53 самых живучих мифа атеизма о христианстве

Миф 17: О неподъемном камне, как опровержении всемогущества Бога

Бог всемогущ, это знает каждый верующий человек. Это один из основных атрибутов монотеизма. Но атеисты, используя парадокс всемогущества, делают выводы о том, что этот атрибут некорректен и нелогичен.

В силу Своего всемогущества Он НЕ может сделать некоторые действия и ограничен в этом всемогуществе. Это довольно древнее определение, данное еще Аврелием Августином:

Он называется всемогущим, поскольку делает то, что хочет, и не терпит того, чего не хочет; если бы последнее случилось с Ним, он никоим образом не был бы всемогущим. Потому-то нечто и невозможно для Него, что Он всемогущ [Августин Аврелий. О граде Божьем. URL: http://azbyka.ru/otechnik/?Avrelij_Avgustin/o-grade-bozhem. Кн. 5, гл. 10].

Примеры:

— Бог НЕ может умереть (прекратить Свое существование).

— Бог НЕ может согрешить.

— Бог НЕ может сделать что-то злое и плохое.

— Бог НЕ может покончить с Собой.

— Бог НЕ может лишиться Своего всемогущества.

Важно отметить, что само слово «всемогущий» внутренне противоречиво. Фома Аквинат писал:

Общеизвестно, что Бог всемогущ; затруднения возникают при попытке разъяснить, в чем именно заключается Его всемогущество (ибо, когда мы говорим, что Бог может все, не вполне ясно, что надлежит понимать под словом «все») [Фома Аквинский. Сумма теологии. Ч. 1, вопр. 1–43, 25. Киев: Ника-Центр-Эльга, 2007. с. 333].

Так, оно буквально значит «могу все», но, с другой стороны, Бог остается всемогущим, но тем не менее это всемогущество Его в вышеприведенных примерах ограничивает. Здесь мы сталкиваемся с логической невозможностью для Бога произвести какие-то действия в силу собственного всемогущества. Произведя их, Бог перестал бы быть всемогущим. Иными словами, мы могли бы сказать, что Бог может все, что не противоречит Его внутренней сущности, все, что логически возможно, и все, что Сам пожелает (это сочетается с тем, что не противоречит Его внутренней сущности). Фома Аквинат продолжает:

Если, однако, мы подойдем к рассмотрению вопроса должным образом, (т. е. понимая, что) способность относится лишь к вещам возможным, то слова «Бог может все» будут означать, что Бог может все возможное, и именно в силу этого о Нем и говорят, что Он всемогущ… Следовательно, остается сказать, что Бог всемогущ, поскольку Он может делать все, что возможно в абсолютном смысле [Фома Аквинский. Сумма теологии. Ч. 1, вопр. 1–43, 25. Киев: Ника-Центр-Эльга, 2007. с.333].

Томас Моррис пишет, что всемогущество, как логически возможное, — одно из наиболее удачных определений всемогущества:

Рассуждая в подобном духе, можно сказать: описывая Бога как всемогущего, мы тем самым обязаны утверждать, что Он имеет все силы и способности, обладание которыми логически возможно. Здесь мы имеем чрезвычайно простое понятие о всемогуществе, и оно, похоже, является достаточно возвышенным представлением, чтобы нисколько не противоречить общим установкам богословия совершенного существа. Более того, данное представление как нельзя лучше соответствует этим установкам, ибо невозможно, оставаясь логически последовательным, вообразить более величественное понятие совершенного существа [Моррис Т. Наша идея Бога. Введение в философское богословие. М.: ББИ, 2011. с. 42, 45].

Он же весьма удачно критикует парадокс камня, показывая, что ставящий такой вопрос должен указать, каким должен быть этот камень и возможен ли такой камень логически.

Трудно, пожалуй, вообразить, каким образом нечто могло бы представлять собой физический объект и при этом обладать необходимым свойством неподвижности или неподъемности. Чем бы мы объяснили наличие подобного свойства? Как бы оно проявлялось? Через какие возможные законы могло бы оно реализоваться? Но, даже, если такое свойство окажется в конечном счете непостижимым, могли бы тут возразить наши философы, почему бы Богу просто не создать самый обыкновенный камень и не пообещать, что Он никогда не станет приводить его в движение, сделав таким образом истинным утверждение, что Он, Бог, впоследствии не сможет его поднять? И каким бы неправдоподобным ни казался данный сценарий, но, если он является логически возможным, то правильным ответом на наш вопрос будет не отрицательный, а как раз утвердительный: «Да, Бог может создать камень, который Он не сможет поднять».

Но, ведь, ни одно действие, от которого Бог отказался через собственное обещание, действие, совершить которое Он отныне не вправе, не свидетельствует о недостатке силы. Данный случай ясно доказывал бы другое: не то, что у Бога отсутствует какая-то реальная способность, но то, что для Него теперь является морально невозможным, недопустимым совершить зло, нарушив свое обещание. А значит, потенциальная угроза для всемогущества исходит лишь от менее правдоподобной (или более головоломной) возможности — сотворения Богом камня, который Он наделил бы свойством сущностной неподъемности или неподвижности.

…Если мы скажем, что Бог не может сотворить камень, который Он не смог бы поднять, то опровергнуть дальнейший вывод об отсутствии у Него всемогущества и объяснить эту мнимую божественную неспособность мы сумеем, указав на внутреннее логическое противоречие в самом описании данного действия. Если же мы предпочтем утверждать, что Бог может создать такой камень, который, коль скоро он уже создан, Бог не сможет поднять, то заблокировать вывод об отсутствии у Него всемогущества мы сумеем другим способом — объяснив, что последующую неспособность поднять камень нельзя мыслить, как отсутствие силы, обладание которой логически возможно. Так или иначе, любая из этих стратегий позволяет защитить положение о всемогуществе Бога [Моррис Т. Наша идея Бога. Введение в философское богословие. М.: ББИ, 2011. С. 42, 45].

Исходя из вышесказанного, надо понимать, что парадокс камня — проблема, не более, чем надуманная и решенная уже давно. Здесь казус возникает из-за непонимания неверующими или из-за упрощения богословского определения всемогущества. Считая, что, повторив перед христианином формулировку про камень, атеисты, торжествуя, поставят человека в тупик, они ошибаются, так как сами находятся в тупике, особенно в свете размышлений Морриса. Это похоже на детские разговоры в духе «сам дурак», без должного осмысления и анализа проблемы.