Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)

46. Закат

Отбежав достаточно далеко, я села на траву. Внутреннее оцепенение понемногу спадало, лес лечил меня. Я вспоминала выкорчеванную и разломанную калитку. С человеком, поглощённым стыдом, сложнее всего заговорить вновь. Да и хотела ли я сейчас искать ключик к этой мрачной душе?

Ветер был прохладным, но так было даже легче не поддаться вредящему отчаянию.

Угрозы, наказания, крики — всё это я могла бы понять. Но не ту бурю чувств, что, как выяснилось, я вызывала у него всё это время. Я ведь склонна была верить его словам, спокойным, взвешенным. А он просто держал себя в руках. До сих пор.

Оказалось, он куда больше ненавидит меня за тот случайный кошмар, когда я посмела появиться в его жизни. Куда больше, чем хотел бы показать. И он не смирился, нет.

Я стала его проблемой. И нужно как-то найти в себе силы вытерпеть эту правду.

Ректор всё ещё мой, до конца. И мне придётся возвращаться в дом, ведь другого места у меня нет.

Я гладила траву, не понимая, как быть дальше. Острые чувства прошли, слёзы высохли, оставалась пустота и тихая грусть. Мне нужно справляться с этим вулканом. И не дать разрушить себя. Как? Не представляю. И в то же время, увидев его ярость, я понимала, что туман уже не пугает меня. Напротив, всё вставало на свои места. Кроме одного…

— Что произошло с вами?

Я даже не вздрогнула, когда профессор Данвурд нарушил моё одиночество.

— Тоже вышли на прогулку? — спросила я, гадая, насколько очевидны на моём лице следы недавних слёз.

Хотя от такого внимательного профессора мне вряд ли бы удалось утаить свои чувства, даже будь у меня несколько минут на умывание студёной водой из ручья.

— Вышел, — сказал он и присел на траву рядом со мной. — Если не хотите говорить, я не настаиваю. Но мне будет приятно, если мы сможем с вами просто посидеть, наблюдая закат. Я буду переживать, если мне придётся оставить молодую девушку поздним вечером одну в лесу.

Я подняла брови.

— Уши могут быть везде, — серьёзно подтвердил он, — Мне кажется, я видел пару беличьих вон над тем кустом.

У меня вырвался нервный смешок. Эртониан тепло улыбнулся и заправил выбившуюся прядку моих волос за ухо. Его мимолётное прикосновение показалось таких мягким и ненавязчивым.

Профессор хоть и был временами рассеян, но очень чуток и внимателен в том, что касалось моих чувств. В противоположность мужу, вспыльчивому, колкому, сходящему с ума от всякой мелочи. Я поёжилась. Мужу, у которого вечно не хватало на меня времени, на простой разговор по душам. Мужу, который не спешил заметить во мне что-то необъяснимое, не пытался понять.

Мягкость в ректоре тоже была, но словно вынужденная, тактически рассчитанная. Экспромтом у него только ругаться хорошо выходило. Хоть жар его взгляда и подчинял, лишал самообладания, но что мне эта страсть, когда не чувствуешь себя в безопасности? Когда не знаешь, что будет дальше?

Неужели всё будущее, что меня ждёт — это жёсткость и злость моего мужа, его жестокие поцелуи, с целью меня наказать?.. А как же мягкость и трепет, нежность и забота? Неужели я навеки отрезана от этих чувств?

Я медленно потянулась к профессору, он тоже успел слегка наклониться ко мне. Я перевела взгляд с его губ на глаза. Они были такими глубокими и чуть обеспокоенными, но на их дне для меня таилась улыбка. И, кажется, то, что пришло мне в голову, не застало его врасплох.

Я резко качнулась к нему, боясь передумать. Он тут же поймал меня и придержал руками от падения. Я замерла, не дойдя миллиметра. Какие тёплые у него руки. Бережные.

Я облизнула губы, приоткрыла их, готовясь сделать последний шаг, судорожно вздохнула и закрыла глаза.

Я ощущала его дыхание, как он ощущал моё. Мне подумалось, так ли уж страшно, если весь остальной мир покатится в пропасть?

