Антисваха против василиска

Глава 22. Дело неугодного мужа

Сидя в карете, два мага вели скрытное наблюдение за домом разорившегося предпринимателя Лускина. Несколько тайных агентов королевской стражи занимались тем же, изображая из себя завсегдатаев бара на противоположной стороне улицы. В Эзмере среди представителей деловых кругов имелся только один человек, временно застрявший в прослойке между верхами и низами, человек, открыто негодующий, что утратил «положенное ему по рождению богатство». В последнее время Лускин хандрил, редко выходил из дома, что облегчало использование его облика для попытки внедрения в ряды сектантов.

— Лускина видели в трущобах — его изображение узнали приятели тех, что сейчас каменными статуями застыли в вашем поместье. Похоже, его успели завербовать сектанты ещё для последнего дела вблизи Эзмера, — доложил Ригорин магистру, сидящему напротив него. Дайм безразлично кивнул, не отрываясь от разглядывания дороги, ведущей к дому подозреваемого, и Ригорин сделал вывод: — Вы знали об этом.

— Конечно. На меня тоже работает большая команда соглядатаев, и облик для личины я выбирал не наобум. Сейчас, когда шум вокруг очередного ритуала секты чуть поутих, для сектантов самое время убрать помощника, пока он случайно чего-нибудь лишнего не сболтнул. Я надеялся, на меня нападут ещё вчера, оттого и бродил в личине Лускина по тёмным закоулкам, прежде чем явиться на приём, но увы…

Магистр неожиданно напрягся, пригнулся к окну, пристально всматриваясь в подъезжающий к дому Лускина открытый экипаж. Экипаж был наёмным: такие потрепанные шарабаны без верха можно было арендовать у каретных дел мастеров. В неприметном экипаже за спиной мальчишки-возницы восседала женщина, которую никто не счёл бы неприметной…

— Ригорин, посмотрите, какая роскошная брюнетка пожаловала к нашему подопечному! — прошептал магистр, и Ригорину показалось, что он с трудом подавляет смех и ликование. — Если мужчина мечтает об аппетитных брюнетках, то его грёзы должны выглядеть в точности так, как думаете?

Чёрные как смоль волосы пассажирки шарабана спадали крупными локонами до самой талии, полуночные глаза, опушённые длиннющими, кукольными ресницами, занимали пол-лица. Фигурка молодой женщины и впрямь словно вышла из мужских фантазий и походила на округлые песочные часы: осиная талия резко контрастировала с пышным бюстом и крутыми бёдрами. Все эти достоинства выгодно подчёркивались платьем, облегающим тело, как змеиная кожа. Ригорин сглотнул, машинально расстегнул верхние пуговицы рубашки и с трудом вернулся мыслями к делу:

— На девушке нет магической личины, это не Аннет Сток. Просто случайная гостья. Зачем она приехала к нищему, пустоголовому Лускину?

— У вас всё ещё проблемы с формулировкой правильных вопросов, Ригорин. Правильный вопрос: почему приехала именно брюнетка, да ещё такая шикарная, а не худенькая блондинка и не рыженькая, к примеру?

— Какое значение имеет цвет волос? — недоумённо потёр лоб глава королевской стражи.

— Решающее, Ригорин, решающее. — Магистр неотрывно следил за каждым жестом красотки, спускающейся на тротуар и спотыкающейся на ступеньке шарабана. Мальчик-возница подскочил и поддержал хозяйку, а магистр укоризненно зацокал и сказал с весёлым смешком: — Да-аа, такая фигура малопригодна для ходьбы. Вынужденная грубость принесла неожиданный улов!

Подавляя раздражение, Ригорин не стал выяснять подоплёку загадочных изречений магистра. Он молча наблюдал за тем, как глазастая красавица стучит в дверь, как на пороге возникает Лускин и его челюсть натурально падает на грудь, а глаза становятся маслеными, как только что скинутый со сковородки блин. Красавица что-то спросила, Лускин в ответ что-то промычал, и девушка круто развернулась, слетела вниз по ступенькам и заскочила обратно в шарабан.

