Антисваха против василиска

Глава 6. Быть метаморфом

Вылетев за ворота господской усадьбы, Аня понеслась в направлении, противоположном селу, ведомая нехитрым предположением: раз маги всегда выезжали по дороге в том направлении, то с противоположной стороны наверняка нет крупных населённых пунктов. Населённых пунктов она и впрямь пока не видела: с южной стороны усадьбы простирались поля.

По причине весеннего времени на полях имелась лишь низкая молодая поросль, и снежный барс на фоне зелёных ростков выделялся, как рокер-неформал среди учащихся православной семинарии. Благоразумно ознакомившаяся по книгам с видами, населяющими земли королевства Дистиния, Аня обернулась волком: представители этого вида псовых были тут весьма многочисленны, так что несущийся по полю волк никому не показался бы явлением необычным. Кроме того, слуги в доме Унира и жители села видели её лишь в двух ипостасях: кошки и барса, и знали, что эти животные принадлежат их хозяину. Следовательно, они могли сообщить о появлении Ани магам или даже попытаться самостоятельно поймать её, что, с точки зрения Ани, было совершенно излишним. Ей надо затеряться! Домчаться до кустов на краю поля и под их прикрытием пробираться к большому лесу, где её следы перекроются запахом тысяч других следов, а там уж решать, что делать дальше.

Боженьки, как она, заслуженный учитель, педагог с семидесятилетним стажем, дошла до жизни такой: мчится на четвереньках в пушистой шкуре, унося хвост и ноги от иномирных магов?! Хорошо, в таком виде она точно не попадётся на глаза ни бывшим ученикам, ни бывшим коллегам!

Над головой Ани-волка пронеслись силуэты летящих магов, заставив её приникнуть к земле. Краск с Униром вызвали помощь для её розысков? Маги летели не от дома, а к дому Унира. Как в этом мире сообщаются друг с другом, Ане доводилось видеть: отправлялись летучие, магически зачарованные письма. По счастью, в своём послании её тюремщики не попросили друзей хватать всё, что движется, и Аня, проводив взглядом магов, понеслась дальше. Ею двигало не стремление выжить, а стремление не позволить использовать себя для тёмных делишек: фразы «Слушайся или мы не вернём девочке (мальчику) зрение» уже звучали в подвале во время экспериментов. Не вызывало сомнений, что эти угрозы легко дополнились бы обещаниями убить детей на её глазах, — маги, выдернувшие Аню в другой мир, не держали представителей низших классов за людей, и частенько насмехались над сострадательностью своего подопытного образца.

Небо усыпали звёзды, когда «заслуженный педагог» наконец-то добралась до леса. Если собаки придут сюда по её следу, дальше точно его потеряют: лес был полон зверья, разнообразные запахи атаковали чуткий нос волка. Усложняя работу преследователям, Аня прошлась по ручью и выбралась на берег в том месте, где яркий запах стада косуль перекрывался запахом волчьей стаи. Пробежав по этому следу несколько километров, она со спокойной душой свернула в сторону: собаки наверняка побегут дальше, по наводке сильного аромата, проигнорировав слабый запах, вильнувший в бок.

Она брела по влажному весеннему лесу, смотря в небо и не узнавая ни одного созвездия на нём. Почему-то именно вид незнакомых звёзд всколыхнул в Ане страшную тоску по родному дому, вылившуюся в скорбный волчий вой. Протяжный вопль звериной тоски разлетелся по лесу, приглушив на время остальные звуки в нём, и замер в отдалении. Дав себе мысленную оплеуху и велев себе молчать, как рыба, чтобы не привлекать преследователей, Аня побрела дальше, вспоминая детей и внуков молча, переживая о разлуке с ними в глубине души. Ей придётся научиться воспринимать их как часть безвозвратно ушедшего прошлого, как она когда-то научилась воспринимать отца, братьев и мужей. Книга её первой жизни навсегда захлопнулась, но взамен вечного покоя её обязали-таки писать продолжение истории. Новый роман с новыми героями, но прежней, старой-старой героиней…

