Антисваха против василиска

Глава 8. Трудности жизни метаморфа

Утром через городские ворота Эзмера шли толпы людей: фермеры, спешащие развезти свой товар по городским лавкам; подмастерья, живущие в посёлках за городской чертой, но трудящиеся в городских цехах; приходящие служанки, бегущие на работу в городские дома. Стражники, стоящие у врат, придирчиво проверяли всех желающих попасть за городскую стену: попрошайки и бездельники, способные устроить беспорядки, в городе были без надобности.

— Завтра у вас истекает срок разрешения на торговлю в городе, — сурово известил бородатого мясника стражник, возвращая тому бумаги и осматривая тележку с тушами свиней и отару откормленных овец, гонимых сынишкой мясника.

Бородач принялся заверять, что сегодня же продлит в городской управе разрешение, а стражник тем временем остановил удивленный взгляд на одной из овец в стаде. Эта странная овца внимательно осматривала ворота, стену, дорогу, самого стражника… наткнулась на его ответный взгляд и быстро отвернулась в сторону. Переступила с ноги на ногу и постаралась запрятаться за соседок по стаду.

«Я не до конца проснулся, оттого и мерещится всякое, — наморщил лоб стражник. — Обычная овца, как все, мне показалось, что взгляд у неё слишком уж сознательный. Сейчас она опустила глаза вниз и ничем не отличается от соседок».

— Проходи, — разрешил стражник, пропуская в ворота мясника с сыном и стадом.

Ближе к центру города пастушок не уследил за одной овцой, внезапно ускакавшей в узкий переулок. Под ругань отца мальчик помчался за беглянкой, но вскоре вернулся, недоумённо сообщив, что переулок заканчивается тупиком, а овцы нигде нет. Мясник сходил на проверку и тоже вернулся, почёсывая затылок: овца как в воздухе растворилась. Более того: после пересчёта загоняемых в хлев овец выяснилось, что все двадцать купленных голов на месте!

— Чудеса да и только, — покачал головой мясник. — Что ж, мы не в убытке, и на том спасибо.

Из переулка, в котором исчезла овца, вышел шелудивый бродячий пёс: большой, мохнатый, с порванным ухом и облезлым хвостом. Пёс отвечал молчаливым пренебрежением на презрительные взгляды домашних собак, бежавших на поводке рядом с хозяевами, и фыркал при виде сумок, повешенных им на шеи, и тростей, зажатых в зубах. Бродячий пёс был абсолютно свободен: ему никто не навязывал тюков на грудь и не совал в зубы палки и авоськи!

Пёс с независимым видом вышагивал по обочине дороги, молча отскакивал от прогоняющих его прочь прохожих и радовался, что ещё по темноте позавтракал сочной травой на пастбище. Правда, остатки неусвоенной до конца травы неприятно ворочались в собачьем желудке, намекая, что менять форму тела предпочтительнее на голодный желудок, но то были мелочи: Аня пробралась в город и усиленно собирала информацию. Ей надо было найти себе место в новом мире: жильё и работу, желательно — человеческое жильё и работу, поскольку свобода свободой, но комфорта, тепла и уюта хочется даже самому независимому и гордому зверю.

По меркам земных мегаполисов город был небольшим. На центральной площади размещались в основном административные здания, а рядом нашёлся рынок, ассортимент которого соответствовал временам земного средневековья: продукты, скот, ткани и готовая одежда, товары для животных и множество палаток с магическими зельями и амулетами. Разница была в том, что в этом мире магические изделия действительно работали, хоть и стоили баснословных денег: цена, указанная на зелье с именованием «От боли и лихорадки», равнялась той, за которую готовы были отдать «Наилучшее шёрстяное пальто для дамы».

Естественно, заоблачность расценок на лекарства открывала перспективы для оборотистых шарлатанов, тут же торгующих весьма сомнительными снадобьями: «сушёные глаза змеи для улучшения зрения», «кристаллы горного хрусталя, оттягивающие жар и боль» и даже «настой трав против всяких хворей». К удивлению Ани наибольшим спросом пользовался именно он.

«Я не специалист в фармацевтике, но ни в одной области науки невозможно создать абсолютно универсальный инструмент. Если прибор измеряет силу тока, то им никак не измеришь оптическую силу линзы, это же очевидно», — думала она, изумлённо рассматривая очередь за местной панацеей.

