53 самых живучих мифа атеизма о христианстве

Миф 15: О разделенной Церкви как свидетельстве против ее Божественной установленности

Утверждение о большом количестве христианских конфессий часто используется для негативной оценки Церкви и христианства как божественного института. Да, христианство в мире, к великому сожалению, разделено на три направления: католицизм, православие и протестантизм. Причем это обобщающая характеристика, так как протестантизм — это не единая конфессия, а свыше десятка деноминаций, объединенных общим наследием, основанным на идеях лидеров Реформации. Особняком стоят дохалкидонские христианские конфессии (древние восточные церкви) и англиканство. Таким образом, фактически направлений даже пять: католическая церковь, православная церковь, протестантские деноминации, содружество англиканских церквей и древневосточные церкви. Но я объясню, почему разделенность людей, называющих себя христианами, не дает оснований для того, чтобы усомниться в Церкви как мистическом теле Христа.

1. У нас общий Символ веры.

С некоторыми отличиями Символ веры у всех пяти направлений один. Отличия касаются необязательного в католичестве добавления так называемого Филиокве, а также места, где речь идет о Церкви. К примеру, в католичестве говорится о Единой Вселенской Церкви, а в православном варианте — о Единой Соборной Церкви. При этом отражается одна и та же суть, ведь православные считают римскую церковь поместной, то есть де-факто входящей в Единую Соборную Церковь[18].

2. Из самого по себе наличия расколов и разделений некогда единого сообщества логически не следует, что сообщество идет по ложному пути и само существование сообщества мотивировано ложными аргументами. От государства могут отпадать отдельные области, в царской династии могут появляться неожиданно «законные претенденты», в научном сообществе — группы несогласных ученых и т. д., из этого не следует, что государство не столкнулось с обычным сепаратизмом, династия — с самозванцем, а научное сообщество — с лжеучеными. Если мы оторвем от растения листик, растение продолжит свое существование, не изменив своей природы, тогда как листик не превратится в отдельное растение, а останется остатком того растения, от которого оторвался.

Причины расколов и разделений хорошо известны историографии, и не стоит упрощать ситуацию, как это делают атеисты, сводя ее к тому, что равно и одинаково обоснованные и легитимные участники спорят между собой, кто правее. Равной легитимности тут нет. Если в отношении католической и православной церквей действительно существуют сильные аргументы с обеих сторон, то протестантские расколы и несогласие древневосточных церквей имеют совершенно иную природу. Создание англиканской церкви было чистой воды политикой Генриха VIII, пожелавшего жениться в третий раз, взять под контроль богатые монастырские земли и присвоить себе не только светскую, но и духовную власть. Этот «раскол» не привносит ничего негативного по отношению к католической церкви, но свидетельствует только о нелегитимности англиканства, ведь в Церкви издревле существуют процедуры принятия решений, территориальное деление, вопросы решаются посредством синодов и соборов. Здесь все произошло вопреки всем установленным нормам и практике. То же самое касается любой протестантской деноминации: реформация проводилась тождественно желаниям немецких князей и государей получить большую независимость, больше личной власти и контроля над населением и отнять у католической церкви земельные владения, дабы обогатить собственную казну. Недаром и по сей день существующие лютеранские церкви являются государственными. Неопротестантские деноминации, появившиеся немного позднее в Англии, и в XIX–XX вв. в США, вовсе не имеют ничего общего с христианской Церковью — это отдельные группы со своими лидерами, хоть и имеющие между собой взаимоотношения, но не имеющие никакого апостольского преемства. Эти лидеры — просто светские люди, не являющиеся священниками, фактически самозванцы, претендующие на право самолично трактовать Библию по правилу Sola Scriptura[19].

Что касается древневосточных церквей, то легитимность через апостольское преемство здесь есть, как и независимое существование от светских властей. Но эти конфессии стали своего рода реликтами, и часть их восходит не к вероучительным положениям Соборов, а к отдельным богословам, например, Несторию. Примечательно то, что древневосточные церкви последовательно сокращаются, возвращаясь в лоно Церкви. Так, в католическую церковь вернулись 7 восточных структур, ранее бывших в числе древневосточных церквей[20].