— Быстро она распознала подмену, — прошептал магистр и выскочил из кареты, бросив на прощанье: — Следите за Лускиным, а я по личным делам пошёл.

— По каким ещё личным делам?! — возмутился Ригорин, но магистра и след простыл вместе с частью стражников. — Начальство не сбегает, начальство отлучается, — прокомментировал Ригорин и погрузился в раздумья.

Аню колотило нервной дрожью: господин Лускин, открывший ей дверь, был совсем не тем человеком, с которым она танцевала вчера! Она лепетала чушь о том, что заблудилась в незнакомом городе, просила показать дорогу в центр, а сама смотрела, смотрела и замечала… В пустых, похотливых глазах сегодняшнего Лускина не обнаруживалось признаков интеллекта, общее впечатление от сутулой фигуры перестало настораживать диссонансом, и исчез явно демонстрировавшийся раньше внутренний стальной стержень!

Торопливо распрощавшись, Аня бросилась бежать.

В целом нынешний Лускин полностью соответствовал брезгливому описанию Феррины, из чего следовал логичный вывод: сейчас она видела его настоящего, а вчера на приём явился поддельный Лускин. Кто же прятался под магической личиной?! Учитывая, что на приёме был только один сильный маг — глава королевской стражи, то вывод следует такой: её угораздило встрять в ход какого-то уголовного расследования! Хуже всего, если это расследование убийств, совершаемых сектой возрождения Василиска…

«Я же не имею к ним отношения, да?!» — тоскливо допытывалась Аня у самой себя. Метки из теста на двери и окне оставались нетронутыми, но и сны-ясновидения больше не возникали.

— Павлюк, останови у большой лавки готового платья в центре и езжай, возвращай карету, — попросила Аня, всем нутром ощущая слежку за собой. Раз Лускин взят в обработку, за его домом точно следят и за всеми визитёрами будут присматривать. За ней точно увязался хвост, внутреннее чутьё зверя уверенно говорило об этом.

— А ты? — обернулся Павлюк.

— За мной следят. Я оторвусь, изменю внешность и сбегу. Ты покрутись вокруг каретных сараев, сделай вид, что работаешь там, осмотрись и втихаря, с оглядкой, домой возвращайся, — велела Аня.

— Понял, сделаю, — посерьёзнел Павлюк. — Где искать тебя в случае чего?

— В лесу, у речки. Не волнуйся, без вас не сбегу.

— Вот я и боюсь, что мы камнем на твоей шее повисли, — угрюмо сказал Павлюк.

— Глупостей не говори. Сейчас главная задача — хвост к дому не притащить. Хорошо, что я под личиной, перекинусь — и поминай, как звали.

Отпустив экипаж, красавица брюнетка молнией проскочила сквозь толпу покупателей, втихаря схватила большую накидку и свернула к двери заднего хода. Юркнула в уголок за кадку с растением — и через миг в кресле дремала седенькая старушка, укутанная от шеи до пят в тёмную шаль. В лавке раздались громкие голоса — мужчина в форме стражника расспрашивал у всех о брюнетке и пронёсся сквозь всю лавку к задней двери. Как только он хлопнул дверью, из-под шали, повисшей на кресле, вылезла большая белая собака и неспешно потрусила к главному входу. Вышла на улицу, приветливо помахала хвостом стражникам, контролирующим вход, и побежала прочь из города.

Мужчина в форме убедился, что на заднее крыльцо никто не выходил. Вернулся в лавку, внимательно осмотрел всех покупателей и вышел к своим людям. На лице его растаяла магическая личина, и случайные прохожие шарахнулись прочь от магистра северных провинций.

— Вы кого-то выпустили, бездельники. — Имран плюнул с досады на тротуар.

— Никто не выходил! — поклялись стражники. — Собака только проскочила.

Усмехнувшись, Имран велел всем возвращаться на пост к дому Лускина. Сам прогулялся до улицы свах и уставился на рекламную вывеску Аннет Сток.

