53 самых живучих мифа атеизма о христианстве

Миф 14: Об ошибках, свидетельствующих против непогрешимости Библии

Атеисты и их кумиры, такие как Дулуман, Таксиль, Никонов, Найдис и Ярославский, откопали в книгах Библии сотни ошибок, мнимых и натянутых, поэтому, считают атеисты, Библия не может быть богодухновенной и теряет всю свою ценность. Я лично считаю эти «противоречия» в 99 % случаев натянутыми и мнимыми, и допускаю 1 % ошибок в Священном Писании. При любых обстоятельствах подобные противоречия свидетельствовали бы против христианства только в том случае, если бы христианство считало Библию в буквальном смысле слова написанной Богом и исключало бы человеческий фактор.

1. Богодухновенность в христианском понимании понимается несколько иначе, чем в исламе или в представлении атеистов. Так, в догматической конституции II Ватиканского собора (18.XI.1965) «О Божественном Откровении» («Dei Verbum») тема богодухновенности была раскрыта следующим образом:

Открытые Богом истины, которые содержатся и излагаются в Священном Писании, были записаны под вдохновением от Святого Духа. Ибо все книги как Ветхого, так и Нового Завета, со всеми их частями, Святая Матерь Церковь по вере Апостолов считает священными и каноническими, поскольку, написанные под вдохновением от Святого Духа (ср. Ин.20:31; 2Тим.3:16; 2Пет.1:19–21; 3:15–16), они имеют автором Самого Бога, и как таковые были переданы Церкви. Для составления же священных книг Бог избрал определенных людей, воспользовавшись их способностями и силами, чтобы при действии Его Самого в них и через них, они письменно передали, как настоящие авторы, все то, и только то, что Он хотел[14]. Поскольку же Бог говорил в Священном Писании через людей и по человечеству, то истолкователь Священного Писания, дабы уяснить, что Бог хотел нам сообщить, должен внимательно исследовать, что священнописатели в действительности намеревались сказать, и что Богу было угодно открыть нам через их слова. Чтобы выяснить намерение священнописателей, нужно, кроме всего прочего, принимать во внимание и «литературный жанр».

Действительно, истина излагается и выражается по-разному и различными способами в текстах исторических, пророческих, поэтических или в других «речевых жанрах». Поэтому нужно, чтобы толкователь исследовал смысл, который священнописатель хотел выразить и выразил в определенных обстоятельствах, соответственно условиям своего времени и своей культуры, посредством употреблявшихся в его время литературных жанров. Ведь для правильного понимания того, что священнописатель хотел утверждать своим писанием, нужно обратить должное внимание как на привычные, прирожденные способы восприятия, изъяснения и повествования, бытовавшие во времена агиографа, так и на те, что в ту эпоху повсеместно употреблялись в общении людей друг с другом. Но, так как Священное Писание надлежит читать и толковать с помощью того же Духа, под воздействием Которого оно было написано, для верного выяснения смысла священных текстов нужно не менее усердно обращать внимание на содержание и единство всего Писания, учитывая живое Предание всей Церкви и согласие веры. Задача же экзегетов — согласно этим нормам, способствовать более глубокому пониманию и изложению смысла Священного Писания, чтобы, благодаря этому изучению, в некотором смысле подготовительному, вызревало суждение Церкви. Ибо все, что было сказано о толковании Писания, в конечном счете подлежит суждению Церкви, которая исполняет Божественное поручение и служение: хранить и толковать слово Божие.

В православной традиции Новейшего времени выражается сходный взгляд на авторство Библии. На I Конгрессе православных богословов в Афинах (ноябрь 1936 г.), в частности, был выражен следующий тезис:

Механически-буквальное понимание богодухновенности священных книг — достояние иудейского и консервативного протестантского богословия — не может быть защищаемо православными богословами, как уклоняющееся в, своего рода, «монофизитство», а должно быть исправлено в свете Халкидонского догмата о богочеловечестве. Участие в написании Библии человеческого элемента с его ограниченностью объясняет особенности ветхозаветных книг как исторических источников, их ошибки, анахронизмы, которые могут быть исправлены внебиблейскими данными, обогатившими, особенно в последние десятилетия, историю Древнего Востока. Ложный апологетический взгляд на Библию как энциклопедию исторических и естественных наук должен быть оставлен. Ветхозаветные богодухновенные писатели — прежде всего богословы и законоучители. С этой точки зрения надлежит рассматривать учение о творении мира, о всемирном потопе и т. д. Ценность Библии в ее богословии [Мень А. Боговдохновенность. Слово Божие и слово человеческое. URL: http://azbyka.ru/dictionary/02/bogoduhnovennost_men-all.shtml].

