Антисваха против василиска

Глава 9. Завещание свахи

Утро Ани, покинувшей уютное лежбище под крыльцом, началось с тщательного исследования городских улиц. Застроен город был не абы как, а по строгому плану. Вокруг центральной площади с административными зданиями и аналогом аптеки, торгующей дорогими снадобьями, высились богатые дома видных жителей города. Дома не стояли впритык друг к другу — между ними зеленели скверы, аллеи с клумбами и фонтанами, большой городской парк подступал к ограде самого величественного из частных домов, двери которого украшал золочёный герб. Этот особняк почтительно и со страхом именовали «домом магистра». К концу дня Аня научилась отличать дома, принадлежащие магам, от домов, в которых живут простолюдины: у домов магов не было конюшен, их коляски ездили за счёт магии, а над дверьми обязательно красовался родовой герб, сколь бедным ни выглядел бы домишко. В толпе также легко было вычленить магов среди простых людей по высокомерному выражению лица и высоко поднятому аристократическому носу.

От центра города лучами отходили улицы, постепенно сужаясь к периферии, к самым бедным районам. Все улицы и переулки между ними были закреплены за одним видом торгово-промышленной деятельности: были улицы, на которых размещались белошвейки и кружевницы, была улица кузнецов, улица пекарей, улица ткачей и улица ювелиров. В итоге в поиске необходимой вещи не нужно было обегать множество супермаркетов, как в Калининграде: для покупки сапог надо было прийти в определённый городской район и сразу увидеть весь ассортимент обуви, что могут предложить местные мастера.

Аня тщательно изучила все улицы, все переходы и подворотни, в которых можно спрятаться от погони. Полдня провела у стен городской управы, с жалостью смотря на приводимых на расправу воришек (палач лениво отвешивал пять ударов плетью мальчишкам и десять ударов взрослым карманникам) и подслушивая болтовню скучающих охранников, стоящих у входа. И к вечеру услышала ошеломительное известие: Унир и Краск погибли в своём доме, всё их имущество отошло к короне, а король наверняка отдаст бесхозные теперь земли под управление магистра Имрана Дайма.

— Худо жилось людям в поместье Унира Госка, а под властью Дьявола Дайма ещё хуже станет, — мрачно подытожили охранники и заговорили о другом, а Аня отошла в сторону, приходя в себя: она окончательно свободна, её никто не будет искать!!! Никто не узнает о создании магами метаморфа, она может спокойно жить, не боясь попасть в ловушку!

Она сломя голову убегала по полю от погони, а за ней никто и не гнался, маги-экспериментаторы так увлеклись дуэлью, что оба заплатили жизнью за недоверие к напарнику. Если бы Краск и Унир были настоящими друзьями, ей не удалось бы обмануть их и моментально рассорить до стадии смертельного боя. Маги давно подозревали друг друга в намерении предать и обмануть, наверняка каждый из них сам вынашивал планы избавиться от «товарища» и прибрать к рукам результат их общей работы.

«Чтобы семена раздора быстро дали всходы, надо бросить их на подготовленную почву, — вздохнула Аня. — Я же предупреждала этих горе-учёных: похищая мою душу, вы совершаете большую ошибку! Возможно — самую большую ошибку в своей жизни! Напророчила…»

Из философских размышлений о дружбе, доверии и высшей справедливости Аню выдернули громкие восклицания:

— Ты мне всю жизнь своими бреднями разрушила! Я, дура наивная, всё мамочкины советы слушала — и дослушалась! Видеть тебя не хочу, живи, как знаешь, а мне больше не мешай! Свою жизнь испортила, мою под откос пустила, вот и сиди нищей в этом крысином углу, а я уезжаю и прошу мне не писать. Нет у тебя дочери с этого дня!

Визгливые женские вопли сопровождались грохотом дверей, стуком каблуков по ступенькам и скрипом распахиваемых в соседних домах окон: обитатели небольшого переулка желали услышать и увидеть мельчайшие подробности скандала. Бредущая, куда глаза глядят, Аня тоже остановилась. Кричала молодая женщина лет двадцати пяти на вид: стройная, русоволосая, кареглазая, чем-то похожая на саму Аню в молодости. Лицо женщины можно было бы назвать симпатичным, если б его не портили сильно гневная гримаса и озлобленность во взгляде. Дамочка выскочила из маленького двухэтажного домика, зажатого между особнячками побогаче. Сбежала по ступенькам, таща в каждой руке по дорожному баулу и прижимая локтем к боку изящную сумочку на длинном ремешке. Аня не ведала, кто и каким образом «разрушил жизнь» этой девицы, но та не выглядела голодной оборванкой. За дамочкой из дома выбежала пожилая женщина с бледным заплаканным лицом и взмолилась:

— Доченька, одумайся! На что ты себя обрекаешь?!