Наконец, касаемо разделения католической и православной церкви важно то, что еще до 1054 г. установилось различное управление — западная церковь вела самостоятельную деятельность и подчинялась римскому епископу, восточные церкви (ныне — православные, автокефальные) находились под влиянием императора Восточной Римской империи. Споры, касательно управления некоторыми церковными территориальными единицами, возникали задолго до раскола 1054 г., но это не мешало ощущать и признавать единство Церкви. После раскола и взаимного анафематствования предпринимались попытки воссоединения (например, на Ферраро-Флорентийском соборе и посредством Брестской унии), но это не привело к полному воссоединению, а только к переходу ряда греческих юрисдикций в унию с католической церковью (на сегодняшний день в ее составе находятся 14 структур византийского обряда).

В Новейшее время постепенно достигается значительный прогресс в отношениях между Западной и Восточной церквями. В 1964 г. в ходе Второго Ватиканского собора был принят документ «Unitatis Redintegratio» («Восстановление единства»), в котором в отношении некатолических общин было признано их право носить имя христиан. В1965 г. были сняты взаимные анафемы между католической и православной церквями. В 1980 г. православная Церковь вступила в официальный диалог с католической. На православном архиерейском соборе 2000 г. в документе «Основные принципы отношения Русской православной церкви к инославию» утверждается:

Диалог с Римско-католической церковью строился и должен строиться в будущем с учетом того основополагающего факта, что она является Церковью, в которой сохраняется апостольское преемство рукоположений. В то же время представляется необходимым принимать во внимание характер развития вероучительных основ и этоса РКЦ, нередко шедшего вразрез с Преданием и духовным опытом Древней Церкви [Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию. Архиерейский собор 2000 г. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/418840.html].

Всего этого, конечно, недостаточно для того, чтобы говорить о единстве католической и православной церквей. Но раскол 1054 г. никак не следует рассматривать как аргумент против богоустановленности Церкви: апостольское преемство признается взаимно и существует в действительности; признаются и таинства[21]; как католическая (Вселенская) церковь, берущая свое начало от Римского епископства (где первым епископом был апостол Петр[22]), так и православные автокефальные церкви, ведущие свое происхождение от Антиохийского и Александрийского епископств, а затем и Константинопольского (две из них также основаны непосредственно апостолами), не являются основанными какими-то отдельными светскими людьми вроде Лютера, Кальвина, Генриха VIII, Смита и др., не имеющими апостольского преемства, а легитимными, непрерывно существующими церквями, поэтому могут быть названы Церковью, имеющей в себе Дух Божий.

3. Все «легитимные»[23] направления черпают свои концепции из Писания и решений церковных соборов, из традиций и практики, сложившихся в специфических, уникальных условиях. При этом каждая позиция достаточно аргументирована, и каждая традиция по-своему ценна. Это лишь еще раз доказывает, что христианская Церковь может прекрасно существовать и развиваться одновременно в нескольких традициях, которые не выходят за рамки новозаветных, особенно, если сможет преодолеть возникающее разногласие. Ведь католическая церковь — не однообразное сооружение без внутреннего разнообразия, а 22 восточных церкви, и даже латинский обряд отнюдь не единственный на Западе, хотя и самый распространенный: есть амвросианский, брагский и мосарабский обряды. Некоторые нечестные критики Церкви умышленно перечисляют восточно-католические церкви как отдельные и не связанные с Римом, хотя все они составляют собой Вселенскую церковь. Точно так же поступают в отношении автокефальных православных юрисдикций. И даже протестантские деноминации, коих десятки, можно подвести под общие основы, а не пытаться пересчитывать их, чтобы искусственно увеличить степень «расколотости» христианства.

4. Другой вопрос, что, согласно словам Христа о «многих соблазнившихся» и «многих, приходящих под именем Христа», некоторые уходят с пути христианской веры совершенно: кто-то из-за слабости и страха, кто-то из-за личной порочности и желания славы, кто-то под давлением государства. Так, англикане, так называемые старокатолики и лютеране ушли с этого пути, признав однополые союзы и женское священство, что категорически не сочетается с христианством и не имеет никакого основания ни в Писании, ни в Предании. Это необратимо, и даже, возможно, необходимо, но не свидетельствует о не святости Церкви, так как они уже вышли из Церкви этими своими поступками и не являются Ее частью. Есть также такие, кто называет себя христианами, но не принимают Символа веры, отрицают вселенские соборы, — так называемые унитариане. Такие никогда не были частью Церкви вовсе. Они тоже не свидетельствуют о том, что Бог оставил Церковь. Это же относится и к мормонам, и свидетелям Иеговы, которые могут быть названы только околохристианскими течениями, но никак не частью христианской религии.