Но Эртониан не спешил целовать меня. Наконец, его лоб прижался к моему, и профессор грустно усмехнулся. Лицу стало прохладней, а в следующий миг я почувствовала прикосновение горячих губ к своей щеке, почти у самого уха. Еле ощутимое и короткое.

— Не стоит делать то, о чём вы будете жалеть, Эльриния.

Его шёпот проник в самую душу, и, вздрогнув, я отстранилась.

Не дав мне повод ощутить себя отвергнутой, он тем не менее не пересёк границ. Ему не привыкать работать с балансами, вот и здесь… Но всё равно я вздохнула и неловко спрятала взгляд.

— Расскажите мне, — тихо попросил он.

Я посмотрела на прячущиеся за деревьями солнце.

— Вы давно знаете лорда Терринса? Можете сказать мне, как мне понять своего мужа?

— Он обидел вас?

— Он думает, что это я обидела его. Всё это время был уверен, что я ему изменяю.

— А вы?

— А я ходила по ведьмовским делам с братом.

— Бедняжка, почему же вы не сказали ему?

— Он не спросил. Я не знала. Видимо, он следил за мной и всё не так понял.

Профессор немного помолчал, сорвал сухую травинку.

— Не имея повода, Арсифальд не стал бы додумывать. Вы делали что-то подозрительное?

— Я уходила ночью в лес. Была уверена, что он не знает.

— Он что-то сделал вам?

— Он сердился... И целовал.

— Он вас любит.

— Что вы! — изумилась я, нервно рассмеявшись. — Мы совсем не знаем друг друга.

— А я думаю, что любит.

Профессор говорил какие-то смешные вещи, и я вмиг почувствовала себя очень неуютно.

— Разве, когда любишь, делаешь больно?

— Разве можно испытать боль, без любви?

— Что за манера отвечать вопросом на вопрос, — возмутилась я, испугавшись чего-то, — Чувства не имеют к этому всему никакого отношения!

Ни капли не согласный со мной профессор убедительно покивал.

— Так, говорите, вы его близкий друг?

— Смею надеяться, что да, мы знакомы десять лет. Со времён, как я устроился в академию.

— И вы, конечно, давно в курсе, что ваш ректор — Безликий герцог? Не хотела говорить этого, но ваши нелепые выдумки о любви…

Громкий смех профессора спугнул стайку птиц с соседнего дерева. Не такой реакции я ожидала.

— Почему вы смеётесь?! Перестаньте!

Но он всё не мог остановиться и лишь, когда я уже собралась встать и уйти, придержал меня за руку не пуская.

— Простите, милая Эльриния, — отчаянно пытаясь прекратить смех, слабым голосом сказал он и утёр глаза, — Это было грубо с моей стороны.

— Ну в этом я с вами согласна. Так в чём дело?

— Я не хотел, чтобы вы… Просто теперь разом стало понятно его вечное занудство в иерархии всяких войск и армий!

— Армия у империи одна.

— И вы туда же? — охнул он и схватился за сердце.

Я чуть смутилась.

— Но кто бы мог подумать… Если бы не этот маленький штрих, я бы никогда не сказал, что общаюсь с великим полководцем! Хорошо замаскировался ведь. Все решили, что он исчез. Все гадали, думали, может, с концами растворился.

Растворился. Я вздрогнула. Воспоминания оставались свежи.

— Но теперь, в свете новой информации, возможно, вы всё же склонились к тому, чтобы переменить своё мнение о его чувстве?.. — уточнила я.

Взгляд профессора стал внимательным.

— Почему вы не поцеловали меня сейчас? — спросил он.

— Я…

— Вы, — подтвердил он, лукаво улыбаясь.

Я поёжилась и обняла себя за плечи.

— Мне больше нравилось, когда мы с вами обсуждали природу магии, — обиженно буркнула я, он рассмеялся.

— Природа любви ничем не хуже. Ни на то ни на другое нам не дано найти убедительных ответов. С чем-то приходится просто смиряться и принимать на веру. И только тогда возможны настоящие чудеса.

— Вы говорите, как служитель богов, а не как учёный.

— Я бы не смог стать талантливым учёным, если бы считал иначе.

Я провела рукой по траве.