— На жизнь в столице обрекаю: на достойную, обеспеченную, интересную жизнь! — фыркнула девица, ставя баулы на булыжник мостовой.

— С нелюбимым стариком? — плача, покачала головой пожилая мать, и дочь взвилась, как ошпаренная:

— Слышать не хочу ни о какой любви! Тошнит от твоей вечной песни «с милым рай в любой хибаре». Всё, хватит с меня и милых, и хибар! Раскрой глаза, мама: в деньгах счастье, в большом доме, слугах и достатке, всё прочее — старческие нелепые байки!

— Достаток самой заработать можно, а не идти на содержание! — выкрикнула пожилая женщина.

Девица побагровела, проорала в лицо матери:

— Что-то ты не особо заработала, даже завещать мне нечего! — и замахнулась на мать…

— Ррр-рррР! — взревела Аня, подскакивая к девице и в прыжке бодая её мордой в занесённую руку.

Девица взвизгнула, пошатнулась от скользящего удара крупного пса, закричала:

— Фу, пошёл прочь, мерзкая псина! Перебить вас всех надо, а не прикармливать, как моя мать!

На улочку выехала богатая карета на магическом ходу. Девица замахала ей обеими руками, и карета подъехала ближе, остановилась. В окне мелькнуло желчное, надменное лицо пожилого мужчины. Он покровительственно улыбнулся девице, распахнул дверь кареты. С запяток соскочил лакей и двинулся к стоящим на мостовой баулам, намереваясь погрузить их в багажный отсек. Аня отвлеклась от рассматривания убитой горем матери, молча протягивающей руки к усевшейся в карету дочери, и мигом сложила два и два. Метнувшись вперёд, она выхватила из-под носа лакея один баул и понеслась прочь, к ближайшей сквозной подворотне. Ей вослед кричали люди, но Аня сосредоточилась на задаче не выронить из пасти ручку объёмной, но по счастью не слишком тяжёлой сумки. Её надежда, что та набита одеждой, окрепла.

«Раз девица катится навстречу богатой, разгульной жизни, то старые «нищенские» наряды ей ни к чему», — цинично рассудила Аня, ныряя в густые кусты неухоженного парка бедного района города. Бродячая собака с сумкой в зубах привлекала много ненужного внимания, следовало спрятать добычу.

Вскоре сумка была надёжно упрятана под густую ель и засыпана сухой прошлогодней хвоёй. Если кому и вздумается заглянуть под колючие ветви, свисающие до самой земли, то увидит он холмик, похожий на старый муравейник. Обратно из-под ели вылез не облезлый бродячий пёс, которого разыскивали как наглого воришку, а приличная беленькая, пушистенькая, крупная и упитанная домашняя собачка с доверчивыми голубыми глазками. Собачка неспешно побежала на разведку: уехала ли девица и можно ли гулять по городу в её платье, не опасаясь встречи с бывшей хозяйкой одежды.

…

В небольшом косом переулке кареты и след простыл, а на ступеньках крыльца ещё сидела пожилая женщина, горестно всхлипывая и вытирая слёзы мокрыми ладонями. Любопытные соседи уже расходились, судача промеж собой о распутных нравах современной молодёжи и о том, каково придётся старой матери доживать свои дни в одиночку. Кто-то высказывался в обратном ключе: правильно девка сделала, что вместе с матерью хоронить себя не стала, а что касается распутства — так девица вдова, может позволить себе любовника завести, чай не невинная девчонка.

За свою долгую жизнь Аня научилась не судить людей по своему разумению, только плачущую женщину было жаль, а ещё Ане очень не понравилось тяжёлое дыхание женщины и поглаживающая грудь рука. Сама Аня так поглаживала грудь на старости лет, когда начинало сильно щемить сердце, и такая боль была нехорошим предвестником. Она подошла к брошенной матери, повиляла хвостом, жалобно повизгивая, и лизнула женщину в руку.

— Хорошая собачка, — всхлипнула женщина и погладила Аню по голове, — потерялась?

