Антисваха против василиска

Глава 19. Правильные вопросы

Совет Дьявола пристальней присмотреться к жертвам сектантов оправдал себя. Ранним утром Ригорин в десятый раз перебрал карточки с данными о жертвах, вынужденно признавая: алтарь и мистический антураж были лишь прикрытием, на самом деле отношения к оголтелому фанатизму эти серийные убийства не имели. И жертвы и их непосредственные убийцы выбирались очень тщательно: последние — так, чтобы не оставить ни единой ниточки к заказчикам, а сами жертвы…

Размышления о жертвах уводили в область совсем уж мрачных гипотез. Ригорин спустился в подвальное помещение центрального управления, в хранилище улик, где разместил окаменевшие фигуры с места преступления. В структуру его нынешних идей Василиск никак не вписывался, но след-то свой отчётливый он оставил! Что приводит разумную магически одарённую тварь к алтарям с жертвами? Почему, разгромив усыпальницу Дистинаев, змей не стал мстить королевскому роду каким-либо другим образом? Чего он ждёт?

Ригорин отомкнул магический замок на двери, шагнул за порог и увидел абсолютно пустое пространство между стеллажами. Все каменные скульптуры исчезли!

Вылетев из хранилища, Ригорин набросился на дежурных стражников, допрашивая, кто и как мог украсть важные улики. Ответ его обескуражил:

— Магистр Имран Дайм ещё позавчера изволил забрать «статуи» согласно распоряжению короля.

— Распоряжению короля? Какому ещё распоряжению?!

— Магистр назначен королём главным дознавателем по делу секты «Возрождение Василиска»: господин Дайм продемонстрировал нам соответствующий приказ с королевской печатью, — ответили стражники.

Король вести подтвердил:

— Да, Имран пару дней назад приходил на аудиенцию и просил поставить его руководителем следствия по делу секты. Я просьбу удовлетворил: ты слишком долго возишься с сектантами без всякого результата. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями в других вопросах, но есть дела, которые тебе очевидно не по плечу. Прекрасно, что такой сильный маг, как Дайм, вызвался помочь королевской страже и отыскать и фанатиков и Василиска. Я смогу спать спокойно, лишь когда эта чёртова змея сдохнет или будет стоять каменой статуей в прежней пещере! Словом, в этом деле ты подчиняешься магистру и докладываешь ему обо всём. Собственно, Имран Дайм теперь курирует все дела, связанные с прямой угрозой государственной безопасности: ищет полукровок, уничтожает секты, гасит народные волнения. Не возражай!!! Своё решение я не изменю, свободен!

Ригорин злым шершнем слетел из поднебесья на крыльцо городского особняка Имрана Дайма в Эзмере и забарабанил в дверь. Дверь блеснула магической дымкой и бесшумно распахнулась, голос магистра произнёс:

— Долго добирались, Ригорин. Проходите, я жду вас в гостиной. Завтракать будете?

— Издеваетесь?! Когда вы пришли в мой столичный кабинет, вы уже считались моим начальником в деле секты, но ничего не сообщили мне об этом!

— Зачем, если вы и без того любезно и весьма своевременно пригласили меня на беседу? В прошлый раз вам стоило спросить, зачем я приехал в столицу, но у вас явные проблемы с формулировкой правильных вопросов.

Перешагнув порог гостиной, Ригорин увидел расположившегося на диване магистра, складывающего свежую газету. Большой заголовок передовицы кричал: «Ювелирные артефакты знаменитого магистра северных провинций выставлены на столичный аукцион! Стартовые цены побили все рекорды, каким будет итог торгов?!» Не веря собственным глазам, Ригорин протянул руку к газете.

— Ювелирные украшения? Что за чепуха? — растерянно спросил он, бегло просмотрев статью. — Неужели кто-то решился подделать вашу магическую печать на сертификате?!

— Нет, конечно. Ко мне вчера прилетело больше десятка магическим писем с мольбой о личном подтверждении сертификатов — иначе ни один редактор не выпустил бы подобную статью в печать, и ни один ювелир не решился бы принять участие в аукционе. Сертификаты подлинные, Ригорин, королевской страже не нужно расследовать случай возможного мошенничества.

