Антисваха против василиска

Глава 15. Тень Василиска

Горячая благодарность госпожи Феррины и появление Ани на её свадьбе с господином Оскаром в качестве почётной гостьи весьма поспособствовали антибрачному бизнесу. Соседки Аннет Сток теперь досадливо сетовали при встречах:

— Уверяла, что будет разрушать браки, а сама то и дело новую пару под венец ведёт. Вырастила нам Нарзис конкурентку, быстро Аннет в самые верха пробилась!

Никто из них не верил, что Аня в самом деле отговаривает женихов от свадьбы, ведь большинство её клиенток быстро выходили замуж за любимых мужчин, избежав угрозы нежеланного брака. Сама Аня не отрицала, что является самой обычной свахой, и так же поступали её клиентки: никому не хотелось, чтобы до отрёкшихся от невест женихов дошли сведения, что добровольность их отказов от брака вызывает некие сомнения. Таким образом, наличие в Эзмере антисвахи Аннет Сток понемногу превратилось в тайну городских невест: к середине лета большинство клиенток приходило к Ане по рекомендации тех, кому она уже успела помочь. Она обрела известность в городе, как несколько экстравагантная, но несомненно талантливая сваха, обладающая одной чудной манерой: устраивать лишь те браки, что заключаются по взаимной любви.

— Где только таких клиентов отыскивает! — ворчали умудрённые опытом соседки, владелицы брачных контор. — Обычно влюблённым парам никакие свахи даром не требуются, а эту и благодарят, и подарками задаривают, и дружбу с ней поддерживают, в дома приглашают!

Да, практически со всеми клиентками у Ани сохранились тёплые доверительные отношения, и она регулярно посещала их семейные праздники и встречалась с ними в городе, за чашкой чая в кафе. Она успела познакомиться даже с начальником королевской стражи Эзмера, а главное — считать и сохранить его образ, пока он галантно пожимал её ручку и заверял, что чрезвычайно рад знакомству.

— Хочу напомнить: господин Докс никогда не был женат, но, кажется, в последнее время подумывает отказаться от статуса холостяка, — пропела на ушко Ани госпожа Феррина, довольная откровенными взглядами, которыми начальник стражи одарил её подругу.

— Эй, кто из нас сваха: я или ты? — наиграно возмутилась Аня, радуясь про себя, что господин Докс высок, но сухощав, и его возможно изобразить не в сильно уменьшенном масштабе.

— Ты, дорогая моя, антисваха, — напомнила ювелирша, — так что дружеская помощь тебе не помешает.

Да, после того, как Аня в лицах пересказала свою беседу с господином Васком, а красавица-ювелирша отсмеялась и выразила восхищение её хитроумием и хорошим знанием мужской психологии, они стали близкими подругами. Подружилась Аня и с другими дамами, активно занимающимися торговыми делами, те представили её своим мужьям, их мужья — своим друзьям (особенно холостым, по просьбе настроенных на сватовство жён), и Аня в итоге оказалась знакома практически со всеми крупными ремесленниками и торговцами Эзмера. Начальнику городской стражи её представил муж госпожи Феррины — тот самый Оскар, что когда-то сам служил в королевской страже, а сейчас активно общался с коллегами её Эзмерского отделения. Бывшие соратники порой обращались к Оскару за советом, а господин Докс частенько выпивал с ним кружку пива в баре. Тот же Докс помог Ане оформить разрешение на предпринимательство в городе: у настоящей Аннет Сток, как выяснилось, не было официального разрешения на работу свахой. Два дня пробегав по коридорам городской управы, Аня не только выправила себе все необходимые бумаги, но и собрала много полезных образов-личин на будущее. В первую очередь считала личины нескольких городских стражников по принципу: много — не мало, авось пригодится.

Таким образом, к середине лета Аня ощущала себя старожилом Эзмера: её представляли знакомым, с ней обсуждали городские сплетни, её рекомендовали друзьям.

— Аннет кому угодно поможет брак по любви заключить, хоть самому Василиску! — шутили подруги.

— И Василиску пару подберём, — соглашалась Аня, подавляя дрожь. — Может, бедолаге только жены и не хватает, чтоб перестать людей в страхе держать. Женится и переменится: был злобный змей — станет добренький.