Аня вздохнула и положила морду ей на колени. Женщина принялась гладить её, тихо изливая душу одному нашедшемуся собеседнику:

— Единственный мой ребёнок, девочка моя, навсегда от меня уехала! Аннет всегда и во всём винила меня и мои советы, хоть вовсе к ним не прислушивалась. Да, я говорила, что выходить замуж надо только по любви, хоть это сильно мешало мне преуспеть в своём деле и обзавестись богатыми клиентами. Сваха я, понимаешь? Эх, не понимаешь, но да ладно. Аннет заявила, что следует моему совету, когда собралась замуж за красавца и балагура Стока, хоть я ей прямо сказала: «Дед его пьяницей был, отец пьяницей стал, и женишок твой уже ступил на ту же дорожку. Не связывайся с этим глупцом, слёзы лить будешь!» А она мне в ответ: «Я по любви замуж пойду, как ты всем советуешь!» А причём тут любовь, если просто молодая кровь в голову ударила? Любовь — она же не из голой страсти рождается, понимаешь?

«Ещё как понимаю», — тихонько повизгивала Аня. Дважды побывав замужем, вырастив троих сыновей и уйму внуков, она тоже считала, что любить надо с умом, и различать случайное увлечение и глубокое чувство.

— Они через год после свадьбы чужими людьми стали, я ясно видела это, мы же вместе в этом доме жили. Сток пил, Аннет злилась, что он пропивает всё заработанное, денег постоянно ни на что не хватает, а потом Сток ещё и любовницу завёл. Когда он зимой по пьяной лавочке в сугробе заснул и окоченел, дочь даже обрадовалась, что вдовой стала. Для приличия поплакала при всём честном народе и принялась по центральным улицам гулять, богачам подмигивать. Вначале к одному по ночам бегала, потом к другому — всё из чистой корысти, за деньги и подарки щедрые, понимаешь?

«Понимаю, — соглашалась Аня, — свой «бизнес» Аннет наладила, что тут непонятного».

— Дочь всё надеялась, что любовники ей замужество предложат, да только никто не предложил. Аннет опять на меня озлилась: «Ты свахой работаешь, а родную дочь удачно сосватать не можешь!» Вновь я у дочки виноватой вышла, будто могу волшебным образом убедить богатого купца жениться на бедной вдовушке, которая и без всякой свадьбы готова его постель согревать, да и не только его, чего греха таить. Так всё и шло несколько лет: первый тайный любовник Аннет на молоденькой девушке женился и поселился в загородном имении, второй в другой город переехал, а дочь мою с собой не позвал, третий от лихорадки помер. Тогда уж моя дочь решила не скрытничать, на свадьбу не рассчитывать, а открыто пойти в содержанки к тому, кто больше денег за услуги посулит. Вот заезжий торгаш и присмотрел себе мою дочку, как товар на прилавке, да с собой увёз. Мне не за себя страшно, я и одна проживу, я думать боюсь, что с Аннет станет: кому она нужна будет через десяток лет, как цвет молодости увянет? Она же экономить и деньги откладывать не желает, вообще о будущем задумываться не хочет! Останется на улице моя девочка!

Женщина зарыдала, сгибаясь в три погибели и с тихим стоном растирая грудь. Аня заволновалась, заскулила, потянула её в дом, вцепившись в рукав вязаной кофты.

— Да-да, пойдём, я тебе каши и хлеба дам, хорошая собачка, — забормотала женщина. — Найдём мы завтра твоих хозяев, найдём, я тебя в центр отведу, у торговцев поспрашиваю, кто с такой собакой к ним заходил. Видно, что из богатого дома ты: такая чистая, откормленная, красивая и белая, как свежевыпавший снег.

Пропустив перед собой Аню, женщина шагнула через порог, дошла до кухоньки на первом этаже и без чувств повалилась на пол. Аня взвыла, потыкалась носом в холодное лицо женщины и понеслась с лаем на улицу, призывая людей на помощь.

Помощь лающей и воющей собаке выразилась в граде камней и палок, полетевших в её сторону. Мальчишки с улюлюканьем погнали Аню вдоль по улице, швыряясь в неё всем, что под руку попало.

Договориться с людьми в собачьем образе не вышло. Пришла пора вытащить вещи беглой девицы и стать человеком.

Спустя четверть часа в двери двухэтажного домика пожилой свахи влетела вернувшаяся дочь, сжимающая в руках баул с вещами. Ворвалась вихрем и тут же выбежала обратно с воплем:

— Маме плохо! Помогите!!!

Крик девушки поняли лучше, чем лай собаки, и вскоре находящуюся в бессознательном состоянии женщину осмотрел врач. Укоризненно поцокал языком и сказал:

— Состояние тяжёлое, боюсь, что поправить ничего уже нельзя.