— Он запретил мне учиться здесь.

— Вы не смогли бы здесь учиться, если были бы намерены сохранить свой секрет.

— Наверное, вы правы. Но мне так одиноко. Он даже не послушал мои доводы. Я никого здесь не знаю, я… А он даже отказал мне в доступе в библиотеку!

Я замолчала, потому что не было слов, способных на что-то повлиять. Я и так уже сказала слишком много. Возможно, не стоило.

— Он уже стал вашим мужем, Эльриния. Никуда вы от этого не сбежите. Так попробуйте научиться доверять ему. Он хороший человек и того заслуживает.

Хороший человек. Профессор сказал это так легко, без сомнения. А когда начала сомневаться я?

Я же почувствовала его тогда, в нашу первую встречу. Ведьма должна чувствовать сердцем, сердцу доверять, а не покупаться на кашу из страшных обрывочных фраз в голове. Похоже, я по всем фронтам провалилась… Запомню ли я урок?

Но любовь? Это дико.

А император? Он тоже хороший человек. Сложный, противоречивый, слишком молодой для того груза, который взвалила на него судьба. Но он не насторожил меня ничем. И обнаружить в подвале мужа спрятанную с ним связь всяко лучше, чем… Да чего угодно, мало ли жути в подвалах бывает!

— Расскажите мне о ректоре, — попросила я.

— Арсифальд одинок. Хоть мы и дружим с тех пор, как я пришёл преподавать в эту академию, но до сих пор не могу сказать, что получил его доверие. В какой-то момент он прячется, закрывается от людей. Хотя внешне способен играть любые роли.

— А что его родные? — спросила я.

— За десять лет мне ни разу не доводилось увидеть кого-то. И он избегает этих тем. Теперь понятно почему.

Интересно, как они с императором познакомились. Возможно, ректор рассказал бы мне сам, просто не успел. Возможно, я слишком напугана, вот и перестаю видеть то, что перед моими глазами.

— Значит, вас здесь не было на момент смерти его бабушки?

— Нет, то было лет двадцать назад.

— Она была ведьмой.

Профессор отвёл взгляд.

— Вы догадывались… — с улыбкой подловила я.

— Уже не лето, я бы не стал на вашем месте сидеть на холодной земле.

Он кинул травинку и встал, я поднялась вслед за ним.

— Я, наверное, буду брать с собой что-то тёплое из дома, чтобы подстилать, — согласилась я, подумав про себя, что при должном навыке в своём лесу ведьма не чувствует холода, он ей не вредит.

— А лучше разучить согревающее заклинание, чтобы наверняка.

— А разве согревающее заклинание не охлаждает что-то другое?

— Вы правы. Земля в округе может даже покрыться льдом. Зато рядом с вами станет теплее.

— Нет, я не смогу так. Это навредит почве и насекомым, — ответила я, твёрдо решив в ближайшее время попрактиковаться в более гуманных способах.

— Вы мыслите как ведьма, а не как учёный, — произнёс профессор, вернув мне мои же слова.

Я возмущённо посмотрела на него и выразительно на кусты.

Он рассмеялся, и я поддержала его в этом. Похоже, неловкости между нами не осталось, и это ободрило меня. У выхода из леса мы попрощались, и я пошла до дома, гадая, встречу ли в нём ректора.

Он невнимателен ко мне? Допустим. Но и я только и делала, что бежала от него. Меня не волновали его чувства, мысли. До сих пор я думала только о себе. Пора взрослеть. Мне самой стоило быть добрее, внимательней к нему. Даже проводи мы вместе всего пять минут за день, наполнить их можно по-разному. Помимо любви есть уважение, поддержка. И с ними правильнее жить.

А вот доверие… Довериться ему мне будет сложно. Но, возможно, стоит рассказать, что мама попала в беду, не раскрывая некоторых деталей. И немного о своей жизни из того, что безопасно. Чтобы он лучше понимал меня. И ему так будет спокойнее.

Возможно, однажды я даже стану для него человеком, а не внезапно настигшим вихрем недоразумений. И что-то мне подсказывает, что лучше бы это произошло до того, как он узнает мой главный секрет.

А в доме было пусто.