Увы, никаких линз и электрических токов в новом мире её обитания ещё не изобрели и, похоже, даже не пытались, так что идея устроиться работать по профессии умерла в зародыше. Надеясь устроиться учителем математики (числа тут использовались, торговые расчёты велись, и четыре действия арифметики люди изучали), Аня за день обежала весь город и не нашла ничего, хоть отдалённо похожего на школы! Все здания, в которых она издалека подозревала школы, оказывались на поверку торговыми лавками, тавернами и кабаками. Признав необходимость заняться неквалифицированным трудом, Аня принялась подслушивать людские разговоры для сбора информации.

Самой животрепещущей новостью в городе была новость о том, что прошлой ночью разрушили королевскую усыпальницу, расположенную на высоком холме недалеко от городской стены. Об этом толковали все: от мальчишек-разносчиков до стражей у дверей городской управы. Усыпальница сгорела дотла в невероятно мощном магическом огне, и Ане отчего припомнился сон, приснившийся в ночь побега: сон о горящем белокаменном здании. На его стенах действительно были изображены саркофаги или она что-то путает? Да и мало ли, что приснится, но воспоминания о странном сне тревожили, подогреваемые болтовнёй окружающих: обсуждаемые нюансы происшествия как-то подозрительно хорошо укладывались в оставшиеся в памяти обрывки сновидения…

К облегчению Ани, к полудню даже эта великая весть вчерашнего дня успела приесться обитателям городка, и они переключились на более близкие им личные дела. Кумушки принялись громко судачить о своих детях-внуках-племянниках. Молодые парни-разнорабочие, таскающие тюки на рынках и кладущие кирпичи на стройках, болтали о сложностях трудоустройства, а ещё источником информации для Ани стали пьяницы, оккупировавшие скамеечки возле пивных.

Плохие новости заключались в том, что в этом мире, судя по всему, без рекомендации невозможно было устроиться даже уборщицей в лавку. Помимо рекомендаций требовались документы, удостоверяющие личность, а верность сведений в документах работодатель проверял в городской управе. Ане довелось увидеть, как молодому парню присудили десять ударов палкой по ногам за исправление в бумагах срока работы на прежнем месте: один год он исправил на четыре, желая подчеркнуть так свою опытность и мастерство. С места наказания парень еле ушёл, хромая на обе ноги и потеряв работу, а зрители вокруг толковали о том, что парнишке повезло: палач сегодня в хорошем настроении и постарался не переломать ему кости.

Менее значительные плохие новости состояли из сведений, что бельё на улицах без охраны не сушат. Если кто-то рисковал повесить за порогом покрывало или платье, то обязательно приставлял детишек или слуг следить за сохранностью имущества: Аню-пса несколько раз прогоняли камнями и палками при попытках разжиться хоть какой-нибудь одеждой. Особого милосердия в жителях города или в представителях городской власти Аня не заметила: рабочий день сотрудников службы наказаний выглядел весьма насыщенным, да и разговоры обывателей убеждали в том, что обращаться за помощью к местным властям и стражам правопорядка не следует. Унир с Краском не шутили, говоря, что жизнь представителя низшего сословия ровным счётом ничего не стоит, если тот никому не доказал свою полезность.

Хорошие новости… отсутствовали.

Поздно вечером случайные гуляющие могли наблюдать странную картину: на центральной площади сидел бродячий пёс, тяжко вздыхал и совершенно по-человечески потирал лоб передней лапой. С наступлением ночи пёс поднялся и отправился в городской сквер, как-то плотоядно приглядываясь к зелёной траве газонов и первым весенним цветочкам на клумбах. Ещё чуть позже, когда ночь укутала город одеялом темноты, на газонах появился силуэт сбежавшей от мясника овцы: та со смаком щипала травку и лакомилась зелёными побегами декоративных насаждений.

…

С аппетитом ужиная, Аня не подумала, что была далеко не единственным бродячим псом на улицах города. Не подумала, что другие псы не имеют возможности перейти на вегетарианское меню по её примеру, зато имеют возможность сбиться в стаю, чтобы поохотиться на вкусную заблудшую овечку, пока улицы свободны от людей — хозяев овечки. Она спохватилась, когда её окружила цепь голодно горящих в темноте звериных глаз.

