Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)

24. Вторая попытка

Я ощутила, как ректор напрягся. Зря я столько думала и мучилась, говорить или нет, слова сами вырвались, и теперь их не вернуть назад. Меня тут же резко опустили и поставили на землю.

— С чего вы взяли, что она мертва?

Но так ведь правильней, это нельзя скрывать. У неё могут быть родные, они вправе знать… Но что теперь решит ректор? Что он сделает? Не надо было говорить.

— Потому что видела её труп.

— Что?

Но завтра я всё равно решила бы, что рассказать стоит, а эмоции уже вернулись бы, было бы куда тяжелей. Наверное, я правильно поступила. Или нет?

Завтра я могла бы в сто раз хуже контролировать чувства, разрыдаться, да что угодно. Не хочу быть перед ректором ни напуганной, ни с сильными чувствами, пока не знаю, чем мне это обернётся. Да, я права, что сказала сейчас.

— Где вы видели его? Где?!

К тому же хоть профессор и заступился за меня при ректоре, не выдав мою тайну, но уединившись, они могли обсудить всё что угодно. Неужели я раскрыта и всё кончено?

— Где был, там его нет.

Я печально вздохнула и уставилась вдаль. Но почему он тогда до сих пор ничего не сказал мне?

— Эльриния!

С неохотой перевела взгляд на него. То, что она была ведьмой, мне точно не стоит говорить.

— Вы сможете показать место? Вы способны дойти туда вновь?

— Не знаю. Я плохо запомнила…

— Так, стойте тут!

Ректор сделал пару шагов по направлению к лесу. Я пошатнулась. Он тут же вернулся.

— Вот, подержитесь за дерево.

Я обхватила ствол, но, подумав, ректор усадил меня на траву к дереву спиной. По спине поползли лёгкие мурашки, лес пытался общаться со мной, ничуть не смущаясь наличия свидетеля.

— Помните какие-то приметы? Может, что-то происходило?

— Там были ели… Она была мертва, лежала на траве. Много больших старых елей. А ещё огонь, зелёный огонь, так жестоко… Она сгорела в нём. Ничего не осталось.

— Как сгорела?

Я пожала плечами и отвела взгляд. Внутри всё похолодело от вставшей перед глазами картины, но плакать не хотелось. Я видела всё словно издалека. Но смотреть в глаза ректору я побаивалась.

— Её тело подожгли. Я его не видела, был плащ… И он сразу ушёл. Я пряталась.

— Сидите здесь, я вернусь через пару минут.

Сил вновь было мало. Я прикрыла глаза. Довольно скоро я почувствовала присутствие тяжёлой знакомой ауры.

Ректор вернулся. Слов из-за кустов я не разобрала, но в его голосе сквозило отчаяние. Я открыла глаза и увидела, как за деревьями показался знакомый силуэт. Надеюсь, что знакомый, второго медведя за сегодня, я бы, наверное, не пережила.

Ректор присел ко мне и взял мои руки в свои.

— Эльриния, сейчас вы возможно ощутите лёгкий ветерок, не пугайтесь, это быстро. Я попрошу, ээ, местного духа, э… Проклятье, просто посидите спокойно минутку! Ладно?

Я равнодушно кивнула.

Ох, ну и испытание… Медведь приблизился и начал меня обнюхивать, а я изо всех сил делала вид, что его не вижу, прикусив изнутри щёки. В какой-то момент он так забавно фыркнул, что я еле сдержала смешок и посмотрела нечаянно в его глаза.

— Уже всё? — тут же уточнила я, рассеянно переводя стеклянный взгляд с травы на дерево.

«Пожалуйста, можно, чтобы ректор не видел этого, пожалуйста!..»

— Рохфос? — едва слышно процедил ректор сквозь зубы.

Так вот как тебя зовут…

Медведь ушёл в лес, а ректор помог мне подняться и вновь подхватил меня на руки. Удобно. Тепло. А меня уже клонило в сон.

Я попробовала ущипнуть ректора за щеку, чтобы взбодриться, но с опозданием поняла, что это работает не так.

Он смешно посмотрел на меня, а я смущённо ему улыбнулась.

