Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)

4. Нападение

— Этим путём не пойдём, сворачиваем, — чуть побледнев, тихо сказала она.

Мы повернули на соседнюю улицу и ускорились.

— Значит, мне не показалось, — пробормотала она, на ходу закатывая рукава и застёгивая плащ. — Нет, ну не может же быть чтобы… Проклятье, так быстро?!

Улица кончалась тупиком, и мы залезли в подвал большого дома, чтобы вылезти на его крыше, сильно сокращая путь. Мама остановилась оглядеться.

— Подумай хорошенько о том, чтобы извлечь магию, ладно?

— Ладно.

— Он чувствует нас, плохо.

Решимость в ней с каждой секундой росла. А это означало только одно.

— Мам, может, не надо каждый раз драться?..

— Что за глупости? — продолжая оглядываться, отстранённо ответила она и подняла брови, — Ты же знаешь, что понимать, когда нападут оно как-то комфортнее, чем ожидать опасности любой момент и постоянно быть в напряжении.

— Да, но то обычно, а сейчас письмо…

— Спустимся, и я узнаю, что ему от нас нужно.

— Мам…

— Мы пытались оторваться. Он настойчив. Выбора нет.

За тревожными мыслями я почти не обращала внимания на дорогу. Взгляд рассеянно скользил от здания к зданию и словно ничего перед собой не видел. Но я была сосредоточена на маме и ждала её команды.

К концу ночи город освещался самую малость, вот-вот фонари должны были погаснуть совсем, а улицы погрузиться в почти безупречную тьму. Уж не знаю, экономили ли местные власти что-нибудь на этих нескольких минутах, но сейчас, когда мама чувствовала, что нас опять кто-то преследует, это было полезно.

Куда бы мы ни переезжали, мы всегда находили места, где мне прятаться на случай, если к нам проявят ненужное внимание. Они мне пригождались, чтобы, не отвлекаясь на мою безопасность, мама могла привести своей жертве убедительные аргументы в пользу нелепости самой идеи нападения на нас.

И сейчас, если бы не письмо, я бы и не думала волноваться. Но раз кто-то интересуется ведьмами сильнее обычного, не безумие ли вступать в схватку?

— Готовься бежать, старый дом на Солнечной улице, — шепнула она мне, и я внутренне подобралась, продолжая для вида спокойно идти.

Мы свернули в тихое место за заброшенный склад и успели пройти до его середины, как уже и я ощутила спиной чьё-то присутствие. Мама не торопилась оборачиваться, чтобы дать очередному негодяю подумать, что он застал нас врасплох. А сама осматривала, нет ли поблизости или в окнах того, кто мог бы нас заметить.

Преимущество ведьмы в её способности слышать почву. Только у меня ещё такого не было, я могла лишь угадывать на уровне интуиции. Но мама чувствовала себя более чем уверенно, и я знаю, чего она ждала. Отсутствие света никак не помешает ей, но скроет, в какую сторону побежала я.

Фонари мигнули, извещая, что сейчас город поддастся ночи.

Мама резко повернулась, посылая по земле мощный воздушный импульс. Я сорвалась с места и побежала до конца склада, выглянула из-за угла здания и, убедившись, что противник упал, сбитый с ног маминой магией, выдохнула. А она начала свой, ставший для меня привычным, танец, нанося удар за ударом, я следила за ней несколько секунд, пока темнота не забрала эту возможность, и уже тогда побежала.

Стены домов словно бы вибрировали каждая по-своему в едва прозрачной темноте, обрадованной недолгой свободой. Негорящие окна разом растворились в фасадах старых зданий, превратив город в недоброжелательный и очень тихий лабиринт.

Я довольно быстро добралась до мрачноватого незаметного домика. Как и большая часть других на этой улице, он был давно заброшен и под серым предрассветным небом выглядел особенно невзрачно. Его фасад отталкивал битыми окнами, а в подвале, я знаю, водились крысы. Но я не планировала злоупотреблять их гостеприимством, так что со спокойной совестью скользнула в дом, плотно прикрывая за собой дверь. Здесь не было ничего, кроме лестницы на второй этаж и старой печки, которую не вынесли лишь потому, что она была вмурована в стену. Так что я села прямо на пыльный пол, прислонившись спиной к стене, и принялась ждать.

По ощущениям не прошло и четверти часа, как я дёрнулась на звук упавших с подоконника осколков. Мамин фамильяр, осторожно миновав узкий проём с острыми краями, полупрозрачной тенью бесшумно спрыгнул на пол. Я увидела, что он взволнован, но и само его появление не сулило ничего хорошего.