— Что за новый трюк, Дайм? — мрачно спросил Ригорин. — Где вы — и где ювелиры с их колечками и браслетиками! Что вы опять задумали? Ловите Василиска на блестящую приманку золота и драгоценностей, как сказочного дракона?

— Узко мыслите, глава королевской стражи. Впрочем, в полном соответствии с вашей профессией. Я, как магистр, обязан заботиться о процветании вверенных мне территорий, чем и занимаюсь. Ювелир выплатит городской казне налог с больших прибылей, и у города наконец-то появятся средства для ремонта моста через реку. Я ещё весной обещал магическую поддержку всем городским ремесленным артелям, разве ваши соглядатаи не донесли вам об этом?

— Донесли, но не слышал, чтоб хоть кто-то рискнул обратиться к вам за помощью.

Ригорин не упомянул, что подобная осторожность горожан показалась ему весьма мудрой и ожидаемой. По лицу магистра скользнула лёгкая усмешка, он кивнул:

— Честно говоря, приход владельца ювелирной лавки стал первым таким случаем. Остаётся надеяться, что не последним: шумиха в прессе разожжёт желание мастеров продвинуть свой бизнес магическими силами по примеру господина Альда.

— Оскара Альда? Бывшего сотрудника королевской стражи? — Дайм кивком подтвердил предположение, и Ригорин взял себе на заметку пообщаться с бывшим подчинённым, знакомым ему по службе в столичном отделении.

— Так что у нас новенького по делу Василиска? — вернулся Дайм к тому вопросу, с которым и прилетел Ригорин.

— Зачем вам окаменевшие люди? Вы забрали всех и волка в придачу! — сложил руки на груди Ригорин, игнорируя вежливо придвинутый к нему воздушным потоком стул.

— А зачем они были нужны вам? — парировал магистр. — К чему бесцельно захламлять хранилище улик? Переходите к следующему вопросу. Надеюсь, в нём будет больше смысла.

Как ни прискорбно было признавать это, но Дайм прав: никакой ценной информации каменные «скульптуры» следствию не дали. Личности убийц установить удалось, но след, как и всегда, увёл в тупик и оборвался на городском дне, где каждый живёт сам по себе и никому не доверяет своих секретов.

— Вы советовали присмотреться к жертвам, — вынудив себя опуститься на стул, настороженно ответил Ригорин. — Я согласен, они выбирались целенаправленно. Самое массовое убийство, произошедшее перед гибелью моего отца, случилось в имении, где за полгода перед тем пришлось гасить волну народных протестов. Девушки и дети, что умерли на «алтаре», были детьми тех, кто подогревал волнения, но сумел ускользнуть от тюрьмы. В дальнейшем так же попадали под удар близкие тех, кто пытался выбиться из предначертанной им жизненной колеи или помогавшие таковым. Например, те, кто занимался народным образованием; прикрывавшие тех, кто сбегал от жестоких хозяев; те, кто пытался ввести менее жёсткие условия жизни и работы для нижних слоёв населения. Одним словом, как вы и намекали: целью фанатиков являлось запугивание тех, кто недостаточно запуган своими хозяевами.

— Рад, что вы уловили мой намёк: мне поначалу показалось, праведное возмущение от моих честных слов помешает вам осознать их смысл, — фыркнул магистр. — Чего ж вы замолчали, не продлили цепочку умозаключений? Боитесь озвучить логичный вывод? Валяйте, Ригорин, в моём доме нет прослушки, а я не из тех, кто бегает к королю с доносами. Молчите? Хорошо, я скажу за вас. Крайне трудно, пожалуй что и невозможно, удерживать в рабском повиновении людей образованных, думающих, обладающих множеством практических умений и навыков. Сообщество людей просвещённых быстро объединится против тиранов и сбросит с себя рабский гнёт. Другое дело — сообщество людей тёмных, суеверных, живущих за гранью нищеты, вынужденных все силы тратить на то, чтобы…

— Не сдохнуть с голоду и не навлечь на себя хозяйский гнев, я помню, — перебил Ригорин. — Такой вид «сообщества» вы успешно создали в своих землях.

— Человечество пока не придумало другого способа удерживать в рабском повиновении огромные массы людей, — пожал плечами магистр. — Если бы низшие слои населения не боялись бы до дрожи власть имущих, то мы не имели бы приятной возможности топить их детей, как котят.

