Антисваха против василиска

Глава 31. Глубина реки

Ане не было нужды оглядываться, чтобы узнать, кто вошёл в кабинет. От близости магистра у неё волоски на шее встали дыбом, так наэлектризовалась атмосфера в кабинете. Бесшумное колебание воздуха за спиной — и широкие ладони Имрана Дайма легли на её плечи, а его голос угрожающе-вкрадчиво произнёс:

— Аннет, если у тебя есть хоть малейшие претензии к главе королевской стражи, озвучь их прямо сейчас.

«Как бы у тебя не возникли претензии к предмету моего разговора с ним, — встревожилась Аня. Раз магистр действовал на свой страх и риск, прогуливаясь по парку, ему могло сильно не понравиться известие о рассекречивании его личины. — Однако если об этом факте сообщит Ригорин Оэн, я буду выглядеть ещё бледнее».

— Никаких претензий, меня расспрашивали в связи с важным расследованием, — наигранно жизнерадостно сообщила Аня. — Боюсь, я известила главу королевской стражи, что с моей клиенткой в парке разговаривали вы, а не некий Ворейн.

— Вот как… Дочь Зарса прозорливей, чем представляется на беглый взгляд, — протянул Дайм, склонился и довольно проурчал: — Она передала тебе мой пламенный привет?

— О да.

— Что я неверно сделал под личиной на этот раз? Что меня выдало?

— То же, что и в первый: совершенно неподходящий простому смертному взгляд, — съехидничала Аня.

— Да, взгляд изменить труднее всего, — деланно серьёзно согласился Дайм, весело блестя зелёными глазами.

— И манеру поведения.

— И манеру, — «удручённо» согласился магистр.

Эти двое играли в словесный пинг-понг, перекидываясь колкими фразочками и улыбками, нереально раздражая подзабытого ими главу королевской стражи.

— Почему ваша клиентка сразу не сообщила моим людям о том, что встретила магистра под личиной? Зачем притворилась, что не помнит о встрече? — напомнил о себе Ригорин, обращаясь к свахе.

— Вы шутите? Девушка рассудила так: если великому и ужасному магистру взбрело в голову изобразить из себя простолюдина, то кто она такая, чтобы срывать его планы? А тем паче — докладывать о них стражникам! Помнится, не так давно вы сами советовали мне не увлекаться шпионскими играми, весьма опасными для здоровья простого обывателя.

— «Шпионские игры» тут ни при чём. Обязанность граждан сотрудничать с правоохранительными органами прописана в законах, — сухо просветил Ригорин. — Такое сотрудничество всячески поощряется, моё ведомство не подставляет под удар своих осведомителей и даже награды им выдаёт.

— Великолепная реклама! Сразу хочется излить душу первому встречному охраннику правопорядка и взяться доносить ему о личных делах и чудаковатых развлечениях всех живущих вокруг сильных мира сего. Посоветую клиентке видоизменить описание сборов и настоев в лавке в таком же стиле. Например: «Моментально убивающее зелье имеет приятный запах ванили. На вкус тоже никто не жаловался!»

Заливистый смех магистра не способствовал успокоению Ригорина. Он многозначительно произнёс, обращаясь к Аннет Сток, но уставившись на Дьявола Дайма:

— Если в будущем чьи-то взгляды и манеры покажутся вам странными, сообщите об этом мне, пожалуйста. Я вас больше не задерживаю, Аннет, уверен, клиентки вас заждались. Отчего-то мне думается, в скором времени к вам прибежит минимум ещё одна магиня…

Веселье мигом слетело с лица Дьявола. Молчаливо, одним яростным взором, он пообещал Ригорину за излишнюю болтливость убить и расчленить его, причём в обратном порядке, медленно и со смаком. Аннет нахмурилась, поднялась, церемонно попрощалась и величаво проплыла к открытой магистром двери. На пороге замедлилась, с очевидной тревогой обернулась к Дайму, и тот заверил с усмешкой:

— Меня настолько трудно убить, что я сам бы не взялся за это безнадёжное дело.