Невольно безрадостные мысли Ани перестраивались на привычные рельсы экспериментально-логического мышления. Переход осуществлялся плавно и незаметно для самой Ани примерно так:

«Луны на небе нет… Интересно, сегодня новолуние или планета этого мира не имеет спутников? Гравитация привычная — это моим новым телам так кажется или она действительно такая же, как на Земле? Размеры людей и животных такие же, как у нас, так что второе вероятнее. Получается, что размеры планеты и её плотность, масса тоже аналогичны земным…

Удивительнейшее совпадение или правы те, кто утверждает: зарождение высших форм жизни возможно лишь на планетах-близнецах Земли? Кстати, насколько можно считать формой жизни нынешнюю меня??? Меня создали «в пробирке» из каких-то ингредиентов, которые вряд ли были белкового происхождения — я вначале вообще была туманом. Однако далёкой праматерью человечества тоже была хоть и сложная, но не белковая молекула, у меня просто эволюция произошла быстрее, чем за миллиард лет. Эволюция, стимулированная разумом, — если бы я не пожелала думать, двигаться и ощущать, то так и переливалась бы себе туманом под защитным куполом. Чрезвычайно интересно, как пойдёт дальнейшая эволюция. Как в принципе может развиваться организм метаморфа, не нарушая основных законов физики? Если я превращусь в прежнюю себя, в старенькую, слабенькую старушку, я смогу вскоре умереть от старости? С другой стороны: если всё время обращаться юной девой — выйдет жить вечно молодой? Нет, мне совершенно этого не хочется, я как раз и боюсь: не наказали ли меня вечной жизнью?! Подвластна ли я теперь закону старения или в моей «системе отсчёта» биологические часы навсегда остановились?

И закон сохранения массы — как он влияет на реалии жизни метаморфа? Скажем, что будет, если мне-волку отрежут лапы, а я быстро превращусь в змею? Чисто теоретически, с научной точки зрения и если не истеку кровью? Змее лапы не нужны, при уменьшении общей массы организма она просто станет короче, чем могла бы быть. А если потом обратно волком обернуться — лапы у него будут?»

Предположения, самые сложные и причудливые, отвлекли от бесполезной тоски о прошлом. Возможности метаморфа потрясали воображение учителя физики и речь вовсе не о том, чтобы тишком обокрасть королевскую сокровищницу! Аня шла по лесу наугад, пока её мысли вращались вокруг необычности её новой формы:

«Вот заболит хвост у барса, а я обернусь человеком, у которого нет хвоста: что будет? Боль исчезнет или перейдёт в другое место (ха, могу предположить, в какое именно)? На Земле на старости лет меня часто мучили головные боли… Хм-ммм, есть ли в мире животное без головы? О, есть, медуза к примеру! Заболела голова — обернулась медузой и плавай себе в ванне без всяких таблеток. Или наоборот: обратившись медузой, я начну болеть вся?»

Столетний опыт незаметно пришёл Ане на выручку, побуждая её философские рассуждения идти по верному пути: «Если обстоятельства невозможно изменить — извлекай пользу из того, что есть». Она отыскала себе уютное сухое местечко под пушистой высоченной елью, свернулась клубком и заснула: новая жизнь может и подождать, она к ней не особо стремится.

…

Жизнь долго ждать не пожелала: кипящие в теле молодость и здоровье разбудили Аню на рассвете утробным ворчанием пустого желудка. Стряхнув остатки сна о какой-то белокаменной колоннаде, пылающей огнём пожара, Аня потянулась и почувствовала, что проснулась такой голодной, будто всю ночь носилась по лесу, нагуливая зверский аппетит. К слову, усталость тоже ощущалась такая, будто она всю ночь не спала под елью, а обегала по кругу территорию иномирного королевства. Впрочем, если учесть, что раньше она сутками в подвале сидела и в карете разъезжала, а вчера кросс по пересечённой местности себе устроила, то не удивительно, что все мышцы от напряжения ломит.