Жаркий гнев затопил Ригорина. Он вскочил, уронив стул, и набросился на дьявольского магистра. Удар его магии наткнулся на выставленный Даймом щит, искры разлетелись по гостиной. Ответного удара хозяин дома не нанёс: он сидел, развалясь на диване и откровенно потешаясь над яростью гостя, неспособного пробиться под многослойную защиту. Чувствуя себя студентом-неудачником, завалившим экзамен по боевой магии, Ригорин опустил руки.

— Успокоились? Прекрасно, вернёмся к обсуждению, — хладнокровно произнёс магистр. — Что вас так возмутило в моих словах? Вы возглавляете службу, стоящую на страже тех законов, что я верноподданнически исполняю!

— Закон о полукровках скоро будет пересмотрен, — глухо сказал Ригорин.

— А, надеетесь на реализацию своих идей? Я слышал о вашей тяге к законотворчеству и проявил любопытство во время аудиенции у его величества. Король дал мне ознакомиться с вашими предложениями по изменению существующих законов. Как вы думаете, из какой папки он вытянул ваши бумаги?

— Из какой? — напрягся Ригорин, сверля собеседника пристальным взглядом, в стремлении распознать малейшую ложь. Ему король говорил, что предложения находятся на рассмотрении и скоро будут вынесены на обсуждение Верховного Совета Магов.

— Из папки с названием «Мусор», — усмехнулся магистр.

Плечи Ригорина поникли. Он устало потёр лоб, поднял стул и сел на него.

— Не понимаю, почему я вам верю, — вырвалось у Ригорина. — Это раздражает.

— О, вы умнеете, а сей процесс требует привычки. Пока не обвыкнетесь, вас часто будет раздражать непонимание своих ощущений, — насмешливо прокомментировал Имран Дайм. — В сухом остатке: королю не выгодно усиление отдельных магистров, таких, как я. Однако рост народных волнений ещё опаснее, так что власть вынуждена «дозапугивать» тех, с кем не справляются управленцы на местах. Секта имени Василиска — гениальная идея, снимаю шляпу. Режим повышенной секретности, ореол таинственности — и все дрожат от страха перед затаившимися во тьме фанатиками и мифическими змеями, отвлекаясь от реальных забот и негодяев.

— Василиск — не миф, — возразил Ригорин и сам заговорил о возникшем противоречии: — Да, к «секте» он отношения не имеет, убийцы начали действовать задолго до освобождения змея из каменной скорлупы, но на местах преступлений Василиск появляется! Почему?

— Браво, Ригорин, ещё немного — и вы научитесь задавать правильные вопросы.

— А вы, видимо, научитесь давать на них ответы, — сухо заметил Ригорин, не дождавшись продолжения. — Если бы сектой фанатиков руководил король, то он не настаивал бы так рьяно на её ликвидации.

— Секта возникла в конце правления предыдущего короля, когда его сыну было всего семнадцать лет. Уверенно предположу, что прежний король не разделил секрет с наследником, дожидаясь, когда тот подрастёт достаточно, чтобы юношеский идеализм не помешал ему увидеть насущную необходимость существования «секты». Спустя два года король скоропостижно скончался от инфаркта, так и оставив кронпринца в неведении о предпринятых им шагах, а остальные руководители данного предприятия не увидели смысла ставить его в известность. В связи с этим боюсь, что король показал ваши поправки к законам не только мне, и под ударом скоро окажется поместье Оэнов. Что вы опять вскочили, Ригорин? Вспомнили о маленьком воспитаннике своего деда, вашем дальнем родственнике? О милой девушке-сироте из обедневшего рода, взятой стариком Оэном под своё покровительство? Или о собственном намерении жениться? Жертвами убийц недаром становятся девушки и дети: злодеи бьют по самому больному месту, по самым беззащитным и любимым близким, чья ужасная смерть ломает даже сильных духом мужчин.