— Такое дело смело доверьте вашей самонадеянности, магистр: она точно справится с ним, — сдержанно парировала Аннет.

— Отлично сказано, — одобрил Дайм, нежно целуя руку женщины на прощанье.

За Аннет Сток закрылась дверь, и маска пылкого влюблённого слетела с магистра в мгновение ока. Он вихрем переместился вплотную к Ригорину и прошипел ему в лицо:

— Ты что-то недопонял относительно Аннет?! Она вне игры!

— У меня сегодня день ошеломительных известий: вначале мне докладывают, что глупца Ворейна видели в Эзмере, затем — что он беседовал с клиенткой свахи, которая сразу после беседы отправилась к Аннет Сток. Логично, я поспешил переговорить с ней, прежде чем прибьют Ворейна. К слову, где он?

— Мне не нравится, когда со мной разговаривают приказным тоном, подразумевающим обязательность ответа, — нехорошо прищурился Дайм. — Допустим, мне известно, где скрывается этот беглый маг. Сведения о нём — единственное, что тебе угодно знать?

— Да. Всё остальное мне уже известно, — отрезал Ригорин. — И попросил бы без фамильярности.

Дайм лишь фыркнул.

Живой и бодрый Ворейн сидел в просторной комнате городского особняка магистра, укрытой всевозможными пологами магических защит. С магом всё было в полном порядке, кроме того, что он понятия не имел ни о каких письмах!

— Магистр предостерёг меня, что убийцы моих друзей могут прийти за мной и настоятельно рекомендовал переждать какое-то время под его защитой. Не то чтобы испрашивалось моё согласие на эту защиту, но я не в претензии, — пожал плечами Ворейн. — Так о каких письмах вы толкуете?

Развернувшись, Ригорин полетел разыскивать хозяина дома. Хозяин сидел в гостиной, потягивая холодный лимонад, и встретил ворвавшегося в комнату Ригорина широкой усмешкой.

— Мне нужен список адресатов! — рявкнул глава королевской стражи.

— Недавно ты уверял, что сведения о местонахождении Ворейна — единственное, что тебе угодно знать, — лениво напомнил Дайм, — мы не договаривались на продолжение беседы. Где Ворейн — ты знаешь, так что освободи мой дом от своего присутствия.

Ригорин взорвался. В самом прямом смысле слова: в сторону вальяжно развалившегося магистра полетели боевые заклятья. События развивались точь-в-точь как прежде: Дьявол Дайм преспокойно продолжал сидеть в своём кресле, спокойно попивая свой чёртов лимонад, а Ригорин яростно атаковал его многослойные щиты.

— Используй артефакты и смертельные заклятья, не мелочись, — издевательски посоветовал Дайм, — я уважаю право моих гостей на развлечения.

Признав, что без убийственного арсенала ему не осилить магистра, Ригорин остановился. У него имелись при себе сильные артефакты, но… он же не намерен действительно убить этого мерзавца? По крайней мере, пока не выпытает у него список адресатов. Ключевой момент: каким образом он их выпытает?

— Ты чего как змеёй ужаленный? — поинтересовался Дайм, выждав долгую паузу, в течение которой Ригорин ломал голову над извечным концептуальным вопросом «что делать».

— Чего?! — вспыхнул Ригорин. — Ты заставил меня верить тебе!

— Так и верь себе на здоровье, только удовлетвори любопытство: во что именно ты уверовал?

— Что ты не так уж плох, и не являешься Дьяволом во плоти на самом деле. Что ты вполне приличный и благородный человек!

— О, в такое я сам не верю, но тебе не запрещаю. Что ещё?

— Слушай, дай список адресатов, а? И не юли, я уже понял твой способ выманить зверя из норы: ты сам написал эти письма, разослал их всем наугад и стал дожидаться урожая. В отделение с требованием разобраться с угрозами обратилось семь человек.

— Знаю, мне передали список этих людей ещё вчера перед обедом.