Сведения о мифической змее, раздобытые Аней, пока сплошь состояли из слухов. Когда она в очередной раз слышала рассказ о найденном в лесу каменном волке, то невольно втягивала голову в плечи, а когда говорили о разбитой статуе в какой-то пещере и о разгромленной королевской усыпальнице, ей хотелось по примеру Шурика опасливо уточнить:

«Простите, статую с усыпальницей тоже я развалила?»

Но страшнее всего были слухи о фанатиках из секты «Возрождение Василиска», убивающих девушек на алтаре, — описываемые слухами картины чудовищных ритуалов подозрительно походили на те, что Аня как-то раз увидела во сне. В газетах об этих убийствах ничего не писали, только в одном старом выпуске, найденном в городской библиотеке, Аня отыскала статью о массовом жертвоприношении во славу Василиска, совершённом с целью призвать из небытия мифическую змею. Жертвоприношение произошло давно, когда нынешний глава королевской стражи Ригорин Оэн только-только занял свой пост, сменив отца. Видимо, по молодости лет глава не сумел предотвратить утечки сведений, но потом учёл прокол и больше никаких данных о фанатиках в газетах не появлялось. Плохая весть состояла в том, что найденная в газетах дата разрушения королевской усыпальницы совпадала с датой бегства Ани из подвальной лаборатории Унира Госка…

«Хорошо бы выяснить, не было ли вскоре после того совершено убийство девушки на алтаре».

Попытка навести справки через Оскара успехом не увенчалась. Муж Феррины сочувствующе похлопал Аню по плечу, сказав:

— Дорогая Аннет, не пугайтесь пустых слухов. Моя жена тоже дрожит и мучается кошмарами, как услышит очередные сплетни про злодеяния адептов мифического змея — удивительно, до чего все женщины впечатлительны.

— Так что происходит в действительности, вам известно? — допытывалась Аня.

Оскар пожал плечами и честно ответил:

— Возможно, какая-то группа фанатичных мерзавцев в самом деле проводит ритуальные убийства, а наше управление скрывает сведения, чтобы не вызвать панику у населения. Если это так, то рядовым стражникам ничего неизвестно: секретная информация поступает только начальникам отделений на местах, чтобы те могли сразу выявить схожие случаи на своих участках. Все сведения подобного рода хранятся только в сейфе начальства. Я точно знаю одно: поблизости от Эзмера ничего подобного не происходило.

Аня кивнула, думая про себя:

«В сейфе у начальства, значит… Помнится, копия ауры прилагается к считанной мною личине… Эх, недаром мои покойные «хозяева» рассчитывали сделать из меня взломщицу сокровищниц и сейфов!»

Дома она вытащила из чулана одежду покойного супруга свахи Нарзис, оценила её размер и превратилась в мужчину подходящих габаритов. Муж свахи не отличался рослостью, и веса Ани хватило, чтобы достоверно изобразить владельца найденной одежды. Лицо она сотворила себе самое блёклое, незапоминающееся, с унылыми складками у рта и набрякшими веками, такое, что глянешь раз, отвернёшься и забудешь. В лавке готового платья приобрела униформу сотрудника королевской стражи — в этом мире, к счастью, не додумались до знаков воинских отличий вроде погон и аксельбантов, и стражники ходили в одинаковых мундирах. Как говорится: начальство нужно знать в лицо! А если вдруг узнавания не случилось, то начальство могло предъявить магически заверенную бумагу о своём положении командующего. На руку Ане играло то обстоятельство, что в небольшом Эзмере у «господина Докса» никак не могли возникнуть проблемы с узнаванием.

Неизвестно, сколько времени Аня собиралась бы с духом исполнить задуманное проникновение в кабинет начальника городской стражи, если бы не повторился жуткий сон о том, как она разъярённым зверем парит над залитым кровью алтарём.

На этот раз она спикировала из поднебесья на целую группу людей, собравшихся у скошенного камня, превращённого в дьявольский алтарь. Кровь стучала в висках Ани, в ушах свистел разрезаемый гибким змеиным телом ветер, тонко «пели» её крылья, трепеща в ночной мгле. Душу захлестывала удушающая ярость и жажда крови. Человеческие фигурки в плащах при виде Ани закричали, побежали, и в ней проснулся небывалый охотничий азарт.

— Да-да, бегите, бегите быс-ссстрее, а то вас-сс с-сссслишком прос-сссто догнать, — прошипела во сне Аня.