Я спешно наклонилась и подставила ему свой лоб, чтобы он передал мне образ. Лисёнок прижался ко мне своим носом, и облако его мыслей впустило мой разум. Его мысли кололись, так как он не был моим, но терпимо, ведь у нас с мамой близкая кровь. Я торопливо зацепилась за последнее воспоминание и потянула его ниточку на себя.

Я увидела маму в каком-то тёмном и тесном незнакомом пространстве. Она приблизилась почти вплотную и сбивчиво зашептала:

«Беги, малышка! Мне не удалось отбиться, меня схватили. Не волнуйся за меня и не вздумай делать глупости! Ты знаешь, я найду способ выбраться. Кто-то настроен против ведьм и основательно за них взялся. Ведьмы пропадают и уже давно. Я знала, пыталась уберечь нас, но, видимо, расстояние для них не помеха… Беги к отцу, пусть он тихо проводит тебя до тёти и возвращается, возможно, мне понадобится помощь, его и его друга. Держись от всего этого как можно дальше, и чтобы ни единой душе даже присниться не могло, что ты ведьма! Делай что хочешь, но никто не должен знать. Вернусь — извлечём силу. А пока — твоя задача затаиться так, чтобы я тобой гордилась! Всё, мне пора».

Она отстранилась, серьёзно посмотрела и кивнула, рассчитывая, что я правильно поняла её. На секунду мне показалось, что мама добавит что-то ещё, но лисёнок начал таять, и образ в мыслях оборвался.

— Что такое, Фырчик?

Он уже почти растворился. Я охнула и схватилась за грудь, сердце пронзило болью. А значит, опасность добралась до меня. В смятении посмотрела на дверь. Дверь распахнулась. В проёме возникла фигура.

Маминого похитителя я узнала сразу по плащу, лицо его от меня и сейчас было скрыто, но взгляд на себе ощутила тяжёлый.

Я в панике огляделась, вспоминая, как выбраться. Со второго этажа был выход на крышу, и можно спуститься с соседнего дома… Но успею ли?

Я глянула на фамильяра. Став совсем прозрачным, он принимал свою боевую ипостась. Будет биться. Могла бы я помочь…

Слёзы навернулись на глаза, я сморгнула их и сосредоточилась. Мама сказала бежать, велела затаиться. Значит, я сделаю всё, что в моих силах, а дальше по обстоятельствам.

Всё заняло не больше двух секунд. Лисёнок рос на глазах, вот он уже превратился в огромного хищного лиса, в воздухе затрещали искры, призываемой им магии, он начал вновь обретать плотность.

Я дёрнулась и со всех ног побежала наверх по лестнице, зная, что злодей кинется за мной, но путь ему преградит резко ставший видимым фамильяр. Сколько времени у меня есть — секунды, минуты?

Не думать об этом.

Вбежав в нужную комнату, я высунулась в окно и неловко вылезла на крышу. Скользкая, ноги поехали вниз, но я вовремя схватилась за подоконник и удержала равновесие. Оказалась на крыше соседнего дома, пробежала до самой низкой её части. Надо прыгать. А расстояние снизу казалось поменьше... Огляделась, переулок был пуст. Потратить крохи доступной мне магии в начале пути, когда неизвестно сколько мне ещё придётся бежать? Но и со сломанной ногой я далеко не уйду. Призвала ветряные вихри под стопы, чтобы смягчить столкновение с землёй, прыгнула. Не удержавшись на ногах, упала, но кости целы. Хорошо, что ночью мама разрешала мне носить штаны, в платье было бы совсем неудобно. Отозвала вихри, вскочила и побежала вновь. Едва зарождающийся рассвет начинал растворять темноту города, но, что удачно, улицы всё ещё были безлюдны.

На мгновенье ужас сковал моё тело. Я замерла и обернулась. Улица за моей спиной была пуста, но сердце покалывало.

До сих пор мама всегда выходила победительницей из любых передряг, кто бы нами ни интересовался. Что же случилось сейчас, как ему удалось схватить её? А если, если мама не сможет, не справится сама?..

Новый приступ боли уколол сердце, и я побежала вновь, стараясь не дать дыханию сбиться. Что я могу? Ведь у меня даже нет силы!

Сама я не чувствовала в ней угрозы, магия казалась такой родной и правильной, в те редкие моменты, когда где-то глубоко внутри, ещё спящая, тихонько звала меня. Но мама знает лучше, и она рассчитывает скоро выбраться. А моё дело за малым — к моменту её возвращения не добавить ей новых хлопот.