— А остальные открыли охоту на Ворейна. Слухи о письмах уже распространились по столице и те, кто не сдал их в моё управление, сообразили, как крупно прокололись, умолчав о них. Тебе удалось разворошить осиное гнездо, и я хочу знать, насколько сильно. Кому ты отправлял письма?

Жестом фокусника Имран извлёк из кармана лист бумаги. Ригорин выхватил его, вчитался в фамилии, не вычеркнутые карандашом, и ахнул:

— Проректор Нойс?! Ты и ему послание отправил?

— Почему бы нет?

— Ты подозреваешь в организации убийств будущего тестя?!

— И снова: почему бы нет? Обрати внимание: он не обратился с жалобой на угрозы неизвестного лица.

— Так. — Подтянув к себе стул, Ригорин уселся и уставился на собеседника. — Убийцы подходили к «Ворейну»?

— Да, пару раз, но захватить их живыми не удалось: сектанты подстраховались и теперь убивающее заклятье срабатывает, как только они намереваются произнести имя заказчика. Осознанно или нет — уже не играет роли.

— Плохо, у нас слишком мало улик для ареста оставшейся пятёрки высокопоставленных магов. Тут сам ректор академии магии имеется! Что мы им предъявим? Они не пришли с жалобой в управление стражи? Так решили разобраться собственными силами, не сразу распечатали письмо, просто посмеялись над ним, в конце концов. Имран, если негодяи прознают, что уловку с письмами придумал ты — тебе мало не покажется!

— Они прознают, я постарался донести до них эту информацию. По моим расчётам, они уже знают о моём участии в «розыгрыше».

Слов у Ригорина не нашлось. Даже матных. О, одно отыскалось:

— Зачем??!

— Неужели ты правда рассчитываешь, что нам позволят арестовать верхушку секты? При всей очевидной нужности этой организации для престола?

— Но… тогда что ты предлагаешь?

— Эти типчики будут действовать привычным образом: мстить мне под личиной сектантов и теми же методами. Поскольку мои земли хорошо охраняются, сил они стянут к ним немало, да и сами наверняка пожалуют. Мы их дождёмся и перебьём в честном бою, — холодно изложил Дайм.

— Хорошо бы выяснить дату нападения, чтобы оперативно подтянуть побольше своих сил, — потёр лоб Ригорин.

— Дата известна, я сам её назначил, — хмыкнул Дайм.

— ЧТО?!!

— Пошевели мозгами, Ригорин: им куда сподручнее напасть на моё поместье и спалить его дотла в тот момент, когда меня в поместье гарантированно не будет. А уж когда я, убитый горем сын, буду рыдать над телом матушки, тётушки и прочих родных, они вонзят клинок мне в спину, это стандартный метод всех трусов-подлецов. Не единоборство, а моральное уничтожение и удар исподтишка.

— Ты сообщил им, когда уедешь из поместья? И они прям так поверили?

— Не смеши меня, громогласное объявление: «в первый день осени я точно-точно уеду из дома» выглядело бы чересчур странно. Во-первых, информацию, что афёру с письмами организовал я, они получили из собственного, надёжного источника. Им неизвестно, что я знаю об их информированности. С их точки зрения я самодовольно плету свою сеть интриг, мечтая о власти, а их считаю наивными и неосведомлёнными о моём коварстве. С их точки зрения ситуация выглядит так: я прижал к ногтю Нойса, прибрал к рукам его дочь и земли. Дальше я начну шантажировать других сведениями об их преступной деятельности и вынуждать плясать под мою дудку.

— С моей точки зрения ситуация выглядит так же, — мрачно заметил Ригорин. — Но я так и не понял насчёт даты нападения.

— Я скоро женюсь, Ригорин! Свадьба будет в Эзмере! Соберись с мыслями, — постучал по лбу пальцем магистр.

Глава королевской стражи так и подпрыгнул:

— Ну ты и хитрец! Ты на первую брачную ночь останешься в этом доме, а все твои родственники и гости поедут на ночлег в поместье!

