Антисваха против василиска

Глава 18. Дело палача

Красивая молодая женщина лет двадцати пяти в нервическом беспокойстве расхаживала по приёмной комнате, рассматривая её убранство в антисвадебном стиле. Женщина была прекрасно одета, умело подкрашена дорогой косметикой (в этом мире тушь для ресниц могли себе позволить очень немногие!) и сверкала драгоценными украшениями, как новогодняя ёлка. Аня не мешала клиентке молчать и осматриваться, составляя себе первое впечатление о ней. Затянувшуюся паузу нарушила посетительница, сказав с отрывистым смешком:

— Наверное, вы гадаете, зачем я к вам пришла.

— Ко мне приходят с одним делом: отторгнуть от себя нежеланного мужчину, — невозмутимо ответила Аня.

— Да-да, жаль, что во времена моей юности на моём пути не встретился такой специалист, как вы! Вас все хвалят, Феррина и вовсе превозносит до небес втихаря от чужих мужских ушей, — лихорадочно, комкая слова, заговорила женщина. — Помогите мне отвратить от себя нелюбимого, пусть он забудет обо мне, пусть найдёт себе другую, только разрешит видеться с сыном!

— С чьим сыном? — нахмурилась Аня.

— С моим! Отвратите его от меня, умоляю! Он мне не нужен, но я не могу потерять своего ребёнка, своего мальчика!

— Так, чётко и внятно: кого надо от вас отвадить?

— Мужа моего!

— Вот тебе раз…, — ахнула Аня, к которой с такими просьбами ранее не обращались. — Так вы уже замужем?!

— Я девять лет замужем за нелюбимым стариком! Моему сыну восемь, он учится в частной школе-пансионате, последний год приезжает домой только на каникулы, а я… я замурована в доме с нелюбимым человеком и понемногу схожу с ума! А уж после того, как вновь встретила Олива, точно сошла.

Женщина упала в кресло и разрыдалась. История её оказалась проста и традиционна для этого мира: родители, желая дочери всего самого лучшего, заставили её выйти замуж не за горячо любимого соседского парнишку, а за богатого купца, которому приглянулась юная и бедная сельская красавица. Жених был в два раза старше невесты: ей в день свадьбы было семнадцать лет, ему — тридцать четыре года. Купец привёз молодую жену в город, одел в нарядные платья, увешал самоцветами, но по сердцу ей так и не пришёлся. Красавица Арина жила как во сне, всем сердцем любя только сына, похожего на неё, унаследовавшего мало черт своего отца. Но сын в последний год стал редко появляться дома, и жизнь купчихи была совсем беспросветной, пока в начале лета она не столкнулась на ярмарке со своей первой, давней любовью… Олив тоже уехал из родного села и кочевал из города в город, занимаясь скупкой, выделкой и продажей мехов. Бывшие возлюбленные при случайной встрече поняли, что чувства их не угасли, и вскоре начали тайно встречаться: меховых дел мастер арендовал себе домик на окраине фермы за городской стеной, по ту сторону моста. Сохранению их секрета весьма способствовал тот факт, что муж Арины длительно отлучался по делам, однако буквально на днях он вернулся из командировки. И несчастная супруга в полной мере ощутила себя птицей в золотой клетке!

— Оливу скоро уезжать надо, и я намерена уехать с ним, — категорично заявила Ане клиентка. — Я не смогла противостоять родителям в юности, но сейчас я взрослая женщина и никто не встанет на пути моего счастья! Я… я почти готова убить мужа, чтобы стать свободной вдовой, честное слово! Но, конечно, будет лучше, если вы уговорите его просто отпустить меня.

— Конечно, так будет лучше, — сыронизировала Аня, — если только вы не видите своего счастья в смерти на виселице.

Женщина вздрогнула, в её горячечный взор вернулась осмысленность. Распрямив спину и чинно расправив юбку платья, клиентка импульсивно спросила, склонившись к Ане:

— Вы поняли, как сильно я люблю Олива? Как безумно, страстно, вечно мы с ним любим друг друга?!