Двойственность ощущений разрывала Ригорина на части. Он привык ненавидеть Дьявола Дайма, считать его кровавым монстром (неудивительно после многих лет изучения отчётов из его земель). С другой стороны, чисто объективно: магистр творил лишь то, что ему дозволяли законы королевства. Будь это иначе, Ригорин давно упёк бы негодяя за решётку, а лучше — отправил бы на плаху. Вынужденный сейчас вести с Дьяволом диалог, Ригорин изумлённо констатировал, что разговаривает отнюдь не с безумцем, и пустых советов магистр не даёт. Вопрос: зачем он вообще даёт ему советы, зачем взял на себя ответственность за расследование серийных убийств? Логичное предположение, что сам Дайм руководит сектой и хочет удержать Ригорина подальше от ведущих к нему следов, не казалось разумным.

«Стоит признаться самому себе: без его подсказок я бы ещё долго блуждал в потёмках, не догадываясь, что ниточки тянутся от жертв к самому королевскому трону! Я оттого и начал ему верить, что эта версия объясняет все моменты, в том числе — мои долгие безуспешные поиски во всех других местах. Неужели он прав и в причинах гибели моего отца? Его убрали те же руки, что терроризируют простолюдинов королевства?»

— Скажите, Ригорин, если бы вам лично пришлось исполнять указ о казни ребёнка-полукровки, вы бы смогли держать его под водой и наблюдать, как поднимаются к поверхности последние пузырьки воздуха из его лёгких? — негромко спросил Дайм, смотря застывшим, проникновенным взглядом, выпытывающим истину, спрятанную в глубине души.

— Нет, — сипло признал Ригорин. — Нет, не смог бы.

— Бракованный из вас глава королевской стражи вышел, — постановил Дьявол Дайм и неожиданно улыбнулся. Удивительно улыбнулся: искренне, чуть грустно, но светло. — Вы планируете и дальше искать «фанатиков» или, обдумав все факты, решили держаться подальше от этого дельца?

— Планирую искать. Вы теперь мой начальник, так каковы будут указания? — Ригорин тряхнул головой, сбрасывая наваждение от странной улыбки магистра.

— Будем внедряться. Знаю, что уже пробовали, но на этот раз у вас будет преимущество, которого не было прежде: мою личину распознать могут очень немногие сильные маги, и как раз те, что спокойно злодействуют в своих поместьях. Гигантов магии, способных разоблачить меня, среди мелких исполнителей не найдётся точно, а когда мы доберёмся до вершины пирамиды, то жаркий бой нам в любом случае обеспечат. Вы в деле, Ригорин?

Глава королевской стражи медленно поднялся, неотрывно смотря на Дьявола Дайма. Дьявола похудевшего, непривычно мужественного, загоревшего, с не налитыми кровью мутными глазами, как прежде, а ясным, ярко-зелёным проницательным взором. Ригорин отступил на шаг, в свою очередь окутываясь защитной магией, и хрипло произнёс:

— Для начала я попробую сформулировать правильный вопрос… Когда год назад суд в очередной раз признал допустимым действием сожжение вами крестьянской семьи в их собственном доме, я перехватил вас в пустынном коридоре дворца и сказал, что когда-нибудь обязательно добьюсь вашего осуждения. Что вы мне ответили?

— «Право на существование имеют даже самые нелепые идеи. Я, например, решил жить вечно, и пока получается».

— Верно, — пробормотал Ригорин, опуская магические щиты. Не то чтобы он рассчитывал выстоять против магистра, защитное действие произошло скорее автоматически, чем осознанно. Ригорину было почти жаль, что магистр ответил правильно.

— Рад, что у вас наконец-то включились мозги и вы вспомнили, что мы ловим не только фанатиков, но и василиска-метаморфа. Заметьте, я в вашей личности не сомневаюсь: такую характерную кислую физиономию подделать весьма сложно. Так и хочется напомнить поговорку: мудрого человека легко узнать по вечно хорошему настроению. Так что, вы готовы работать в тандеме со мной?

— Довериться Дьяволу? Позволить вам защищать мою спину? — приподнял брови Ригорин.

— У вас есть другие варианты? Король поставил меня главным дознавателем всех дел полукровок, сект, бунтовщиков и народных волнений, если не будете работать со мной, то вам останется лишь мелочёвка вроде краж и убийств на бытовой почве, — пожал плечами Имран Дайм. — Так что, готовы терпеть Дьявола за своей спиной?