— Можешь ведь, когда хочешь. Так что, присылать тебе приглашение на свадьбу?

«Верить или не верить», — вздохнул про себя Ригорин и решительно задал определяющий вопрос:

— Где дочь Элвина Нойса?

Слова повисли в воздухе. Лицо Имрана Дайма окаменело, взгляд приобрел оттенок стали.

— Если нырнуть в реку слишком глубоко, теряешь шансы вынырнуть обратно, — предостерёг он.

— Чихать мне на глубину, я желаю её видеть!

Если бы Ригорин один летел над бескрайним лесом, раскинувшимся на необъятной территории владения Дайма, он бы никогда не заметил то небольшое пятнышко, где разлапистые кроны настоящих деревьев сменялись искусно созданной копией таковых. Артефакт создавал иллюзию так умело, что даже магический фон без специального прощупывания не ощущался, а попробуй прощупать тридцать тысяч гектаров леса, разыскивая пятно в сорок соток!

Под пологом иллюзии обнаружились добротные домики, большая баня, колодец с водой — настоящая небольшая ферма в сердце леса. На поляне полтора десятка подростков активно тренировались запускать с рук огненные шарики под присмотром взрослого мага. Толком осмотреться Ригорину не дали: его окружили женщины и мужчины, настроенные весьма воинственно.

— Глава королевской стражи? — нехорошо прищурился незнакомый маг, ловко накручивая на руку магические разноцветные нити: парочку заготовок под боевые заклятья. Его товарищи синхронно повторили его действия.

— Я же говорил: он друг Имрана, — произнёс голос Элвина Нойса, и он сам протиснулся сквозь строй обитателей лесной фермы. К своему боку Элвин крепко прижимал худенькую девочку, всеми чертами похожую на него.

— Вижу, ты тоже принялся называть Дьявола по имени, — ошеломлённо откликнулся Ригорин, не ожидавший увидеть в убежище столько детей!

— Ты мог бы мне сразу сообщить о спасении дочери, чтоб я не сходил с ума в тюремной камере! — накинулся на него Элвин.

— Сообщить в тюрьме — равнозначно сообщить на центральной площади столицы, — растолковал Ригорин. — Я дал тебе прозрачный намёк.

— Такой прозрачный, что и не заметишь, — пробурчал Элвин, судорожно целуя дочь в макушку. Протиснувшаяся вслед за ними Элли виновато улыбнулась, и Ригорин хмыкнул:

— Моя экономка вновь осталась без помощницы.

Дочь Элвина просительно обратилась к нему и Дайму:

— Пожалуйста, уговорите папу отпустить меня на тренировку. Он весь день меня при себе держит. Я всё понимаю, но у ребят уже получается фаерболлы творить, а у меня пока нет!

Вздыхающий Элвин договорился с дочкой, что будет внимательно следить за её тренировкой, и ушёл на поляну раздражать учителя своими советами и повышением мер безопасности. Как только ребёнок оказался вне пределов слышимости, Ригорину в краткой и доступной форме объяснили, что произойдёт с его головой и его болтливым языком, если мозги внутри головы не справятся с удержанием языка за зубами. Когда красноречие недовольных законами людей исчерпало себя, они оставили законника в компании Дьявола и разошлись по своим делам.

— Откуда столько полукровок?! — прошептал Ригорин.

— Собрал всех, кого успел перехватить на пути к реке в последние полгода, — сумрачно ответил Имран. — К сожалению, успевал не всегда.

— За полгода?! Но постой, полукровки — редчайшее явление!

— Чепуха, в которую верят разве что в столице. Полукровок рождается много и уничтожают их гораздо чаще, чем о том сообщается широким массам. Сектанты атакуют гораздо реже, чем сообщается, с полукровками — наоборот. Удобная штука — контроль средств информации.

— А где те, которых выявили раньше, чем полгода назад?