— Я поняла, что у вас уже есть муж, а узы брака нерасторжимы. Поняла, что ваш супруг имеет законное право не позволять вам видеться с сыном, если вы погубите свою репутацию, сбежав с любовником. Поняла, что лично вы не имеете никаких средств к существованию, никакой профессии, что позволила бы вам зарабатывать себе на жизнь, и обречёте себя на нищету, уйдя из дома мужа.

— Олив не нищий! — возмутилась клиентка, вскакивая и потрясая руками.

— Верю, но он — не ваш муж и никогда им не станет, следовательно — не будет обязан вас содержать. Скажем, лет через пять, когда ваши чувства поутихнут.

— Вы меня не слышите, — обречённо вздохнула клиентка, — наши чувства никогда не утихнут! Неужели это так трудно понять?! Вы ведь тоже женщина!

«Я очень старая женщина и перестала верить в сказки, хоть иногда и сильно хочется в них поверить», — вздохнула про себя Аня, ощущая себя циничной каргой в сравнении с пылко влюблённой молодой женщиной. Как мало довелось ей видеть примеров долгих, верных чувств! И как много примеров разочарований! А уж в мире, где не существует понятия развода, ошибки молодости часто определяют всю дальнейшую жизнь, даже если совершены они по настоянию родителей. Можно было бы сказать клиентке решительное «нет» и забыть о ней, но совесть укоряла Аню: женщина разобьёт не только свою жизнь. Если сейчас не дать ей толику надежды на мирное урегулирование проблемы ухода от мужа, она начнёт рубить сгоряча и натворит непоправимых дел.

— Мне нужно присмотреться к вашему мужу, определить, что он за человек, — произнесла Аня, и лицо клиентки разгладилось, стало спокойнее, когда женщина поняла, что её не бросают в беде.

— Я вам и так расскажу: он очень жёсткий человек…

— Извините, но мне необходимо составить собственное мнение, — оборвала её Аня. Слушать долгую историю о жестоком муже изменницы-жены желания не было. — Серёжки не снимаем? — сухо уточнила она, приметив посверкивающую на украшениях магию. Обычно именно на серёжки магами накладывались противозачаточные чары.

— Никогда! — вцепилась в бриллиантовые капельки клиентка. — Я с таким трудом выпросила их у мужа после рождения сына! Я не хочу от него детей! Вот когда мы с Оливом пообживёмся…

— Да, понятно. Где я могла бы понаблюдать за вашим мужем? Желательно, за вами вместе: мне важно знать, насколько ваш супруг дорожит вашим браком.

— Давайте, я пришлю вам приглашение на наш ближайший приём? Будет не очень много гостей (часть их с вами уже знакома), и я представлю вас мужу.

Закрывая за клиенткой дверь и бросая в ящик стола увесистый мешочек с авансом, Аня думала, что взялась сегодня не за самые простые дела.

Утром следующего дня, когда Аня спустилась вниз, чтобы приготовить детям завтрак, на кухне её ждал сюрприз: Мариша активно помешивала булькающую на плите кашу, а Павлюк исполнял роль поварёнка, подавая ей требуемые ложки и сахарницы. При виде Ани мальчик счастливо улыбнулся во весь рот и подбежал к ней за традиционным поцелуем, важно сообщая, что «завтрак будет подан совсем скоро», а девочка опасливо вжала голову в плечи и отряхнула чуток запачканный сажей подол платья.

— Умнички вы мои трудолюбивые, — искренне похвалила детей Аня, и девочка выдохнула с облегчением, робко сообщив:

— Я варю пшённую кашу, Павлюк сказал, что у вас нет особых предпочтений в еде. Но если вы хотите…

— Я хочу, чтобы ты называла меня по имени, а «госпожой» только при посторонних, — твёрдо сказала Аня, и Павлюк тихонько фыркнул:

— Я ей сто раз это сказал, но мелкая боится даже своей тени, так её бывшие хозяева запугали.