Но ломота в теле была мелочью, голодное ворчание желудка выявило главную проблему новых реалий: в звериной ипостаси Аня имела доступ лишь к физическим возможностям и инстинктивным умениям зверя. Она умела бегать, прыгать, рычать, слышать и видеть, но совершенно не умела делать всё то, чему мамы-хищницы кропотливо обучают своих детей в первые месяцы их жизни. В частности, Аня совершенно не умела охотиться. Попытка ухватить клыками мирно клюющую травинки птичку закончилась в колючем кусте. Птичка в последний момент взлетела на ветку и издевательски свистела оттуда, пока Аня с тихим воем выдёргивала застрявшие в носу колючки, усевшись на хвост и трансформировав одну лапу в человеческую руку. Погрозив кулаком вредной птичке, не готовой по её мудрому примеру предпочесть смерть жизни, Аня вернула волчьему телу нормальную четвёртую конечность и пошла искать завтрак.

Завтрак в диком лесу никак не находился. Вернее, время от времени его удавалось заметить, но исключительно с тыла и в убегающем виде. Ещё разнообразные варианты волчьего завтрака парили над головой и плавали в глубоком ручье, но приземлить их или вытащить на берег Ане не удалось. Варианты человеческого завтрака вообще отсутствовали как данность: ягод, грибов, орехов в весеннем лесу и в помине не было. Идею обернуться хищной птицей и половить птичий завтрак Аня отринула сразу: коли она на четырёх лапах при попытках поохотиться то и дело влетает в кусты и зацепляется за коряги, то на крыльях мигом потерпит крушение и хорошо, если не переломается вся, падая на землю сквозь частокол веток. Вариант бродить на бодрящем весеннем ветерке обнажённым человеком и вовсе не блистал рассудительностью: зверю в шкуре хотя бы не холодно.

Да, в новом мире Аня не обязана была жить человеком, но ей явно не хватало опыта для жизни зверем. Опыт, конечно, дело наживное, но смерть от голода могла прийти раньше драгоценных навыков.

— Старого пса новым трюкам не выучишь, — проворчала под волчий нос Аня и взяла курс на речку: запах большой воды доносился с юга. — На берегу крупной реки обязательно найдётся поселение людей.

Нашёлся целый город: с высокого холма Аня видела дома, шпили соборов и высокие объекты, которые она сперва приняла за столбы, а потом догадалась, что это статуи. Город простирался до самого горизонта, сверкая водной гладью прудов, разноцветными струями высоченных фонтанов, зеленью парков. Решившись, Аня скачками понеслась навстречу иномирной цивилизации. Раз её лишили заслуженной смерти, придётся налаживать новую жизнь. Униру и Краску её теперь не отыскать: найти метаморфа в городской толпе труднее, чем иголку в стоге сена. Но прежде, чем затеряться среди людей, необходимо раздобыть одежду: разум прозрачно намекал, что ни в волчьем виде, ни в голом человеческом виде в городские ворота её не пропустят. К сожалению, тот же разум пока предлагал лишь одну альтернативу: дождаться ночи, обернуться птицей и перелететь стену подальше от стражи. Подальше, поскольку птицы с массой 50 килограмм в данной местности не обитали. Учитывая, что вес среднего аиста не превышает четырёх килограмм (каких только сведений не почерпнёшь из задач по физике!), Аня боялась представить, что за летающего бегемота узрели бы стражники.

Не простое дело — быть метаморфом!

Замедляя свой бег к благам человеческого сообщества, Аня вышла к фермам, что простирались перед городом. И первым на её пути встретилось небольшое стадо коз, пасущихся среди свежих мясистых стеблей неизвестного Ане растения. Козы с таким смачным хрустом жевали зелёные побеги, что рот волка наполнился слюной вопреки вкусовым пристрастиям его биологического вида.

«Как я раньше не сообразила, чем могу позавтракать!» — поразилась собственной недогадливости Аня, спешно пополняя стадо своей особой. (Идея загрызть и съесть козу как-то не пришла в её голову).

Острые резцы новоявленной козы перекусили сочный стебель, и её наконец-то перестал терзать голод. Собаки, охранявшие стадо, подозрительно обнюхали новую животинку, но прочь не погнали, за что Аня мысленно поблагодарила верных друзей человека. После полудня распекло, и Аня улеглась на поле по примеру других коз: отдохнуть и продумать дальнейшие планы. Её переполняло небывалое чувство свободы, свойственное человеку на перепутье жизненного пути: когда он видит перед собой множество дорог и ничтожное число препятствий на них. Сытость — ступенька к благодушию.