— На дне реки, — отрубил Имран. — Ты же прекрасно понимаешь, такое убежище долго в тайне не удержишь, как ни старайся. Его создание — шаг на тропу, с которой нет возврата, возможно двигаться только вперёд. Счастье, что не от всех детей отреклись их родители, и здесь проживает достаточно взрослых, чтобы обеспечить уход и обучение для всех подростков.

— Поражаюсь, что нашлось столько пар, рискнувших родить ребёнка, с большой вероятностью обречённого на казнь, — покачал головой Ригорин.

— Представь: ты живёшь с любимой год, два, три, пять и постепенно видишь, как в ней растёт осознание: её молодость проходит, с чем она остаётся? Ты видишь, с какой жадной тоской она начинает заглядывать в чужие детские коляски, и понимаешь: ты никогда-никогда-никогда не сделаешь её по-настоящему счастливой. Не дашь своей любимой то, о чём она мечтает больше всего на свете. Мог бы, но не дашь. Возможно, тебе стоит поговорить об этом с Элвином для уменьшения степени удивления?

«В его жизни были такие отношения или он говорит о будущем с Аннет Сток? Об их невозможном будущем вместе, ведь законы всех стран мира запрещают магу жениться на простолюдинке, оттого он сам женится на дочери Нойса, — задумался Ригорин. — Что станет с детьми этого убежища в будущем? Они же не собираются прожить всю жизнь в лесу, а легализовать их невозможно: нет метрик об их рождении в магической семье, у их родителей нет свидетельства о браке. Стало быть…»

— Когда человек несколько дней прожил в камере с мыслью, что виноват в гибели своего ребёнка и мучениях своей женщины, он готов на что угодно ради того, кто изменил эту страницу его прошлого, кто спас его близких, — начал выстраивать логическую цепочку Ригорин. — Все эти маги готовы идти за тобой в огонь и воду, готовы на бунт ради полноценной, открытой жизни своих детей.

— А ты не готов? Кажется, для тебя пришло время определиться, что важней: клятва подчинения и служение королю или клятва дружбы и служение справедливости.

— Выходит, ты всё-таки метишь на трон. Удачно выбрал жену: ради короны Ролайза простит тебе казнь отца.

— Ролайза — отдельная история. Давай начистоту: все твои задумки об изменении жестоких законов ни к чему не приведут, пока на троне сидит представитель Дистинаев, окружённый теми, кто готов убивать и терроризировать население страны. Теми, кто обучает магический молодняк, вбивая в их голову «непреложные истины»: связь мага и простолюдина грязна и недопустима, если такое вдруг случилось — уничтожь последствия. Девятая часть всего населения мира напрочь отрезана от образования и медицины, необходимость чего мы с тобой уже обсуждали ранее. Обстановка в стране сейчас напоминает бурлящий котёл с плотно закрытой крышкой. Есть два варианта действий: со всё большей и большей силой наваливаться на крышку, чтобы её не сорвало огромным внутренним давлением (так и поступают нынешние власти), или быстро открыть котёл, чтобы бурление утихло само по себе.

Ригорин взволнованно топтал траву лесной поляны, рассуждая вслух:

— Приходит на ум, что ты продуманно и умело начал формировать себе образ спасителя угнетённых и собирать полукровок, прижимая к ногтю их родителей, как Элвина Нойса. Специально влез в дело сектантов, уговорил нервничающего из-за Василиска короля поставить тебя главным дознавателем по делам народных волнений и полукровок, чтобы закрепить свои позиции по этим ключевым направлениям и начать активно «мутить воду». Завёл дружбу со мной, поскольку моя репутация, в отличие от твоей, никогда не была репутацией кровавого деспота.

— И потому что тебе подчиняются огромные силы органов внутреннего правопорядка страны, а ещё в случае массовых народных волнений именно ты, согласно букве закона, начинаешь исполнять роль главнокомандующего регулярных войск. Король, конечно, может сам попробовать войсками покомандовать, но служивые скорее пойдут за тобой, чем за ним, — подхватил Имран.

— Хочешь с моей помощью захватить престол?