Он явно собирался поведать историю нелёгкой жизни Мариши, но его прервал торопливый стук в дверь. На пороге обнаружился слуга Феррины, с озабоченным видом протянувший записку.

— Что случилось? — спросила Аня. Детишки затихли на кухне, прислушиваясь к происходящему у порога.

— Не знаю, но хозяин куда-то ушёл, а хозяйка вся в слезах и велела идти к вам.

Развернув записку, Аня прочла:

«Меня бросил муж! Я всё-таки его допекла…Не знаю, что теперь делать».

Тяжко вздохнув и велев детям завтракать, не дожидаясь её возвращения, Аня отправилась к подруге. Долг женской дружбы: выслушать и посочувствовать, согласиться с тем, что ни один мужчина не стоит женских слёз и легко заменяется на другого мужчину (а потом долго думать, как вернуть этого «легкозаменяемого» обратно).

— Ферриночка, если ты хочешь, чтобы я не только сожалеюще вздыхала, но ещё и понимала бы, по какому поводу вздыхаю, тебе нужно умыться, выпить воды и повторить всё то же самое ещё раз. — Стакан воды Аня протянула подруге одновременно с выдачей совета и подала ей салфетку, чтобы вытереть мокрое от слёз лицо.

Красавица ювелирша проглотила воду, перевела дух и приглушила салфеткой новую череду всхлипываний.

— Я совсем не хотела сказать, что он плохо управляет моей лавкой и мы так скоро разоримся, — оправдываясь, прогнусавила Феррина хриплым от слёз голосом.

— Но прозвучали твои слова именно так?

— Наверное. Я не помню точно, что я говорила, когда просмотрела учётные книги. — Поток слёз вновь полился из больших, прекрасных, но уже опухших глаз.

— Крупные убытки?

— Нет-нет, никаких убытков, наоборот — прибыль есть, только в летние месяцы она обычно больше бывает. Не так, чтобы намного больше, и ещё ярмарка не прошла, так что, наверно, оборот к концу месяца увеличится…

— Но мужа ты уже отчихвостить успела, — подвела итоги Аня и обняла разрыдавшуюся подругу. — Так что конкретно сказал Оскар в ответ на твои обвинения?

— Ничего не сказал, то-то и жутко! Посмотрел только серьёзно так, кивнул, встал и ушёл молча! Совсем ушёл: вначале из комнаты, потом по лестнице вниз, через крыльцо (я в окно смотрела), по дорожке подъездной…

— Да, ясно, он ушёл из дома, — остановила Аня процесс детализации маршрута беглого супруга. — С чего ты взяла, что он не вернётся? Он же ничего с собой не взял?

— Вот именно! — взвыла брошенная жена. — Оскар ещё перед свадьбой твёрдо заявил, что ничего моего ему не надо!!! Вот и ушёл… без всего.

— Логика железная, такую только беременностью и можно оправдать, — хмыкнула Аня.

Она как никогда остро ощутила себя очень-очень взрослой и очень-очень старой, а ещё — грустной, что её испанские страсти остались далеко позади. Хотелось бы и самой любить так же безумно, утонув в чувствах и растеряв все способности к логическому анализу событий, но в столетнем возрасте умудрённый и утомлённый жизненным опытом разум не выпустит из цепких ручек бразды управления. Не отдаст контроль чувствам, а главное — не даст безоглядно влюбиться, замечая в каждом мужчине огромную кучу недостатков. Наверное, она смогла бы отыскать их даже в магистре, если бы чудом удалось поближе пообщаться с ним. Да и не хотелось Ане замуж, если честно, кроме того — и возможности такой она не имела. Как она объяснит мужу, почему у её «слуг» порой прорываются магические способности, а она сама может зашипеть по-змеиному в порыве злости и отрастить звериные когти в минуту опасности?

«Ага, а ночью могу и вовсе крылатой змеёй обернуться и прошипеть муженьку: «Не боисссь, любимый, только в глаза мне не смотри, а то мало ли: вдовой взял — вдовой оставиш-шшшь. И не смотри таким взглядом: каждый имеет право на странности и особенности! Все женщины предпочитают не открывать свои секреты женихам, так что кто их жена — все мужчины узнают только после свадьбы, ты не исключение».