— Не брачная контора? Амарок улетел? — расхохотался он. — Зарабатываешь на отваживании неугодных женихов, значит? Вот и нашлось связующее звено! Полагаю, у тебя дома появлялись и дочь мясника, и дочь шорника, госпожа антисваха…

Аня стала замечать за собой, что в звериной форме ей думается лучше, чем в человеческой (к вопросу о её настоящей ипостаси…). В голове пса мысли быстро упорядочились, сложившись в стройную картину: на приёме она общалась с одним из стражников, подчинённым Ригорина Оэна, а сам глава стражи явился на приём, чтобы самолично наблюдать за подсадной уткой. Для чего органам охраны правопорядка понадобился этот маскарад — их дело, а ей теперь понятна внезапная грубость партнёра по танцу: ему надо было срочно возвращаться к месту проведения спецоперации, причём без спутницы, вот он и поступил так, как поступил. Ясно, почему он подозрительно присматривался к Ане, странно реагировал на её слова и больше молчал, предоставляя ей возможность высказываться первой. Вряд ли он свяжет свои оскорбительные слова, предназначенные для отталкивания Ани, с появлением брюнетки у дома Лускина: не факт, что парень вообще точно запомнил, что именно сказал.

«Встретить бы этого парня без личины, — вздохнула Аня. — Интересно, узнаю я его при встрече или нет? Если он в роли Лускина так мне приглянулся, то в настоящем виде, наверное, до глубины души поразит, почти как магистр. Тьфу, женское начало не искоренит никакая старость — вечно мы мечтаем о мужчинах! И чаще всего — не о тех и не к месту».

Аня притормозила у дома супругов Гине, прошлась туда-обратно вдоль ограды, помахивая хвостом и принюхиваясь к запахам, и наконец дождалась выхода хозяйки дома, собирающейся выезжать к модистке на примерку платья. Судя по тому, что личной служанке было велено остаться дома — не к модистке дамочка ехать собралась. У Арины Гине была изящная удобная карета на магическом ходу, не требующая лошадей и кучера, легко управлявшаяся несколькими рычажками. Удобная машина: быстрота передвижения — и никаких слуг-свидетелей у тайных встреч по ту сторону моста. Пахло дорогое средство передвижения специфически, не как конный экипаж.

Взяв с места в карьер, Аня понеслась к городским воротам и переплыла реку. На мосту царило обычное столпотворение, так что карета клиентки окажется на противоположном берегу нескоро. Дорога за мостом разделялась на две ветви: одна уводила влево, к деревне, вторая шла вправо, вдоль реки, к большой ферме. По словам клиентки выходило, что её Олив живёт с правой стороны. Аня побежала по дороге, тщательней прежнего принюхиваясь к запахам, и как только отдалилась от моста и развилки, переполненных всяческими ароматами, уловила слабый запах кареты клиентки: госпожа Гине проезжала тут не далее, чем вчера утром.

Встав на след, Аня добралась до добротного небольшого домика. Во дворе под навесом сохли шкуры разных животных, часть шкур была растянута на распорках, в лоханях с жутко вонючими для собачьего носа растворами тоже лежали какие-то меха. Пахло киселью и дымом. Человеческий нос вряд ли столь же остро реагировал бы на запахи, но собачий морщился и чихал. На чих из будки вышел пёс и грозно зарычал на вторженку. Аня в ответ зашипела по-змеиному, высунув раздвоенный язык, и пёс, поперхнувшись рыком, забился обратно в будку и затих. Так-с, охрану дома нейтрализовали, где знаменитый герой-любовник?

Олив нашёлся в огороде: опершись на лопату, он вовсю любезничал с девицами, собирающими малину по ту сторону забора. Девицы заливисто смеялись, отмахивались от комплиментов и то и дело приговаривали:

— Задаст тебе жару твоя богачка, Олив, если услышит тебя сейчас!