Дальнейший сон смешался в череду воплей, порывов ветра при резких разворотах, упоения своей мощью и свободой. Проснувшись, она долго ощущала холодную злость, чувствовала солёный запах человеческой крови, видела распростёртое на камне девичье тело. Она опять без видимой причины проснулась дико уставшей и боялась думать: причина усталости в том, что она ночь напролёт летала по королевству в ипостаси кровожадной змеи и охотилась на людей.

«Надо выяснить, действительно ли сегодня ночью произошло убийство», — твёрдо сказала себе Аня и додумала: неужели фанатики, совершая дьявольский ритуал, на самом деле призывают её собственную, вторую, скрытую ипостась? И что делать, если так оно и есть???

— Пойдём на рынок или уборку затеем? — спросил Павлюк, когда они сели завтракать утром следующего дня.

— Одна схожу, а ты пойди поиграй с ребятами. На речку сбегать тоже разрешаю: сейчас тепло, можно вволю поплавать.

— Не, я воды с колодца про запас наношу и картошки на обед начищу. И примеров на умножение задай мне побольше: посчитаю, пока картошка вариться будет, — отказался Павлюк.

— А ну живо с мальчишками играть пошёл и купаться на речку! — с притворной строгостью прорычала Аня. — Старших сестёр слушаться надо!

— Так нормальные сёстры наоборот с улицы в дом гонят и делами нагружают, а ты каждый день: иди гуляй, иди отдыхай, за грибами да ягодами с ребятами сходи и покупаться не забудь!

Аня улыбнулась его праведному негодованию. Нелегко было ей, бывшей жительнице большого города 21-ого земного века, привыкнуть к самостоятельности местной детворы. Привыкнуть к мысли, что ребёнок может спокойно гулять по городу и лесу без присмотра! Первые дни во время отлучек Павлюка она места себе не находила и ежеминутно напоминала себе: взрослая тётенька, торчащая на берегу и следящая за резвящимися детьми, в этом мире будет смотреться очень странно и нелепо. Она разок попробовала увязаться за детьми в лес, но братишка и его товарищи так изумились её намерению идти с ними, Павлюк так смутился и неловко себя почувствовал перед друзьями, что Ане пришлось передумать и остаться дома.

Улыбнувшись, она пригладила встрепанные волосы приёмного братишки:

— Ты и так очень много мне помогаешь, все домашние дела на тебе, плюс учёба. Сколько выходных дней у тебя было, когда ты в своём селе жил?

— Нисколько, какие у сироты выходные дни?!

— Вот именно: теперь ты не сирота, так что марш гулять, я сказала! Дай сестре хоть немного тебя побаловать, пока не вырос.

— Ох, ненормальная ты у меня, — покачал головой Павлюк, робко обнимая Аню и прижимаясь щекой к её плечу: проявления нежности пока давались ему трудно. — Ладно, чуть-чуть погуляю, может, рыбы наловить удастся: мальчишки болтали, лещ на нерест пошёл, его сейчас голыми руками у берега выловить можно.

— Зачем голыми руками? Удочки купи, денег у нас в достатке.

— Леща удобнее сетью ловить: закидываешь с берега и идёшь вдоль речки, — авторитетно объяснил Павлюк. — Сети у нас есть, я в сарае старые нашёл, ещё вчера починить успел, пока ты в городе по делам была. Сама куда собираешься?

— Да так, опять по делам, хочу уточнить один момент в городской управе. — Аня пока не решилась рассказать Павлюку о снах, не хотела пугать его понапрасну. Мало ли, какие кошмары присниться могут, вдруг, для них нет никаких оснований?

Павлюк нахмурился:

— Ты поосторожнее там, в управе: слышала обращение Дьявола Дайма к народу? Он теперь тоже в кабинете сидит, не столкнулась бы ты с ним.

— Если и столкнусь, что с того? Не съест же он меня, в самом деле, — отмахнулась Аня. — Ты, главное, не нервничай, тебе нельзя магию обнаруживать.