Да, о муже мне мечтать не следует, но белая зависть порой душу гложет: свобода — это, конечно, прекрасно, но её обратной стороной часто является тоскливое одиночество. Хорошо, хоть дети у меня есть!»

Она осталась у подруги, практически силком накормив ту завтраком и убедительно заверив, что муж остынет и вернётся. Феррина боялась верить её словам и не отходила от окна, высматривая сбежавшего супруга. К счастью, Оскар действительно вернулся довольно-таки скоро: быстрым шагом пересёк двор, взбежал на крыльцо и выложил на столик в гостиной коллекцию украшений перед слетевшей на первый этаж женой:

— Вот, оцени эксклюзив! — бодро произнёс невероятно довольный собой Оскар. — Такие прибыли получим, какие тебе и не снились раньше!

— Ты где был?!! — завопила Феррина. — Я думала, думала…

Аня поспешила сунуть ей в рот кусок сахара с успокоительными каплями и объяснила растерянному Оскару:

— Переживала она, в следующий раз предупреждай, что скоро вернёшься. Украшения красивые, где купил?

— Это ювелирные изделия из моей лавки, — пробубнила Феррина, с хрустом разжёвывая сахар и сверля супруга злющим взглядом.

— Из твоей, но теперь они не просто изделия, а магические артефакты, — гордо похвалился Оскар. Когда знакомые Ани говорили подобным тоном, она всегда думала, что мужчинам в такие моменты очень не хватает павлиньего хвоста, чтоб распушить его для пущей демонстрации своей успешности. — Аннет, примерьте-ка ожерелье!

Аня с опаской взяла в руки драгоценность и приложила её к шее, подойдя к зеркалу. Ожерелье таинственно замерцало, и лицо Аннет Сток неуловимо изменилось: исчезли мелкие морщинки, кожа стала гладкой, как у младенца, и приобрела нежно-розовый оттенок. Глаза стали ясными, как никогда, ресницы — густыми и чёрными, как смоль. Волосы засияли и завились крупными кудрями — общий облик изменился так, словно над ним поработала армия умелых стилистов.

— Заклинание привлекательности! — ахнула потрясённая Феррина, выхватывая из рук Ани ожерелье и зачарованно его рассматривая. — Боженьки, Оскар, ты представляешь, за сколько мы теперь продадим это украшение?! Конечно, ещё важно, какой маг наложил магию… он дал тебе сертификат подлинности со своей магической печатью?

— А как же: пять сертификатов на все пять вещиц, что я ему отнёс. На кольце определитель ядов, на браслете индикатор магических личин, на серёжках — заклинание, предотвращающее беременность, — принялся перечислять Оскар, и личико его жены всё сильнее вытягивалось от изумления.

— Но, любимый, где ты отыскал в нашем захолустье мага, способного сотворить такие артефакты? — пролепетала ошеломлённая ювелирша.

— Так магистр наш приглашал же к нему по деловым вопросам заходить — я и зашёл, — пожал плечами Оскар, и его жена сползла по стенке на пол: подкосившиеся ноги не удержали госпожу ювелиршу.

Крики Феррины, что он мог погубить себя, что Дьявол Дайм чудом не убил его и не отправил за решётку, прерывались объяснениями Оскара, что магистр принял его приветливо, в помощи не отказал, от платы за услуги насмешливо отказался и на всё про всё потратил лишь полчаса времени.

— Как тебе в голову могло прийти к Дьяволу сунуться??!!! — потрясала кулачками Феррина.

— Я придумал только такой способ увеличить прибыльность нашего дела, — пожал плечами Оскар и неуверенно уточнил: — Ты больше не считаешь, что я плохо управляю твоей лавкой?