Набившиеся в комнату соседи заахали, на глаза Ани навернулись слёзы и в неё тут же полетели обвинения:

— Сама мать до смерти довела, а теперь слёзы льёт! Поздно одумалась, Аннет, езжай обратно к своему покровителю!

Искры народного негодования загасил врач, сурово постановивший:

— Больной нужен покой! Всем немедленно покинуть помещение, остаться только родственникам!

— Иные родственники похуже врагов, — забормотали соседки, но приказу врача подчинились.

Усталый врач закрыл свой чемоданчик, велел Ане смотреть за состоянием матери, дать ей выпить микстуры, когда та придёт в себя, и кормить только легкой жидкой пищей, пока он утром не явится на повторный осмотр.

— Если ночью начнёт буйствовать — дайте сонного зелья, больной нужен крепкий сон. Однако обнадёживать не хочу: готовьтесь к худшему, девушка, — напоследок сказал врач, и Аня осталась одна в незнакомом доме с незнакомой умирающей женщиной.

…

Она обошла весь домик. На первом этаже размещались тесный холл-прихожая, из которого широкий коридор вёл в комнату, предназначенную для приёма клиентов свахи. Эта комната была в доме самой большой и хорошо обставленной. Самым ярким акцентом в ней был большой стол с деревянной полированной столешницей и чугунными коваными ножками, уставленный свежими цветами, вазочками с конфетами и аккуратными стопочками бумаг. На полках за столом красовались портреты счастливых пар в рамочках и рукописные благодарности свахе Нарзис за «счастье воссоединения». Свадебный антураж выглядывал из каждого уголка и даже занавески на окне походили на пышную фату невесты.

Малозаметный, замаскированный занавесью боковой проход уводил из широкого коридора в кухню. Печь, как и ожидалось, была дровяной, и служила не только делу приготовления пищи, но и отопления дома: круглый стояк шёл от печи вверх, обогревая оба этажа домика. К кухне примыкал холодный чулан, игравший роль холодильника. Аня не сразу сообразила, каким образом охлаждается воздух в чулане, но потом вспомнила, что в этом мире используют законы магии, а не физики, и нашла закреплённый вверху на стене магический амулет, источавший холод.

На втором этаже нашёлся ещё один чулан — для хранения одежды, и две спальни, в одной из которых лежала сваха Нарзис, а вторая явно принадлежала Аннет: в ней царил страшный кавардак, ящики всех шкафов были выдвинуты, горы брошенной одежды валялись на кровати и полу. Аня взялась наводить порядок, и к началу сумерек домик сиял чистотой, а на кухонном столе остывал куриный бульон с лапшой для больной. Отложив в узелок два платья, туфли и нижнее бельё с чулками, Аня припрятала его в прихожей, чтобы захватить с собой в случае экстренного вынужденного бегства. Например, при появлении настоящей молодой хозяйки дома. Остальные вещи из украденного днём баула она вернула в шкафы в комнате Аннет: платья были отличного качества, и пожилая женщина могла бы продать их за неплохие деньги.

— Аннет, Аннет! — донёсся до Ани стон из соседней комнаты.

Замерев у зеркала, Аня критически осмотрела себя. Повезло, что она ткнулась собачьей мордой в руку девицы и смогла скопировать её облик: от её актёрского мастерства сейчас может зависеть жизнь человека! Надо поговорить с бедной женщиной: если та поверит, что дочь образумилась, вернулась, любит её, то выздоровление будет более вероятным, чем в случае сообщения, что дочь ушла безвозвратно.

— По крайней мере, несчастная умрёт со спокойной душой, что дочь не держит на неё зла и перестала винить её в собственных ошибках, — сказала Аня своему отражению в зеркале, демонстрирующему облик беглой девицы. — Я извинюсь перед матерью за дочь, раз уж та не удосужилась сделать это: слишком жестоко оставлять человека умирать с мыслью, что он испортил жизнь единственному ребёнку и заслужил его вечную ненависть.

Она вошла в комнату больной с робкой улыбкой и словами:

— Мама, тебе нельзя вставать и надо выпить микстуру, оставленную доктором.

Женщина потрясённо уставилась на неё, не в силах поверить собственным глазам. Покорно проглотила лекарство, налитое Аней в ложку, не сводя с неё пристального взгляда.