— Готов, — буркнул Ригорин и добавил: — Узнав о моём согласии сотрудничать с вами, сотрудники управления в случае моей кончины напишут: «покончил жизнь самоубийством», и будут правы. Чью личину вы собираетесь примерить на себя?

— Ну, это же очевидно, Ригорин…

Спустя час Дайм вышел за ворота ограды своего особняка, учтиво провожая главу королевской стражи. К нему в ноги тут же кинулся грузный, бородатый, трясущийся, как осиновый лист, мужчина, несвязно лепечущий что-то вроде: «не знал, не верьте, я вовсе ни при чём!» В мужчине Имран с изумлением узнал городского палача и нахмурился: что успело произойти в городе с утра пораньше?! Его сведённые брови повергли палача в такую пучину ужаса, что он не смог ответить на вопрос, в чём дело, только часто моргал и немо открывал рот.

— Так…, — начал Имран, и палача прорвало:

— Ничего не видел! Ничего не знаю! Я ни к кому не сватался: всё клевета и поклёп!!!

— Сватался? — поразился Имран. К чему ему докладывают о сугубо личных моментах жизни?

— НЕТ!!! — заголосил палач. Запнулся, заломил руки и взвыл: — Сватался, но передумал, ей богу передумал! Пощадите! Я ж не знал!

— Чего не знал? — раздражённо уточнил Имран.

Палач побелел до синевы, как утопленник, и забормотал в страхе:

— Ничего, совсем ничего не знал и сейчас ведать не ведаю! Я вообще не в курсе дел и нем, как рыба!!! Сжальтесь, дозвольте уволиться с богом, и я уеду из Эзмера навсегда!

— Увольняйтесь и езжайте, куда угодно! — гаркнул Имран, не сдержавшись. Имеется полная управа клерков, занимающихся делопроизводством и наймом-увольнениями, его какого чёрта от дел отвлекают? Совсем страх потеряли?!

Нет, конкретно палач страх явно не потерял: он отползал на карачках, непрерывно кланяясь и благодаря, а оказавшись в трёх метрах от Имрана вскочил и понёсся прочь, так что пятки засверкали. Магистр посмотрел ему вослед и задумчиво прищурился: неспроста палач к его дому пожаловал, серьёзная была причина для его прихода. Причина, связанная с каким-то сватовством… Очень интересно…

— Это городской сумасшедший? — изумленно спросил Ригорин, ставший невольным свидетелем диковинной сцены. — Вы поняли, о чём он бормотал? Сватался, передумал, уволиться хочет — бессвязица какая-то…

— Бессвязиц не бывает, бывают нераскрытые закономерности, — покачал головой Имран. — До скорой встречи, Ригорин.

— Перестаньте так говорить, — поморщился глава королевской стражи и пояснил: — Ваше вечное «до скорой встречи» звучит, как угроза.

— Никаких угроз, мы же теперь сотрудничаем, — усмехнулся Имран, посмотрел на отлёт гостя и чуть ли не бегом вернулся в гостиную. Куда он сунул последние отчёты осведомителей? Может, там есть что-то о делах палача?

В пачке листов, исписанных корявым почерком, сведений о странном утреннем визитёре не нашлось, но одна «пьяная байка» показалась настолько занимательной, что Имран вызвал осведомителя на личный доклад.

— Ещё раз: что сказал фермеру чёрный козёл с кошачьими глазами и змеиным языком? Слово в слово повторите, а то у вас подробно лишь метаморфоза козла описана, — допытывался Имран.

Агент зашуршал записями, на основании которых составлял отчёт, и облегчённо выдохнул, отыскав ответ:

— «Решил жениться? Не советую. Мясо в лавку сдавай, а возьмёшь третью жену — сгинешь».

Имран так и ахнул:

— А фермер действительно собирался свататься?!

— Не знаю, — растерялся осведомитель, удивлённый столь огромным интересом магистра к личным делам какого-то фермера.

— Выяснить как можно быстрее и доложить немедленно: собирался ли, если собирался — то к кому и так далее. Все подробности о невесте, фермере и сватовстве собрать максимально быстро! И не только по тому случаю, ещё про палача нашего городского узнайте: к кому он сватался и желательно — отчего передумал.