Курсивом я выделил ключевые для понимания утверждения. В них очевидным образом признается наличие как самого человеческого фактора, так и особенностей эпохи, к которой автор принадлежал.

2. Исторически, термин «Богодухновенность» (греч. θεόπνευστος[15]) встречается уже в апостольских писаниях и означает, что священные авторы Библии были «движимы Духом Святым» (2Тим.3:16; 2Пет.1:21), нуждались и получали особую помощь божественного воздействия. Интересно отметить, что до IV в. роль авторов не подчеркивалась, а приоритет в понимании богодухновенности подсознательно оставлялся за Богом, которому, согласно иудейской традиции (еще достаточно сильной в еще не выработавшем собственную концепцию Писания христианстве), принадлежало буквальное авторство. Но после IV в. христианские авторы пишут о книгах Писания, обсуждая и подчеркивая достоинства и недостатки их стиля, языка, особенностей автора. А Иоанн Златоуст откровенно пишет, что противоречия между текстами свидетельствуют об их искренности и непредубежденности[16].

3. Богодухновенными древние авторы, отцы церкви, называли даже неканонические книги, считая их полезными и истинными, помещавшимися рядом с каноническими. Например, послания Климента Римского, Дидахе и Пастырь Ерма.

4. Человеческий фактор хорошо зафиксирован в самих библейских книгах. Так, автор Евангелия от Луки признается, что «уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях» (Лк.1:1) и поэтому «то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил…» (Лк.1:3). Послания апостолов имеют автора и адресата, которые обычно написаны в начале и в конце посланий. Книга Откровения от Иоанна представлена именно как индивидуальное видение человека, получившего непосредственное откровение от Бога и записавшего его (точно так же, как Исайя, Иеремия, Иезекииль и другие пророки Ветхого Завета).

Из всего этого мы имеем право сделать следующие выводы:

1. Богодухновенность не исключает грамматических, математических и иных ошибок, человеческого фактора, особенностей космологии и научных воззрений того времени.

2. Богодухновенность касалась не только книг Библии, в более широком понимании она относилась и к текстам, не являющимся Священным Писанием.

3. Богодухновенность не означает «диктовки свыше» или низвержения с небес уже готовой книги. Близкие по смыслу к этой концепции существуют в неопротестантских деноминациях, ставших неизбежным продолжением искажения принципа Sola Scriptura, который сам являлся ложной предпосылкой. Так или иначе, в исторической Церкви такая концепция не имеет сколько-нибудь серьезной поддержки. Итак, Бог как бы вдохновлял авторов Библии на написание той или иной книги. Он не диктовал каждую букву, не водил руку писателя. Писатель мог отразить свое мировоззрение (космологическое, например, как в книгах Бытие, Псалтирь, книге Иова) и взгляды на практические вопросы (как в посланиях Павла). Таким образом, попытка привести какие-то противоречия между библейскими текстами в качестве аргумента против христианства ничего не даст.

Далее вижу полезным привести несколько фактов исторического характера для размышления. Это факты, сами по себе свидетельствующие против описываемого мифа:

1. Библия состоит из 66 книг[17]. Это значит, что ее писали, как минимум, столько же человек.

2. Интервал между первой и последней каноническими книгами Библии составляет порядка 1500–1000 лет.

3. Библия переписывалась, и по ходу переписки писец мог допустить ошибку, это факт задокументированный и решаемый в рамках критических изданий Библии и списков разночтений. Здесь нет никакой сенсации, это просто неизбежная «издержка производства» текстов Священного Писания в огромных масштабах, никак не повлиявшая на вероучение Церкви.

4. Библия передает самый главный смысл — отношение Бога к человеку. Это ее цель. Ошибка в количестве загонов для колесниц или завышенное число евреев, ушедших из Египта, никак не могут повлиять на истинность и правильность переданной главной цели.

5. Библия — не источник научных знаний по биологии, физике, астрономии и т. д.