Аня не стала наблюдать за сценой пылкого выяснения отношений примирившихся супругов и отвернулась к окну. Белая зависть тяжко вздыхала на дне её души при виде повисшей на муже подруги, заливающей его грудь слезами и лепечущей, что он ей дороже всех лавок и всех ювелирных артефактов на свете. Оскар гладил жену по волосам и продолжал выпытывать:

— Так дорого украшения продать сможем?

— Артефакты, созданные самим Дьяволом? Так дорого, что я не в состоянии придумать цену, — оторвавшись, наконец, от мужа и настраиваясь на привычный ей деловой лад, ответила Феррина. — Пожалуй, мы устроим аукцион. Столичные ювелиры с ума сойдут, когда я напишу, какие лоты собираюсь предложить их вниманию! Дьявол Дайм ещё никому и никогда ювелирных украшений не зачаровывал. Ты раздобыл не просто эксклюзив, а… а… ЭКСКЛЮЗИВ! Но предупреждаю сразу: ещё раз сунешься в логово дьявола, я сама тебя придушу!!!

Аня задумчиво развернулась к разгневанной подруге, смертельно напуганной походом мужа к великому и ужасному магистру. В её голове родилась блестящая идея из разряда «всё гениальное — просто»…

Усаживая Аню в карету, что должна была доставить её обратно к дому, Оскар склонился и прошептал ей на ухо:

— Знаете, Аннет, посетив магистра, я впервые усомнился, что результаты затеянной вами проверки будут соответствовать ожидаемым. Предположить не мог, что мой поход к нему закончится так, как то произошло в действительности.

Бедняга Оскар, решительно направившись в кабинет Дьявола Дайма, действительно был уверен, что кладёт голову в пасть льва, и сейчас удивлялся не меньше Феррины, что лев решил не есть его на завтрак. На что только не пойдёт влюблённый мужчина, чтобы выглядеть умником и героем в глазах любимой женщины!

«Как магистр умудрился обзавестись такой зловещей репутацией?» — в очередной раз подивилась Аня. Красивое, волевое лицо Имрана Дайма всплыло перед её мысленным взором. Воспоминания об их случайных встречах запечатлелись, словно высеченные в камне, запомнились каждой секундой, как лицо магистра — каждой своей чёрточкой. Она же не может так сильно ошибаться в человеке со своим-то столетним опытом общения с самыми разными людьми, в самых разных ситуациях, во множестве регионов России от Калининграда до Заполярья? Или может?

— Устраивайте аукцион поскорее, пока среди других ювелиров не нашлось столь же отчаянных смельчаков, как вы, Оскар, — улыбнулась Аня. Она спешила: ей надо было успеть до вечера устроить одно важное дельце.

Силорк сидел в своей каморке на центральной площади, маясь от безделья. Вчера хоть девчонку утопить довелось, важное дело сделать, а сегодня преступников что-то не появлялось. С тех пор, как всяким мелким ворьём начали заниматься в поместьях магистра, работа палача стала скучноватой. Силорку в страшном сне не могло привидеться, что он критикует распоряжения ужасного магистра, но хоть детвору тот мог бы оставить в городе? Тогда было бы кого пороть, со смаком протягивая красную полосу по нежной детской коже…

Невеста сегодня тоже не появлялась — вместо неё мимо пробежал её младший брат. Покрутился у входа на рынок и снова прошёл у каморки Силорка, украдкой на него поглядывая.

«А мы теперь вроде как родственники», — сообразил палач и решил проявить родственные чувства:

— Эй, иди сюда, пряником угощу! — крикнул он, тщетно напрягая память, отыскивая в ней имя брата невесты.

Пацан быстро подскочил, схватил пряник, буркнул «спасибочки», оглянулся по сторонам и явно хотел что-то сказать, но втянул голову в плечи при виде стражников и ускакал молча. Однако с площади так и не ушёл, а продолжил кружить вокруг управы, кидая на Силорка многозначительные взгляды. Палачу надоело это мельтешение, он вышел из каморки, ухватил юнца за руку и отволок в сторонку, требовательно рыкнув:

— Чего сказать хочешь? Я секретов не люблю!