— С чего бы это? Чай не жена она мне, и живу я не на содержании: своими руками, своим ремеслом деньги зарабатываю, — возражал мужчина. — Вот ты, Есеня, пойдёшь за меня замуж, тогда ты и будешь жару задавать.

— Делать мне нечего, замуж за кочевника выходить: ты по всей стране мотаешься!

— Да не так уж часто и далеко мотаюсь! С севера на юг меха вожу. Сейчас закончу выделывать то, что охотники с покрытых снегом гор притащили, и уеду, а в середине осени опять вернусь, когда из наших лесов добычу понесут, а на зиму опять на юг уеду: там тепло, хорошо, лучше, чем тут.

— Я и говорю: мотаешься, как неприкаянный. Ищи другую дурочку на роль жены!

«Что и требовалось доказать, — раздумывала Аня, слушая уговоры и сладкие посулы возлюбленного клиентки, обращенные к сельской девчонке. — Парень намерен жениться как положено, ему законные дети нужны, от собственной жены, а не чужой. Арина ему пригодится на время, пока он не уговорит какую-нибудь девицу под венец идти. А что, удобно: женщина красива, влюблена в него по уши, готова мотаться с ним по всей стране, а как встретится другая — так и прощай, чужая жена, возвращайся к мужу, авось он тебя обратно примет. Если и питает он к моей клиентке страстные чувства, то они очень далеки от верной любви, но Арине это не докажешь. Она приезжает сюда урывками, за порцией ворованной любви, и быстро возвращается в город, чтоб подозрений не вызвать: скачет из кареты в кровать и из кровати в карету, живя грёзами о том, как горячо они любили друг другу раньше. Раньше, но не теперь: нынешнего Олива она совсем не знает, да и о жизни его представления не имеет совершенно. Она хоть готовить не разучилась? А то не вижу я тут слуг, однако, а вот грядки вижу, и вряд ли Арина несётся сюда, чтобы успеть урожай огурцов и молодой картошки собрать до отъезда».

Девушки за забором набрали полные корзинки малины и ушли, Олив вернулся к картошке. Заметил выглядывающую из-за угла дома собаку и фыркнул:

— В гости к моему старику хвостатому пришла? То-то он не лает на тебя.

«Попробуем решить вопрос быстро и кардинально, — вздохнула Аня, — не зря же я так старательно знойную красотку придумывала? До реки тут близко, после ухода девиц ещё и тихо, так что вопли мои парень должен услышать».

Вопли тонущей Олив услышал и вытащил на берег обнажённую, трясущуюся от страха девушку.

— М-меня от сам-мого м-моста тащило водоворотом. Я уж сорочку скинула, чтоб ногами свободно грести, а всё одно чуть не утопла, — запинаясь, бормотала спасённая, кутаясь в отданную Оливом рубаху и с восторгом взирая на спасителя.

Потрясённый красотой выловленной в реке русалки, спаситель принёс её в дом, дрожащими руками прижимая к обнажённому торсу восхитительно округлое женское тело. Один томный взгляд — и перед глазами вошедшей в дом Арины Гине предстала картина того, как её возлюбленный страстно целует сидящую на его коленях девицу, одетую лишь в рубаху этого возлюбленного. В последовавшей бурной перепалке Олив выдал сгоряча все свои честные планы на будущее, не включающие в себя вечную незаконную связь с чужой женой. Прижавшаяся к стеночке красавица-брюнетка не стала выслушивать до конца горестные стенания своей клиентки: выскочила в сени, а потом белой собакой во двор и в город. Если Арина и теперь решит следовать за любовью всей своей жизни, то хотя бы сделает это с открытыми глазами.

Следовать за любовью клиентка не решилась: она долго горько плакала в кабинете Ани, причитая на тему того, что мужики — коты мартовские, ну и все прочие неприятные животные по списку. Аня слушала вполуха, по-женски сочувствуя клиентке и давая той выговориться от души. Работа антисвахи порой напоминала ей работу психолога, когда важно просто выслушать и дать совет или чуть подтолкнуть человека в верном направлении.