6. Крайне опасно и некорректно рассматривать те или иные строки в Библии через призму современных научных достижений, как-то: несоответствие классификации животных в Библии современной.

7. Библия состоит из книг разных литературных жанров, поэтому к каждому жанру нужен соответствующий подход. В Священном Писании есть и метафоры, есть и прямые указания, есть стихи и проза, заповедь и совет, обязанности и права.

8. Библия — не Коран. У христиан нет такой концепции, как в исламе, что Священное Писание буквально диктовалось Богом буква за буквой, лишено авторских факторов и особенностей эпох. Христианство — не религия буквы и оставалось бы таким же даже без Библии, в конце концов, первыми текстами будущего Нового Завета были послания Павла, а сам Новый Завет канонически сложился через несколько веков после смерти последнего апостола. В христианстве существует живое Предание, поскольку существует Церковь, которая и хранит всю информацию о Благой Вести, и несет ее людям, и Библия фактически тоже является частью Предания.

9. Огромная часть претензий к достоверности Библии — результат неудачного перевода. Вот тут расскажу более подробно и приведу несколько примеров.

Все мы помним, как в первой главе Бытия Бог создает небо и землю. Наиболее неприятным для христиан является момент с небом: в Синодальном переводе, а также в ряде комментариев, причем не всегда враждебных Библии, но отстающих от научных исследований, встречается слово «твердь» (Быт.1:6). Однако, это всего лишь ошибка перевода, вкравшаяся не только в сам текст, но и в комментарии к нему: слово «ракия», т. е. то слово, о переводе которого мы сейчас говорим, обозначает не столько твердь, сколько поверхность (свод). «Твердь» в синодальном переводе, хоть и благочестивом, но имеющем очень много ошибок, — славянизм «твердь», восходящий к греческому слову στερέωμα, от στερέω, «делать твердым». В Иез.1:22–25, менее зависимом от славянского текста, «ракия» переведена верно, как «свод» [Мещерская Е. и др. Священное Писание, как фактор языкового и литературного развития. СПб.: Изд-во Дмитрия Буланина, 2011. с. 276]: «22. Над головами животных было подобие свода, как вид изумительного кристалла, простертого сверху над головами их». В тексте сразу идет сравнение с кристаллом, твердым материалом. В Бытии же верный перевод — следующий: «6. И сказал Бог: да будет свод посреди воды, и да отделяет он воду от воды» и т. д. Никакой конкретизации степени твердости свода нет.

В средневековом представлении о Вселенной как о большой сфере, разделенной на несколько сфер, «свод» размещался ближе к земле и играл свою роль в движениях сфер и поддержании «верхних вод», являясь «нижним кругом» (был также «верхний круг» неба — разреженный, где располагались легкие элементы огня и воздуха). У святых отцов этот вопрос так же не решался однозначно в пользу некоего твердого свода (как потолка, к которому прикреплены светила, напротив, за этим сводом пространство продолжалось), хотя, например, Василий Великий явно использовал греческий текст. Тем не менее, он отказывает «своду» в твердости:

Посему думаем, что и теперь употреблено сие слово о каком-нибудь твердом естестве, достаточном к удержанию воды, которая удобно скатывается и разливается. Но на том основании, что, по общепринятому мнению, твердь представляется происшедшею из воды, не следует еще почитать ее подобною или отвердевшей воде, или такому веществу, которое получает начало чрез процеживание влаги, как, например, камень кристалл, который, как сказывают, превращается из воды вследствие чрезвычайного ее отвердения, или слюда, образующаяся между металлами, а это такой прозрачный камень, имеющий преимущественно ему свойственный, и самый ясный блеск, что, если найден в чистом своем виде, не источен какой-нибудь гнилостью и не наполнен внутри трещинами, то прозрачностью подобен почти воздуху. Посему мы не уподобляем тверди ничему такому [Василий Великий. Беседы на Шестоднев. Беседа 3. URL: http://www.orthlib.ru/Basil/sixday03.html].