Перестав жевать, Аня замерла на месте. Можно вновь обратиться змеёй, но тогда придётся пожертвовать ужином: съеденную траву рептилия точно не усвоит, а сама трава, как уже выяснилось, в желудке метаморфа не обращается мясом при смене травоядной ипостаси на хищную. Хочешь быть сытой — жди, когда еда превратится в калории. Конечно, больше, чем остаться сытой, хотелось остаться живой… Давно уже Аня не ощущала себя настолько живой!

Над аллеей сквера разлился тусклый магический свет от фонарей в руках стражников, обходящих территорию.

— Что за сборище облезлых псов? — удивились трое мужчин в форме, выходя к той клумбе, что объела Аня. — Ого, овца чья-то затерялась! А ну-ка, собаки, пошли вон отсюда! Это наша добыча!

В руках стражников мелькнули амулеты, заряженные магией. В собак полетели синеватые молнии, очень похожие на электрические разряды электрошокера, но присматриваться у Ани не было времени: стать чьей-то добычей ей вовсе не хотелось. Ударившись в бега по примеру собак, она неслась сломя голову, слыша за спиной грохот сапог стражников и крики:

— Стой, глупая животина! Убежишь от нас — попадёшь собакам в зубы!

«С собаками я управлюсь, мне бы от вас скрыться. Перекидываться в другую ипостась на глазах у свидетелей невероятно глупо — мигом всем городом начнут ловить метаморфа, Унир с Краском популярно объяснили, какой я уникальный и ценный «зверь». У них сказки и мифы про метаморфов есть, стражники сразу сообразят, кто я такая, если вдруг на месте овцы окажется волк или пёс. Куда бы мне скрыться?! Надо было как следует все улочки-переулочки днём изучить!» — галопом неслась Аня.

Перед ней вырос большой дом, загородив путь к бегству. Шаги стражников грохотали всё ближе, они вот-вот свернут сюда!

Аня заметалась вдоль высокой ограды, не уверенная, что можно обежать дом с какой-либо стороны. Заметила узкую трещину под крыльцом дома и ужом скользнула в сырость и темноту пространства под ступенями. Длинный-длинный уж свернулся кольцами под крыльцом, тихо, с отвращением отплёвываясь от съеденной травы и прислушиваясь к топочущим шагам стражников. Мужчины посовещались у крыльца и разделились в поиске беглой овцы: двое пошли направо, один налево. Уж голодно сглотнул и заснул, мечтая стать человеком и приговаривая про себя:

«Чем ночь темней, тем ярче звёзды…»

То ли от сосущего голода, то ли по другой причине, но сны ночью снились Ане тяжёлые, страшные. Она парила на крыльях над залитым кровью каменным алтарём, смотря на мёртвое тело юной девушки, возлежащей на нём. В груди убитой торчал клинок с узорной рукояткой, украшенной овальным, кроваво-красным камнем. Во сне Аню переполняло чувство звериной ярости, желания растерзать, упиться тёплой кровью. Она приземлилась и двинулась к алтарю, волоча по смятой траве длинный-длинный хвост…

Аня проснулась поздним утром, чувствуя невероятную усталость, будто всю ночь не спала под крыльцом, а разгружала вагоны с углем. Жуткие образы убитой девушки и собственного длинного чешуйчатого тела, ползущего по земле, леденили душу и колотили дрожью тело. Обругав себя за неуместную впечатлительность, Аня решительно выползла из-под крыльца, обернулась псом и продолжила разведку местности.

…

Тем же днём.

Ригорин Оэн читал отчёт о наблюдениях за магистром Имраном Даймом. Дьявол Дайм колесил по округе, объезжая друзей и знакомых и выясняя, не происходили ли в их владениях странные, необъяснимые случаи. Очевидно, магистр продолжал разыскивать змею-метаморфа. Проблема беглого Василиска переплеталась с более давней проблемой: Ригорин ломал голову над вопросом — встретились ли убийцы-фанатики со своим ожившим идолом? На месте последнего ритуала, проведенного сектантами «Возрождения», магического следа Василиска не обнаружилось, но ритуальное убийство было совершено на рассвете, до того, как из дома Унира Госка сбежал неизвестно откуда взявшийся, подозрительный снежный барс.