Обращение она слышала наравне со всеми. Через неделю после того, как маг Имран Дайм въехал в свой городской особняк, было во всеуслышание объявлено, что магистр намерен выступить с речью перед горожанами. Нечего и говорить, что к моменту выступления знаменитого мага-злодея на центральной площади яблоку негде было упасть. Даже на деревьях засели слушатели, и Аня им завидовала: ей тоже хотелось взглянуть на магистра, выяснить, похож ли на него Павлюк. Само собой, внешнее сходство (или отсутствие такового) не доказательство родства, но любопытство всё равно толкало её вперёд. Однако через спины окруживших её людей Аня могла видеть только шпиль главного собора и смотровую башню пожарной части на краю площади. Она боялась, что и услышать сквозь гомон ничего не сможет, но магия — великая сила: голос начавшего выступать магистра перекрыл все звуки в огромной толпе.

Дьявол Дайм поприветствовал собравшихся и известил, что отныне будет жить в городе на постоянной основе, подтвердив все мрачные слухи, что бродили по Эзмеру. В толпе зашушукались, обсуждая возможности уехать на время из города, пока Дьяволу не приестся городская пыль и он не вернётся в родовое поместье. Магистр благодушно вещал о том, что поможет королевской страже в деле охраны правопорядка — и в толпе крепко приуныли, ожидая массовых репрессий от власть имущих. Магистр пообещал, что окажет магическую поддержку всем городским ремесленным артелям, что обратятся к нему за помощью, — и над толпой пронеслись нервные смешки и еле слышное: «Ищите дураков!» Чем больше хорошего обещал магистр — тем нервознее становились люди и тем чаще до Ани доносились рассуждения об отъезде из города. Ситуация напомнила Ане политические реалии родины: когда с экранов телевизоров уверенно говорят, что предотвратят рост цен на продукты, с полок магазинов мигом исчезают консервы, крупа и макароны.

На дела Ани приезд магистра никакого влияния по-прежнему не оказал, и единственным замеченным ею изменением в жизни города стала отмена порки воришек на городской площади. Штатный городской палач теперь часто сидел без дела, поигрывая в картишки с охранниками городской управы, а пойманных карманников увозили куда-то в имение магистра и больше о них никто и никогда не слышал. Эта неизвестность трактовалась самым зловещим образом, тем более что вместе с малолетними воришками исчезали и их семьи.

— Под корень вырубает сорную траву магистр и правильно делает, — говорили стражники. — За месяц решил проблему мелкого воровства в городе, давно бы так!

Народ, оценив усилия магистра в деле искоренения воровства, держался от его кабинета на максимально далёком расстоянии: мол, обратишься за помощью в бизнесе и сгинешь бесследно вместе с лавкой. Слухи доносили, что за всё прошедшее время к магистру не поступило ни одного обращения за магической помощью. Ни от кого. Даже от артели врачей, которым всегда не хватало целительских амулетов и лекарственных зелий на магической основе.

— На скромную вдовушку дьявол внимания не обратит, даже если мне доведётся столкнуться с ним в коридоре, — вынырнула из раздумий Аня. — Спокойно иди на речку, Павлюк, я мечтаю о жареном леще.

Через час она увидела, как начальник королевской стражи Эзмера уходит из управы на ланч. Господин Докс никогда не изменял своим привычкам, так что можно было со стопроцентной уверенностью утверждать: ближайшее время он проведёт в таверне «Виноградная гроздь», занимая угловой столик справа от входа и с аппетитом поглощая второй завтрак. Мысленно перекрестившись, Аня отправилась на разведку.

— Вы уже перекусили, господин начальник? — удивлённо спросили охранники у входа в управу.

— Нет, конечно, в кабинете одну вещь забыл, пришлось вернуться, — входя в распахнутые перед ней двери, недовольно пробурчала Аня голосом начальника королевской стражи.

Расположение кабинетов в управе она успела выучить наизусть и быстро прошла к двери с нужной табличкой. Приложила ладонь к подмигивающему магией замку — и дверь открылась. Магия хорошо защищала двери от взломов и отмычек всех сортов, зато против метаморфа была совершенно неэффективна — всё, как и предвкушали Унир и Краск. Закрыв за собой дверь, Аня метнулась к сейфу. Тихий «клак», и эта дверца тоже открылась.