Настроение становилось всё лучше. Такая прекрасная ночь. Утром я вновь всё почувствую, а так хотелось насладиться той лёгкостью, что я испытываю сейчас, не растворяться во снах. Нелогичный покой смешивался с безгранично охватывающим меня удовольствием, дыхание, казалось, сливалось с лесом, который отдалённо шептал мне что-то на своём пока непонятном языке. С серьёзными взрослыми преступниками лучше разберутся серьёзные взрослые ректоры, а маленьким ведьмочкам больше подойдут проблемы доброго древнего леса. Всё будет правильно и согласно законам мира…

Наконец, мы добрались до дома, я легла в кровать и блаженно растянулась на мягкой перине.

— У вас чудесные подушки, господин ректор! Вы знали об этом?

Он удивлённо посмотрел на меня и присел рядом, чуть сдвинув одеяло в сторону.

— Вы не думаете начать обращаться ко мне по имени?..

— Нет, сегодня так много всего произошло, это будет слишком для меня.

Он усмехнулся.

— Прежде чем вы уснёте, разрешите всё же полапать вас?

Теперь удивилась я.

— Это так необходимо?

— Мне будет гораздо спокойнее, лучше убедиться сейчас, что прибор ничего не нарушил. Вы не возражаете?

Мотнула головой.

Тогда он откинул одеяло и положил руки на живот. Я вздрогнула и сжала в кулаке одеяло.

— Не доверяете профессору? — решилась нарушить молчание я.

— А вы доверяете?

Ректор повёл одну руку вверх, и сердце застучало быстрее. Я старалась не шелохнуться и ничем себя не выдать.

— Вполне.

— Нельзя же так запросто доверять людям, — укорил меня ректор и устало покачал головой.

Его руки были горячими, и от них поступало незаметное тепло.

— Но мне понравилась его лекция и…

— Вы были на лекции? — изумился он.

Жар стал таким явным, что, казалось, оставит ожог.

— Ох.

— Простите.

Он прикрыл глаза и сосредоточился. Так было легче, и я постаралась дышать ровнее. На место жара вернулось тепло и неспешно потекло по моему телу.

— Так почему все же вы пошли в лес?

Я стала нервно перебирать пальцами край одеяла, ослабив хватку, и обратила внимание, что папиного кольца нет. Немудрено, что я не заметила раньше, где же я могла потерять его? Жаль кольца, но сейчас это как нельзя кстати.

— Вчера я потеряла одну очень ценную для меня вещь, поняла это только утром. Вот и решила поискать.

— Почему не взяли сопровождающих?

— Зачем? Я шла прогуляться, думала, что хорошо запомнила дорогу.

Подняла на него глаза, но он так и не открыл своих.

— Вы были абсолютно истощены. На вас напали?

— Что? Н-нет.

— А что тогда? Как вы могли довести себя до такого состояния, если не сражались с целым войском?

Промолчала.

— Кто обучал вас? Вы получили образование?

— Да, и весьма хорошее, — с вызовом ответила я.

— Но технику безопасности, как погляжу, вам рассказать забыли.

Он ведь не отстанет, надо что-то сказать.

— Это... болезнь. У меня с детства так, никто не знает, что это. Но я истощаюсь от малейшего фокуса. Я правда была предельно осторожна. Не знаю, как так вышло, простите.

Ректор нахмурился, но ничего не сказал. Ещё минута прошла в тишине.

— Что вы сейчас чувствуете?

— Немного кружится голова, и горят стопы. Но мне гораздо лучше.

— Стопы — это хорошо. Ох, какие у вас слабые потоки магии… Как у детей.

— Вы и это чувствуете?

— Я смотрю иначе, чем смотрят лекари. Для меня сейчас видна картина в целом.

— Разве так возможно?

— По сути, так даже проще, если знать, что искать. Лекарей, напротив, долго обучают не путать эти потоки и видеть по отдельности.

— А?..

— Это грубая военная медицина. Когда нет времени разбираться в характере повреждений, а надо подлатать всё и сразу. Но у вас, не переживайте, повреждений нет.

