуация начала откровенно меня смущать. Отчего он не оставит нас с лекарем одних?

Я скромно сидела в уголке дивана, стараясь не привлекать к себе внимание. С приходом лекаря я словно увидела себя со стороны, и моё нахождение в этом доме стало выглядеть довольно безрассудно. Вот уйдёт лорд Терринс, мы останемся с лекарем вдвоём. А ну как он у меня что-то спросит?.. Что я тогда скажу?

До сих пор в присутствии хозяина дома никакого волнения и смущения не возникало, в его компании всё казалось таким естественным, лёгким. Но когда же лорд Терринс уже уйдёт и всё закончится! Может, этот милый господин сам догадается намекнуть ему покинуть нас и избавит меня от необходимости подбирать слова?..

Прежде всего лекарь достал кусок невесомой серой ткани, полупрозрачной и казавшейся хрустальной, и постелил её на столик у дивана. Тотчас же поверхность стола показалась невероятно гладкой, словно была сделана не из тёплого фактурного дерева, а из идеально отполированного холодного камня.

— Не хотелось бы повредить, — пояснил он, но для меня его действия оставались по-прежнему загадкой.

Вот он поставил в центр стола широкую плоскую медную чашу с витиеватым нарядным орнаментом, плеснул в неё воды из оставленного дворецким кувшина, а после извлёк из нагрудного кармана небольшой простого вида кинжал, провёл над ним рукой, отчего тот на миг вспыхнул красноватым светом, и подошёл ближе ко мне.

— Мне нужно немного вашей крови, это не так страшно, как кажется, поверьте, — сказал он и ободряюще улыбнулся, я неуверенно протянула ему руку.

Лекарь, определяющий недуги по крови — огромная редкость... И такого важного человека лорд Терринс побеспокоил среди ночи!

Однако любопытство пересилило раскаяние, ведь шанс увидеть мастера за работой был уникальным.

С металлом руки коснулась боль, и я прикусила губу. Первая капля с еле заметным всплеском коснулась глади воды. Вторая, третья, четвёртая… Только сейчас я опомнилась и задумалась, способен ли его метод открыть правду обо мне. Но было уже слишком поздно, и мне ничего не оставалось, кроме как взволнованно следить за происходящим, стараясь ничем себя не выдать.

Лекарь передал кинжал хозяину дома, чтобы ловко забинтовать мою руку, боль почти сразу отступила. Я очень удивилась, когда лорд Терринс зачем-то тоже занёс руку над чашей и полоснул свою ладонь. Взгляд вновь невольно опустился к поверхности воды, в которой его кровь коснулась моей крови. Все замерли, перестав дышать, казалось, само время замедлилось. Я бросила взгляд на лорда Терринса и удивилась болезненному сомнению, мелькнувшему на его лице. Он неотрывно смотрел на чашу.

Я не успела понять, в какой момент начало происходить что-то странное. Поначалу казавшейся одинаковой, моя и его кровь стала словно слегка разных оттенков. Вместо того чтобы раствориться и смешаться, как это было бы с вареньем в чашке с водой, кровь, напротив, усилила свои очертания. Лорд Терринс склонился ниже, вглядываясь.

Моя кровь оттолкнула его кровь и стала кружиться. Словно в танце его капли пытались догнать мои и, даже не знаю, поглотить, что ли?.. А мои капельки уворачивались и исчезали, отталкивались, не желая быть пойманными. Вот кровь схлестнулась как в поединке, отдельные капли собрались в большие две, а потом словно обняли друг друга, начав медленно кружиться, плавно следуя по одному и тому же пути. В воде появилось золотое свечение.

Лекарь подобрался, зашептал себе под нос слова на незнакомом мне языке и резко ударил ладонями по столу, отчего по ободку чаши растёкся мирный огонь.

Пораненная рука лорда Терринса, сейчас сжатая в кулак, находилась ко мне довольно близко. С каждой секундой я ощущала себя всё более зыбко. Дышать становилось и тяжелей, и желанней одновременно. Взгляд, словно магнитом, притянулся к его лицу. Я осознала, что хочу раствориться ради этого человека, так напряжённо сосредоточенного в этот миг. Объять, стать пространством вокруг него…

А ведь он необычайно красив. Нет, я отметила это и в первую минуту знакомства, но… не так. Сейчас всему моему существу одна мысль оторвать от него взгляд, казалось, приносила мучительные страдания. Весь мир вокруг нас словно подёрнулся дымкой.

Он подсел ко мне, и я безропотно вложила свою руку в протянутую им незабинтованную ладонь. Прикосновение обожгло жаром, разрядом молнии добралось до позвоночника и пробежалось вверх. Кровь прилила к щекам.

Он неотрывно смотрел в мои глаза, и, могу поклясться, что-то заметил в них.

Рассмотрел ли он во мне мою необъятную потребность в нём?.. Всё равно. Я не хочу скрываться от него, не могу. Чувствую, что мне надо быть ближе к нему, моё сердце влечёт к нему, а ведьма ведь должна слушать своё сердце, не так ли?

Он подвинулся ближе. Казалось, между нами остаётся ещё вечность, но уже было очевидно, что мы дышим с ним одним воздухом на двоих, а это, это невероятно правильно.

Прошла минута, он приоткрыл губы и сказал что-то короткое. Словно через метровый слой ваты доносились до меня неразборчивые слова лекаря. Я попыталась сбросить это сладкое чувство от близости к лорду Терринсу и прислушалась.

— …Эльриния?..

— А, да? — пролепетала я еле слышно.

Но больше меня никто ни о чём не спрашивал. А лорд Терринс отчего-то наклонился ко мне и, чуть улыбнувшись, как будто прося прощения, поцеловал меня.

Я вмиг забыла всё и, едва он попытался отстраниться, судорожно обвила руками его плечи. Он удивлённо посмотрел на меня и, должно быть, разглядел, как я напугана расставанием с ним, ведь мягкая его улыбка, когда он, утешая, коснулся рукой моей щеки, внушала спокойствие. И я поняла, что больше не хочу для него раствориться. Раствориться должен весь прочий мир вокруг нас.

Да разве и существовало это «вокруг» для меня когда-то? Нет. Всем нутром я ощущала, что начинаю жить только сейчас, с этого дня, с этого волшебного момента.

Сбоку чаша вспыхнула сильным огнём, лекарь отшатнулся, а лорд Терринс взволнованно его о чём-то спросил.

Его волнение было таким нелепым. Он же сейчас попросит лекаря уйти, правда? Должен попросить, я совершенно здорова.

Вот они вышли в коридор, но я чувствовала, знала, что он ко мне вернётся. Он вернулся. Стало так хорошо и спокойно.

Застыв на пороге, он показался мне удивлённым. Я улыбнулась про себя. Разве не чувствуешь ты, каким правильным всё становится?..