У Иоанна Златоуста мы находим почти «твердую» твердь. Для него это «ледяная» прозрачная прослойка, как бы «сгущение вод», защищенная «водами сверху», предназначенная для того, чтобы направлять солнечные лучи на Землю, иначе, по распространенному тогда представлению, более легкие элементы огня уходили бы вверх, а не концентрировались на тяжелых элементах земли и воды, т. е. на Земле. «Небо, сгущенное из вод, было ледяное», «Воды над небесами не только сохраняют небо, но и направляют вниз свет солнца и луны. Если бы небо было прозрачно, то весь свет устремлялся бы вверх, — потому что огонь по природе стремится вверх, — и земля осталась бы без света. Поэтому Бог и покрыл небо сверху безмерною массою вод, чтобы свет отражался и устремлялся вниз» [Иоанн Златоуст. О творении мира. Беседа 2. URL: http://azbyka.ru/otechnik/?Ioann_Zlatoust/o_tvorenii_mira=2]. Обратите внимание, что Василий Великий и Иоанн Златоуст по-разному понимают этот вопрос.

У Исидора Севильского «твердь» гармонично пребывает в качестве одной из сфер, но отнюдь не в качестве «потолка» и предела:

Так, высший круг неба он отделил особой границей, сделал его повсюду равномерным и равноудаленным отовсюду, и поместил в нем силы духовных тварей. Огненную природу этого неба Создатель умерил водами, чтобы пламя находящегося сверху огня не охватило нижележащие элементы. Затем он сделал твердым круг нижнего неба, наделив его множеством разных движений, а не единым и однообразным. Это небо он назвал твердью, так как оно поддерживает верхние воды [Исидор Севильский. О природе вещей. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/frametext2.htm. Ч. 13:2].

Другие ошибки перевода превращают одних людей в других или искажают их имена. Так, в 1Ездр.8:12 «младший сын» в результате ошибочного присоединения артикля ha к определяемому слову превратился в «сына Геккатана» (бен-hаккатан); «бней-hассоферет» из 1Ездр.2:55 переведены как «сыновья Гассоферефа», хотя переводятся правильно как дети рабов-писцов; бен-hассенуя из 1Пар.9:7, вместо того, чтобы быть «сыном нелюбимой жены», стал «сыном Гассенуи» и т. д. [Мещерская Е. и др. Священное Писание, как фактор языкового и литературного развития. СПб.: Изд-во Дмитрия Буланина, 2011. С. 276], подобных примеров достаточно. Причем попробуйте ввести в поисковике Интернета хотя бы Гассеную. Найдете много определений этого несуществующего в Библии персонажа, хотя есть и правильные определения. Подобные ошибки очень живучи и попадают в справочные издания, откуда кочуют и в атеистические публикации без должного критического анализа.

Аналогично, по тому же принципу, в Библии, откуда ни возьмись, появились единороги. Атеисты сразу ринулись обвинять Библию в наивной вере в несуществующих (или существ, чье существование ничем не подтверждено) существ из мифов и легенд. Неизвестно точно, были ли такие животные или нет, но в Библии о них речи не идет. Еврейское слово «рехем» переведено как «единорог», хотя означает дикого быка, обитавшего в средиземноморском регионе и ныне вымершего. Откуда взялся «единорог»? Переводчики еврейского текста, видимо, не знавшие о существовании дикого быка, решили бездумно скопировать слово «μονόκερως» из греческого текста (Септуагинты). «Монокерос» переводится как «однорогий». Но был ли дикий бык однорогим? Конечно, нет. Просто дикие быки «пользовались известностью из-за своих мифических пропорций. У них были два рога, которые они победно вскидывали, показывая еврейским поэтам яркий образ силы и неукротимой энергии» [Райкен Л., Уилхойт Д., Лонгман Т. Словарь библейских образов. СПб.: Библия для всех, 2008. с. 621]. В Псалмах Давида 28:6 теленок дикого быка превратился в молодого единорога. Почему-то во Второзаконии, в главе 33, ошибки не произошло («17. крепость его как первородного тельца, и роги его, как роги буйвола…»). А вот в Числах (Чис.23:22) перевели неправильно: «Бог вывел их из Египта, быстрота единорога у него», — и в 24:8: «Бог вывел его из Египта, быстрота единорога у него…». В книге Иова (Иов.39:9–10) так же дан неверный перевод: «Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих? Можешь ли веревкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле?» Примечательно, что «единорог» даже не вписывается в смысл текста, речь идет именно о быке (только быков запрягали для такой задачи, как работа в плуге). Дикий бык был неприручаем, отсюда и сравнение.

Таких примеров с животными так же достаточно.