Парнишка осмотрелся и зашептал:

— Мои родители не знают, сестрица скрывает от них правду, а я-то видел, к кому она по ночам бегает! И вам бы не худо глянуть, господин палач, я вам по-мужски советую сегодня вечером проследить, куда моя сестрица на ночь глядя отправится. Вы человек добрый, пряниками угощаете, не хотелось бы, чтоб с вами беда приключилась…

— Какая беда, что ты мелешь?! — возмутился палач. — Если у сестры твоей полюбовник имеется, так это с ней после свадьбы беда случится, коли не девкой окажется!

— Я предупредил, моя совесть чиста, — ответил парень, вывернулся из цепкой хватки Силорка и ускакал.

Мрачный, как грозовая туча, палач остался сидеть на площади, продумывая план слежки за невестой. А «брат невесты» дошёл до дома свахи Аннет Сток, в её комнате обернулся самой свахой и понадеялся, что клиентка в точности исполнит все указания.

В вечерних сумерках хмурый Силорк гневно наблюдал за тем, как его невеста тихонько выскальзывает с заднего хода ветхого родительского домишки и быстро семенит в сторону центра, кутаясь в большой платок. Её милое личико несколько раз мелькнуло в свете масляных фонарей, не давая усомниться, что он идёт по следу именно своей невесты, а не посторонней девицы. Невеста заскочила в большой городской парк и пересекла его, подобравшись к ограде самого величественного из городских особняков: особняка магистра. Тут она замедлилась и стала прогуливаться вдоль ограды, увитой плетьми дикого винограда и скрытой густыми кустами. В темноте кустов раздался тихий скрип, как от открывшейся калитки, и к девушке приблизился высокий мужской силуэт, выскользнув из тени акаций.

— Заставляешь себя ждать, — холодно и недовольно произнёс голос… Дьявола Дайма!

— П-п-прости, — испуганно пролепетала невеста Силорка, но её не стали слушать, молниеносным жестом притянув к мужскому телу и впиваясь в губы жёстким поцелуем.

— Я не люблю ждать, если ты забыла, — прорычал мужчина, отрываясь от девушки. Его лицо попало в полосу лунного света, и потрясённый Силорк убедился, что на свидание его невеста прибежала действительно к магистру!!!

К самому магистру!!! Палач протёр глаза, чтобы вновь узреть невероятное!

— Пока тебя не было, ко мне посватались, — поспешно прошептала невеста палача, — это…

— Неважно, я устраню помеху. Не люблю делиться, знаешь ли, — поморщился Дьявол Дайм и потащил девушку в кусты к ограде.

Опять тихий скрип калитки — и всё смолкло. Неимоверно потрясённый палач остался стоять за деревом, чувствуя, как на его собственной шее затягивается петля, а под ногами знакомо поскрипывает постамент виселицы, только его роль в вечной драме сменилась на противоположную. «Устраню помеху». Как, ну как его угораздило посвататься к любовнице магистра??!!!

«Бежать!!!» — вспыхнула мысль в голове Силорка.

«Нет, вначале повиниться перед магистром и заверить, что ничего не ведал, к его бабе не приставал… — Вспомнив, как зажимал девку в углу при свидетелях, Силорк отчаянно взвыл и решил: — Паду на колени, поклянусь забыть про сватовство, как про страшный сон, и прочь побегу из чёртова города куда подальше! На палачей везде есть спрос, на Эзмере свет клином не сошёлся. Только бы магистр не сжёг меня на месте! Только бы не сжёг! Ну не будет же он сильно бушевать из-за случайной девки?! Главное — не проговориться при свидетелях, кто его баба, а то точно сожжёт! Нет, из-за нищей простолюдинки он казнить меня не станет, ведь так??? Сегодня одна грелка для постели, завтра другая… Но как же меня угораздило-то, а?!!»

Ночь палач провёл без сна, в нервном беспокойстве, то и дело обливаясь холодным потом и продумывая пути побега из Эзмера. К утру его лихорадило, собственная гибель от рук магистра казалась неминуемой.