— Ригорин, за тобой пойдут все вооружённые люди страны, ведь тебе верят и поверят правде о секте, если о ней сообщишь ты. Моей силы испугается большинство магов — и побоятся выступить против. Наш с тобой дуэт практически непобедим.

— Есть магистры и помимо тебя.

— Ты недооцениваешь силу стихии в «бурлящем котле»: магистры будут заняты тем, чтобы сбежать подальше от собственных крестьян. Магия магией, но даже магистрам иногда необходимо спать и восполнять свои силы, а вот сотни тысяч людей по всей стране могут себе позволить непрерывное преследование жертвы и могут загнать её до полного изнеможения.

Действительно, наконец-то они вели разговор начистоту. Магистр недаром колесил по стране всю весну — он умело заложил бомбы замедленного действия, предназначенные в нужный момент «взорвать» народные массы. А Ригорин наивно считал, что он всего лишь ищет Василиска! К слову, о крылатом змее:

— Василиска ты тоже отыскал и переманил на свою сторону? Поэтому он влез под удар, прикрывая твою спину? — флегматично уточнил Ригорин и с удивлением пронаблюдал бурю чувств на привычно бесстрастном лице магистра:

— Не напоминай! У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел, как крылатая зараза подскочила под смертельное заклятье! Собственными руками придушил бы, честное слово! — потряс кулаками магистр, точь-в-точь как недавно Аннет Сток по сходному поводу. — Василиску невероятно повезло, что его чешуйчатая шкура выдержала удар и он успел удрапать с той полянки до того, как я до него добрался!

— То есть, Василиск с вами.

— Василиск… Василиск где-то рядом, — усмехнулся магистр, и Ригорин кристально ясно понял, что каких-то дополнительных объяснений по поводу змея он не дождётся.

— Скажи-ка, сколько правды в твоей репутации кровавого монстра? Тебе приходилось топить полукровок? Безжалостно убивать людей? — широко расставив ноги и сложив руки на груди, в упор спросил Ригорин.

— Припоминается, я прикончил парочку мерзавцев на той поляне у «алтаря», — вздёрнул бровь Имран, хмыкнул при виде окаменевшего лица собеседника и ответил так: — Я никогда не топил детей, никогда не убивал беспомощных и невинных — такого заверения тебе достаточно?

— Достаточно, — выдохнул Ригорин, опуская расслабившиеся руки, и потёр лоб: — Не понимаю только, почему я тебе так безоговорочно верю!

— Потому что умнеешь, — невесело хохотнул Имран, хлопая его по плечу.

— Я пока не поумнел настолько, чтобы прийти к однозначному выводу: Дьявол на троне будет лучше Дистинаев, — проворчал Ригорин. — Сам говорил, что нынешний король не ведает, что творят его приспешники и кто возглавляет секту — возможно, ему просто надо рассказать обо всём?

— Возможно, — загадочно прищурился Имран. — На свете всегда есть место чуду, верно?

Срочные магические послания с королевской печатью нагнали магистра и Ригорина на подлёте к Эзмеру. Опустившись на землю, глава стражи капнул каплю крови на королевскую печать, развернул гербовую бумагу и прочёл строки:

«Дела секты отныне курирую лично я! Королевской страже категорически запрещается что-либо предпринимать в отношении сектантов, запрещается вести расследование этого дела, все имеющиеся в управлении материалы в трёхдневный срок передать в моё распоряжение! Никаких сведений сторонним лицам не сообщать! Все нарушения данного указа будут караться казнью!»

Под посланием стояла размашистая королевская подпись.

Как только Ригорин прочёл последние строки, секретная бумага вспыхнула и осыпалась пеплом. Магистр, тоже успевший дочитать аналогичное послание, отряхнул руки и философски констатировал:

— Вот королю обо всём и доложили: подельники решили раскрыть его величеству глаза на свою полезность, и чуда не случилось. Послушаешься приказа?

Сбросив с рукава чёрную крошку сгоревшей бумаги, Ригорин обернулся к магистру:

— Ты о чём, какие приказы? Где обещанное мне приглашение на свадьбу, а?!