К слову, о подталкивании…

— Арина, у нас с вами договор на отваживание вашего мужа, — строго заговорила Аня, когда иссяк поток слёз клиентки. — Я всесторонне рассмотрела вашу проблему и счастлива сообщить, что решается она очень просто и быстро.

— Ч-что? — ошарашено переспросила женщина, хлопая мокрыми ресницами.

— Вы желаете, чтобы ваш муж переключился на другую женщину и перестал донимать вас своим вниманием — это можно устроить. Я уже нашла несколько женщин, подходящих на роль любовницы господина Гине. Честно говоря, несколько удивлена, что он до сих пор не завёл себе любовницу после многих лет холодности супруги… но это играет нам на руку. Все мои помощницы женщины надёжные, бойкие, привлекательные, неглупые, очень страстные и вообще — любительницы взрослых, но моложавых и симпатичных мужчин. Господин Гине абсолютно точно не устоит перед напором их обаяния, думаю, он поддастся чарам первой же моей протеже…

— Погодите, погодите, мы договаривались…, — начала клиентка и запнулась.

Аня деловито пошуршала бумагами и зачитала условия договора:

— «Отвратить от вас нелюбимого мужа, чтобы он забыл о вас и нашёл себе другую, но разрешил бы вам видеться с сыном». Поскольку вы передумали убегать с любовником, то проблема свиданий с сыном разрешилась сама собой, а отвадить от вас мужа я обещаю в ближайшем же будущем.

Лицо клиентки вытянулось, и Аня лишь невероятным усилием воли удержала на собственном лице серьёзное выражение. Неужели красотка никогда не задумывалась о том, что мужу тоже хочется любви и ласки, а взирать на вечно унылое, живущее в прошлом существо — занятие не из приятных?

— А… вы уверены, что у него нет любовницы? — переспросила госпожа Гине, видимо, припоминая собственный загул налево.

— Да, у меня сложилось именно такое впечатление, когда я наблюдала за ним в вашем доме, а моё чутьё редко меня подводит.

— Не знаю, не знаю, — забеспокоилась Арина, — у моего мужа не только лавки в Эзмере, у него в нескольких более крупных городах большие магазины имеются. — Госпожа Гине подскочила и выпалила: — Магазином в Роске заведует женщина! Умная, красивая и темпераментная — всё, как вы описали!

Усмехнувшись внезапной панике клиентки, Аня пожала плечами:

— Видимо, вашему мужу не нужны умные и темпераментные женщины, ему нужны вы.

Ротик госпожи Гине приоткрылся. Она нервно хихикнула, выдохнула и провела по лбу кружевным платочком.

— Это была попытка поддержать или оскорбить? — уточнила красавица, робко улыбнувшись.

— Наверное, открыть глаза, — развела руками Аня. — Так что, отваживаем мужа или подождём?

— Подождём, — смутившись, еле слышно прошептала госпожа Гине. Она долго молчала, комкая в руках платочек, потом подняла на Аню переполошённый взгляд: — А если муж когда-нибудь узнает об Оливе?!

Ага, мысли дамочки уверенно шагают в правильном направлении. Аня наклонилась к клиентке и сочувствующе, проникновенно прошептала:

— Если вам нужен толковый совет, то скажу как женщина женщине: появление второго ребёнка упрочит ваши позиции и при таком раскладе.

Клиентка просияла и закивала кудрявой головой. Горячо поблагодарив Аню и заверив её в своей вечной дружбе, Арина Гине прихорошилась перед зеркалом и полетела домой.

«Похоже, сегодня вернувшегося с работы господина Гине будет ждать дома непривычно тёплый приём и о-ооочень страстная ночь… без серёжек в ушах, — усмехнулась Аня, постукивая карандашом по столу. — Эх, молодость, молодость и свойственная ей бессознательная убеждённость в благородстве людей… Арине в голову не пришло обеспокоиться главной проблемой: её Олив скоро придёт в себя, перестанет чувствовать себя виноватым в сегодняшней сцене и решит, что его вновь предали и бросили, как в юности. И тогда стремление к возмездию быстро выведет его на дорожку шантажа. Сколько страстных писем ты успела ему написать, Арина? Сколько дорогих безделушек на память подарить? А ювелиры ведут учёт купленного клиентами, по Феррине знаю. М-да, надо предотвратить такой исход. Похоже, «Дело неугодного мужа» мне придётся внести в графу «Благотворительность».