Внутри ровным рядком стояли папки со сведениями о различных криминальных делах государственного масштаба, среди них нашлась озаглавленная на корешке «Секта: Возрождение Василиска». Вытащив из сейфа папку и положив её на стол, Аня пролистала крайние странички: по сегодняшней ночи сведений не имелось, но одна картинка в материалах последнего дела потрясла её до глубины души: карандашный набросок, изображающий чёрную чешуйку крупной рептилии. В пояснении к картинке было указано, что такие объекты в количестве двух штук были обнаружены на месте преступления. Все данные датировалась той ночью, когда Аня, свернувшись ужом, лежала под крыльцом дома в Эзмере.

«Или не лежала, — мрачно подытожила она, захлопывая папку и кладя её обратно в сейф. — Описанные в литературе случаи лунатизма утверждают, что человек возвращается в свою постель, совершенно ничего не помня о том, как и где провёл ночь. Надо бы…»

Додумать она не успела: дверь в кабинет распахнулась! Мысленно подведя итоги своей короткой новой жизни, Аня обернулась, старательно удерживая лицо начальника королевской стражи и молясь не увидеть перед собой его оригинал.

«Если бедняга Докс свалится в обморок, у меня появится шанс сменить личину и сбежать. Кого из «считанных» сотрудников стражи я не видела по пути сюда?» — судорожно вспоминала Аня, чувствуя, как застыло маской страха её лицо, и тщетно стараясь расслабить сведённые судорогой мышцы. Шпионка и взломщица вышла из неё не слишком профессиональная.

Обернувшись, она замерла перед незнакомым мужчиной: высоким, широкоплечим, загорелым брюнетом с ярко-зелёными глазами. На привлекательном худощавом лице одетого в гражданское мужчины лежала явная печать властности, а цепкий взгляд его не позволял усомниться в наличии ума за высоким лбом. Ане не было свойственно преклоняться перед мужской красотой, но, возможно, за сотню прожитых лет это свойство просто не нашло повода проявиться ранее? Внешность брюнета показалась Ане смутно знакомой, но она никак не могла сообразить, где же ей доводилось его видеть. Странно, мужчина не относился к классу плохо запоминающихся людей.

«Властность, ум, красота — убийственное сочетание для хрупкой (и даже вполне себе крепкой) женской психики», — растеряно думала горе-разведчица, силясь понять, откуда в городской управе взялся такой потрясающий экземпляр магически одарённого индивидуума. Аня уже знала в лицо всех немногочисленных слабеньких магов городка, и этот мужчина не входил в их число. Однако то, что перед ней именно маг, подтверждалось опутывающей его руку голубоватой магией, держащей магическое письмо.

— Не пора ли прекратить меня бояться, Докс? — недовольно поморщился мужчина, заметивший её страх. — Вызывай заместителя и являйся во двор управления — я вылетаю к месту нового преступления фанатиков и беру тебя с собой.

— Опять секта? — ахнула Аня голосом начальника стражи. — Неужели сегодня ночью?!!

— Да, причём на подведомственной нам территории: в поместье моего соседа, граничащем с землями Даймов на востоке. Сообщение пришло только что, я его перехватил, полагая, что ты на ланче.

Земли Даймов — это его земли?!! Нет, она наверняка неверно поняла слова мужчины.

— Я… я вернулся, — ответила Аня на слова брюнетистого мага.

— Мне так и сказали охранники, когда я велел им отправиться за тобой. У тебя четверть часа на сборы, Докс! — нетерпеливо бросил брюнет и вышел.

За ним закрылась дверь, и Аня вспомнила, где видела это властное лицо: в пролистанных ею газетах печатался портрет магистра северных областей страны, и привлекательный брюнет походил на тот портрет, как некогда фотография Ани в паспорте походила на саму Аню: сходство есть, но незнакомого человека по такому фото практически невозможно опознать.

Её всё-таки угораздило столкнуться с Дьяволом Даймом!

«Верно говорят: не так страшен чёрт, как его малюют, — ошарашено подумала Аня. — Или я внезапно перестала разбираться в людях? Не мог же он обрести зловещую репутацию негодяя и жестокого тирана без веских оснований? Но самое ужасное — мои опасения стопроцентно подтвердились: я видела во сне то, что произошло в действительности!»

За несколько минут молодой худой стражник успел добежать от кабинета начальника стражи до таверны «Виноградная гроздь» и передать господину Доксу распоряжение высшего руководства. Докс побелел, бросил салфетку и понёсся к калитке, ведущей во внутренний дворик городского управления. Стражник посмотрел, как в небо взмыли два силуэта, и зашагал к дому, подавленно хмурясь.