— Это что ещё такое? — пробормотал Ригорин, вчитавшись в лист очередного отчёта. — Дьявол Дайм выкупил цех по производству управляющих панелей для экипажей на магической тяге? Два цеха?! На севере и аналогичный на юге? На кой ему эти производства, он всегда был аграрием, вкладывался исключительно в сельское хозяйство, прибирая к рукам всё больше и больше угодий…

Заместитель Борк коротко стукнул в дверь кабинета и вошёл, не дожидаясь ответа.

— Фанатики. Новое убийство, — объяснился он с порога, отвлекая своего главу от отчётов. — Недалеко от столицы…

— Жертвы? — отрывисто спросил Ригорин, подтягивая ближе карту с нанесёнными метками предыдущих таких же убийств. Раньше промежутки между ними были большими, а теперь сократятся до нескольких дней?!

— Одна девушка. Улик нет. Орудие убийства, как и раньше, в груди жертвы и без отпечатков, но сыскари утверждают, на сей раз остался магический след.

— И почему мне кажется, что этот след окажется знакомым? — прошипел сквозь зубы Ригорин, взбешённый собственным бессилием и неспособностью остановить негодяев. Он вылетел из кабинета вслед за замом, следуя к месту преступления.

«Алтарь» не отличался от всех прежних: каменный валун с отколотой верхушкой, возле которого установлен шест с деревянной фигурой крылатой змеи. Ригорин осмотрел клинок с узорной рукояткой, украшенной пламенеющим рубином, и с горечью произнёс:

— Ассортимент холодного оружия в архиве улик управления пополнился ещё одним экземпляром. Агенты на местах что докладывают?

— Жертва — единственная дочь местного скотовода. Тихая, умная, на добровольных началах обучала грамоте всех малышей округи. Детишки её обожали, их родители — боготворили: мало кто берётся бесплатно обучать чтению, письму и счёту деревенских ребятишек. Должна была по осени замуж выйти за владельца прядильной мастерской из пригорода столицы. Как и прошлые жертвы, исчезла ночью из собственной спальни, пропажу родители заметили только утром. Вначале искали дочь сами, потом позвали на помощь односельчан. Пять десятков человек прочесали мелким гребнем окрестности и нашли… Никаких предвестников преступления наши сотрудники на местах не заметили: ни сборов, ни долгой подготовки.

— Значит, на этот раз ритуал убийства провели быстро и тихо. Фанатики чередуют молниеносные нападения и тщательно подготовленные кровавые шоу — почему? Обычно маньякам свойственен один стиль поведения.

Ригорин прошёлся по вытоптанной траве вокруг «алтаря», прощупал местность на остаточную магию… и вновь обнаружил след, идентичный тому, что имелся на внутренней части разбитой статуи Василиска и на руинах королевской усыпальницы в Эзмере. Борк, давно уже просканировавший пространство и нашедший знакомый магический след, угрюмо кивнул и потянул Ригорину на ладони маленькую чёрную чешуйку:

— В траве нашёл.

Чешуйка еле уловимо фонила той же магией Василиска. Похоже, они всё-таки встретились: кумир и поклонники, убийцы и смертоносная змея. Василиск подобрался вплотную к столице и начнёт множить число невинных жертв… От мрачных размышлений Ригорина отвлёк заместитель:

— Глава, вы давали магистру дозволение на осмотр места преступления?

— Что?! — Ригорин резко развернулся и нос к носу столкнулся с Имраном Даймом, протянувшим ему ещё одну чешуйку:

— Коллекцию собираете, господин Оэн? Хотите собрать Василиска по частям?

— Вы переходите все границы, — процедил Ригорин, — немедленно покиньте место преступления!

— Следствию не нужна помощь? — вскинул чёрную бровь Дьявол Дайм.

— Ваша — точно нет! Если, конечно, вы не назовете мне имена и адреса фанатиков секты.

— Не назову. К сожалению, они мне неизвестны.

— Тогда сделайте милость — гуляйте на природе подальше от меня!

— Поскольку мы вместе ищем одно и то же существо, то вынужденно столкнёмся ещё не единожды. До скорой встречи, господин Оэн.

Ригорин постарался уверить себя, что издёвка в голосе магистра ему послышалась. Жаль, что нельзя вызвать мага на дуэль лишь за недостаточно почтительный тон!