Из оставленного Ариной Гине тугого мешочка с авансом Аня вытащила три монетки и отправила Павлюка на почту за магическим конвертом под письмо. Вложенное в такой конверт письмо само прилетало по указанному адресу, а письмо, предназначенное магу, можно было направить прямо в руки этого мага. Примечательно, что адрес отправителя можно было написать какой угодно. Высокородные имели обыкновение ставить на конвертах свою гербовую печать, казенные учреждения — свои штампы, а вот частное послание от простолюдина никак не гарантировало верность данных отправителя.

Тем же вечером никому не известный молодой стражник занял в ресторане в центре города отдельный кабинет. Когда метрдотель привёл в этот кабинет посетителя и вышел, к мастеру Оливу повернулся уже не молодой страж правопорядка, а сам господин Докс собственной персоной. Под строгим, внушительным взглядом начальника Эзмерской стражи Олив нервно сглотнул и переступил с ноги на ногу.

— Мне не нравится, когда в моём городе солидные, уважаемые люди начинают нанимать моих бывших подчинённых для неблаговидных целей устранения неугодных им лиц, — неприязненно скривившись, процедил Докс и уселся за стол, уставленный закусками. Оливу он присесть не предложил.

Меховых дел мастер побелел, покачнулся, смял в широких ладонях снятый с головы картуз и просипел:

— Устранения… устранения меня?!! Вы поэтому велели п-п-принести…

Докс поморщился, глянул на него, как на идиота. Отпил аперитива, забросил в рот сардинку, небрежно бросил:

— Для чего ж ещё? Тебе повезло, что Гине не нанял отморозков с городского дна (не его это уровень), а мои подчинённые (хоть бывшие, хоть нынешние) о таких делах сообщают мне сразу. Ты не крестьянин, не рабочий, ты вольно работающий гражданин и мне пришлось бы строчить отчёт о произошедшем с тобой несчастном случае, докладывать магистру, а оно мне надо? Да и племянник мой двоюродный охотой промышляет…

— Да-да, я у него по самой высокой цене шкурки выкупаю, — заверил перепуганный Олив. — По самой-самой высокой, из уважения к вам, господин начальник!

— Угу. Словом, расклад такой: сдаёшь мне все улики и исчезаешь из Эзмера навсегда. Исчезновение — не несчастный случай, нет ищущих родственников — и дела нет. Шкурки скупай где-нибудь подальше, а то Гине сильно удивится, что мертвяк по городу ходит.

Посеревший Олив выложил на стол тонкую пачку надушенных писем, горку безделушек и перстень с рубином.

— Это всё, — заверил парень, утирая пот со лба. — Что б я ещё хоть раз с женой богатея связался — да ни в жизнь! Это Аринка сегодня, небось, проболталась мужу, когда домой прибежала в слезах. Ну, бабы, никакую тайну сохранить не могут!

— Ах, да, чуть не забыл, — отвлёкся от ужина Докс, и Олив опять побелел и затрясся. — Это Арина подслушала намерение мужа отомстить тебе за «всё хорошее» и прибежала ко мне, а ещё упросила меня передать тебе две вещи: деньги, что она успела сэкономить в своих тратах для дела вашего побега, и извинения, что её любовь подвергла твою жизнь опасности.

У Олива хватило совести покраснеть, но мешочек с деньгами он в карман сунул.

«Благотворительность — святое дело», — философски рассудила Аня, когда за меховых дел мастером закрылась дверь.

Письма она сожгла в домашней печи, а мужские безделушки и перстень спрятала в нижний ящик стола, чтобы при случае вернуть клиентке. «Дело неугодного мужа» отправилось в архив.