— Должно быть, незаменимая вещь на поле боя. Вы служили?

Кивнул.

— Были там лекарем?

Он открыл глаза, я улыбнулась.

— Нет, даже не рядом, — усмехнулся он.

— А кем?

— Кем я там только не был.

Ушёл от ответа. Возможно, ему неприятно вспоминать.

— А похож?

— Не очень.

— На ректора я тоже похож не был, помнится.

Он убрал руки.

— А…

Он насмешливо вздёрнул бровь, и я умолкла.

— А теперь вам лучше поспать, сегодня и вправду был непростой день.

Я послушно зарылась поглубже в подушки, ректор поправил одеяло, приглушил свет, оставив маленький ночник, и плотно прикрыл дверь. Было видно, что он очень устал.

— Кстати, — вспомнил он и обернулся, — днём я усилил охрану и перекрыл лишние ходы, так что можете не волноваться, что преступник заявится на территорию академии и нашего леса. Покинуть лес ещё можно, но любое проникновение без договорённости исключено.

Это он не знает мою маму с её возможностями. Он бы удивился, получив подробный перечень тех мест, в которые она способна проникнуть… Хотя в свете тех дров, что я наломала, может, мне и не лишнее, если она не сможет здесь появиться.

Ректор тяжело опустился в кресло и задумался о чём-то своём, прикрыв глаза. А вскоре стало понятно, что задремал. Я зевнула.

Так вот, наверное, почему меня лес не пустил обратно! Это ректор что-то усугубил с защитой…

Не всё сразу, подумаю утром.

— Проведём развод, и всё будет нормально, — засыпая пробурчала я.

Почудился тихий рык, но я, наверно, переобщалась с медведем.

Снился сон про траву, которая растёт в сердце леса, а потом — бац — и я открыла глаза, понимая, что не просплю больше ни минуты. Ректор всё также спал в кресле. Была глубокая ночь.

Проворочавшись несколько минут для приличия, я окончательно убедилась, что это бесполезно. Но просто так лежать будет скучно! Попробовала встать.

В общем, уже неплохо, но тело шаталось, пришлось держаться за стены, чтобы добраться до первого этажа.

Первым делом я заглянула на кухню. Там мои надежды оправдались, и я нашла четыре вчерашние булочки и даже налила молока. Правда, одну пришлось оставить, а то неудобно было, но от еды сил заметно прибавилось. Только ходила я всё ещё неустойчиво, но, видимо, нужно время.

Где же я могла обронить кольцо?.. Эта мысль не давала покоя, пока я изучала книжные полки в гостиной, выбирая, что утащить с собой. Наконец, на глаза попался любопытный корешок, и, довольная, я вернулась в постель, стараясь не шуметь.

Следующие часы прошли увлекательно, но ближе к рассвету во мне что-то напряглось. Если ректор не ради шутки был против развода, то ну как он мне его не даст? И что мне останется?

Стало очень страшно.

Сама не заметила, как вновь оказалась на ногах. Бесшумной тенью собрав в руки свои вещи и прихватив книгу, я снова двинулась вниз. На этот раз тело слушалось меня чудесно, что прибавило уверенности. Первым делом я попробовала открыть входную дверь, и обнаружилось, что дверь была как-то хитро заперта. А время уходит.

В панике я вернулась в гостиную и огляделась. Книга, совсем про неё забыла! Сунула обратно на полку и стала соображать. Выглянула в окно. Уже почти светает. И высоковато до земли. Мелькнула мысль, но раньше, чем я успела её ухватить и толком обдумать, я уже дёргала раму на кухонном окне — самом низком из всех в доме. Рама поддалась.

Перекинув покрепче сумку, я распахнула обе створки и забралась на подоконник с ногами. Восторг от того, что мне удалось перехитрить ректора, мог по праву поспорить с восторгом от свободы, до которой было меньше пары метров! Поздно вспомнила, что забыла плащ. Ну и ладно, возможно, если мне удастся захлопнуть створки снаружи, плащ даже немного собьёт со следа моего мучителя. Я улыбнулась своей удаче и приготовилась прыгать. Небольшой прыжок и я снова буду одна!