Два пастуха, лузгая семечки, обходили стадо. Один вдруг остановился, всмотрелся в коз, зашевелил губами, загибая пальцы на руках.

— Чего напрягся так? Козы не хватает? — спросил второй.

— Напротив, лишняя, — растеряно ответил его товарищ.

— От соседа прибилась?

— Далече до соседа-то…

— Затерялась, бродила, потом к нашему стаду вышла. Козы — не коровы, на них клеймо не ставят, так что стал наш хозяин богаче на одну козу. Доложишь ему — награду какую тебе выдаст. Пойдём, коров пересчитаем, — вдруг и у меня лишняя животина обнаружится?

…

Аня проснулась, когда солнце склонилось к горизонту. Поднялась, встряхнулась и собралась дойти до фермерского дома, чтобы проинспектировать задний двор в поиске сохнущей выстиранной одежды. Бодрой рысцой поскакала к краю поля — и уткнулась в оскаленные морды трёх псов.

— Ме-ееее!!! — возмутилась Аня.

— Р-ррр-РРР!!! — резонно возразили псы. Как говорится: назвалась козой — сиди на поле, пока пастух не придёт!

— По-(ме!) — слу-(ме!) — шайте! — постаралась объясниться Аня по-человечески, и обалдевшие собаки залились таким истошным лаем, что заблеяло всё стадо и примчался мужичок-пастух:

— Чего разорались все? Домой захотели? Пошли, что ли, впрямь пора. Эй, собаки, гоните всех домой! Домой!

Услышав команду, псы взяли стадо в полукольцо и погнали к ферме. Козы покорно побежали в заданном направлении. Когда одна из них чуть отбивалась от общей массы, к ней мигом подлетала собака и грозным рыком отгоняла ко всем прочим. Аня скакала в середине стада и раздумывала, что хорошо бы не оказаться запертой на ночь в хлеву: хоть и не стремилась она к новой жизни, но провести её между полем и хлевом, а завершить под ножом мясника, как-то тоже не хотелось.

«К ста годам я стала привередливой», — усмехнулась про себя Аня. Потихоньку она сместилась к краю стада, и как только между двумя соседними собаками образовался достаточный разрыв, со всех сил рванула в открывшееся пространство. За ней с лаем полетели два разъярённых пса, пока основная группа коз уходила к ферме под присмотром пастуха, крикнувшего вдогонку: «Гоните к дому негодяйку! Я её дубиной отхожу за такие выкрутасы!» М-да, ближайшие перспективы вырисовывались не радужные.

— Ме-еее!!! — верещала на скаку Аня, объясняя псам, что им совсем не по пути.

— Р-РРРР-рррр!!! — возражали преследователи.

В задачах по физике дикие козлы часто развивают скорость до 30 км/ч. Аня прикидывала, что сильно превысила это среднестатистическое значение, однако собаки не отставали и подбирались опасно близко. В лесу четвероногие друзья человека получили весомое преимущество: их мягкие лапы лучше подходили для бега по засыпанной прошлогодними листьями и сухими ветками земле, чем копыта домашней козы. К счастью, «коза» успела скрыться от взглядов случайных свидетелей…

Один из псов выскочил перед мордой беглянки, второй напирал сзади, страхуя напарника. Опытные пастушьи собаки собирались дружно развернуть хозяйское движимое имущество в направлении к ферме, но милая серенькая козочка прямо на их глазах вдруг припала к земле и обернулась матёрым клыкастым волком!

— РРРР-РРРРР!!! — в свою очередь взревела Аня, более доступно озвучивая прежний постулат: «Нам совсем не по пути!»

— Аи-йй-а-ииий! — взвизгнули потрясённые, безумно напуганные метаморфозой и звериным оскалом псы, и рыжими молниями понеслись в обратном направлении. Собачьей психике был нанесён сокрушительный удар: никогда раньше бедолаги не видели, чтобы козы обращались волками! А если все рогатые на такое способны?!

Ещё много дней пастух козлиного стада жаловался пастуху коровьего стада:

— Как подменили Азара и Грора, даже от козлят шарахаются, заразы! Козёл им и вовсе проходу не даёт теперь: гоняет по полю, как трусливых кур! Скажу хозяину, чтобы при дворе их оставил, пусть дом стерегут, раз со стадом не управляются.

…

Избавившись от преследователей, довольная Аня мягкой, стелющейся рысью бежала вдоль опушки леса, позабыв о необходимости принюхиваться к ветру. Забывчивость обошлась дорого: она чуть не влетела с разгона в притаившуюся на окраине волчью стаю, засевшую в засаде в ожидании заблудившихся, отбившихся от стада домашних животных. Аня резко затормозила, впившись когтями в рыхлую землю. Волк волку друг, да?

Стая смотрела на неожиданную гостью не очень приветливо. Вожак привстал, облизнулся… Кажется, он решил, что одинокий собрат сойдёт за ужин не хуже козы. Кажется, его сотоварищи решили так же.

Аня попятилась, судорожно прикидывая, удастся ли ей подняться в воздух, облетев все ветки, маневрируя на крыльях, или волчий ужин станет более приятным с жирной, упитанной крылатой дичью. Жаль, что она никогда не увлекалась биологией и не способна с ходу ответить на вопрос: кого убоится волчья стая?! В памяти всплыл мохнатый символ крупнейшей партии России, и Аня мигом перекинулась в бурого медведя: самого опасного зверя русских лесов. И постаралась издать самый грозный рык из его репертуара.

— Уау-уаа! — завопил крупный, подросший медвежонок.

«Закон сохранения массы, чтоб его!!!» — поздновато спохватилась Аня, пока заинтригованные волки брали её в кольцо. Собаки должны были пригнать в хлев только козу, а вот серым хищникам, похоже, было всё равно, кого съесть. Вожак ещё подождал немного в ожидании, не превратится ли медвежонок в упитанного баранчика, и вновь изготовился к прыжку…

Смотря в жёлтые голодные глаза своей смерти, отыскавшей её и в другом мире, Аня отчётливо поняла, что очень хочет ещё пожить. Усталость и однообразие старой жизни ушли и позабылись, а новая жизнь была такой необычной, такой страшно интересной с экспериментальной точки зрения, что расставаться с ней было откровенно жалко. И одновременно с признанием желания жить в голове Ани что-то щёлкнуло, тело само собой перетекло в новую форму…

Голова её неожиданно взметнулась над вожаком стаи, словно она смотрела на него с высоты человеческого роста. Не успев испугаться, что обратилась девушкой, Аня услышала, как из её рта вырвалось леденящее кровь шипение:

— Ш-шш-ссс-шшш!

Её взор по-прежнему не отрывался от вожака стаи, и жёлтые огни волчьих глаз как-то потускнели, а сам крупный волк замер, будто оцепенел от страха или неожиданности. За спиной Ани что-то хлопало, рот продолжал шипеть, а язык вытянулся и дрожал между губ, улавливая запах волчьего страха. Вожак замер в неподвижности, остальная стая с визгливыми воплями уносилась прочь, и Аня благоразумно сделала то же, не дожидаясь, пока вожак отойдёт от шока. Плюхнувшись на землю всем своим длинным телом, она пошуршала дальше от волков, извиваясь, как змея.

«Я и есть змея, — сообразила Аня. — Как вовремя сработали инстинкты, выбрав ту форму, которой устрашились волки! Да уж, во мне сколько метров? Змея в полцентнера и впрямь жуткий зверь, всяко пострашнее медвежонка!»

Она отчего-то зацеплялась телом за низко растущие ветки деревьев, и её осыпало молодыми листочками и хвоёй. Способ змеиного передвижения был настолько непривычен и оттого неудобен, что большую скорость развить не удавалось, и Аня вскоре опять понеслась на волчьих лапах. Если вновь наткнётся на временных собратьев по биологическому виду — не страшно. Она теперь знает, что делать!