— Я вернулась, я передумала уезжать, — прошептала Аня, невольно отворачиваясь. Она хочет, как лучше, и не должна чувствовать вину за обман! Решительно подняв голову, Аня с жаром выпалила: — Я сама виновата в неудачном замужестве, не ты! Твои советы всегда были правильными, это я выворачивала их наизнанку в угоду собственным желаниям! Мама, я люблю тебя и прошу простить меня… за всё простить!

По щеке женщины скатилась слезинка. Она бледно улыбнулась, сказала:

— Я так долго мечтала услышать такие слова! Спасибо… вам. Кем бы вы ни были — спасибо. Вы хороший человек. Добрый и сострадательный.

«Фокус с подменой не удался. Да, мать не обманешь, я своих близнецов сходу различала, как бы они ни старались притвориться друг другом», — с грустью признала Аня, подавляя тоску по сыновьям.

Она села на край кровати и осторожно пожала руку больной, молчаливо поддерживая и ободряя. Та смотрела в её лицо нежно и ласково, любуясь чертами дочери, что ушла от неё. Потом заговорила, углубившись в воспоминания:

— Я поздно родила Аннет: мы с мужем и надеяться перестали, что Бог нас детками осчастливит, когда я вдруг забеременела. Мы всё старались ради её счастья делать, но вкривь и вкось всё пошло, как муж мой помёр, а дочь подросла. Аннет всегда хотела жить ярко, иметь всё, что пожелает, быть самой заметной звездой на небосклоне.

«Стремления неплохие, но способы их достижения выбраны сомнительные», — подумала Аня молча, чтобы не обижать женщину нелицеприятным отзывом о дочери.

— Завещание и остатки денег в ящике моего стола, — внезапно сказала больная. — Моя дочь никогда не вернётся, поэтому дом и всё нехитрое имущество в нём я оставляю вам. Вы очень похожи на мою дочь, а дубликаты всех метрик Аннет лежат вместе с завещанием: можете оставить себе не только мой дом, но и имя моей дочери. Взамен прошу одного: продолжите моё дело. Я — сваха, но в отличие от других я никогда не организовывала браки, в которых между супругами не было и намёка на любовь. Наоборот: я помогала девушкам избежать навязанных женихов и выйти замуж за любимых, насколько то было в моих силах. Убеждала их родителей, говорила с ними самими. Девушкам нелегко живётся, они часто становятся разменной монетой в делах своих отцов и старших братьев, «залогами финансовой стабильности» семьи. Так быть не должно!!! Женщины не должны жить с теми, кого не любят! Не должны против воли ложиться в постель с теми, кто вызывает лишь отвращение! Им надо помогать, понимаете? Вы согласны со мной?!

— Согласна, — поспешно заверила Аня взбудораженную больную женщину, приподнявшуюся на постели. Щеки больной покраснели, дыхание стало быстрым и прерывистым. — Вам нельзя волноваться и вставать!

— Я никогда уже не встану, я чувствую, что пришёл мой час. Знаете, миру нужна не сваха, миру, наоборот, нужна та, что будет предотвращать вступление в брак двух совершенно неподходящих друг другу людей. Если бы я решительно воспротивилась свадьбе дочери и пьяницы Стока, то Аннет нашла бы своё счастье… Пообещайте, что станете такой вот… свахой наоборот!

— Обещаю, только не волнуйтесь, — умоляюще попросила Аня, но женщина уже впала в забытье, бессвязно лепеча что-то, рыдая и мечась по кровати. Её удалось напоить сонным зельем, и несчастная заснула, продолжая плакать во сне.

Утром женщина очнулась. Послушно съела принесённый Аней бульон, а потом схватила её за руку, лихорадочно прошептала:

— Вы обещали! Сваха наоборот! — и рухнула без чувств.

Прибежавший врач сокрушенно развёл руками и сел выписывать свидетельство о смерти. Заглянувшие соседки попытались высказать своё мнение по поводу нерадивых дочерей и загубленных матерей, но Аня наградила их таким тяжёлым взглядом, что дамочки стушевались и быстро испарились с глаз долой. Менее говорливые мужья дамочек помогли организовать незатейливые похороны. Поминать усопших в этом мире было не принято: с кладбища немногочисленные знакомые бывшей свахи разошлись по домам. Аня тоже отправилась к внезапно обретённому дому: её абсолютная свобода закончилась, она связала себя обещанием, которое не могла нарушить.

«Быть свободной хорошо, но быть нужной — не хуже», — сказала себе Аня, рассматривая потрёпанный фасад своего нового жилища. Теперь у неё есть дело. Практически семейный бизнес.

Аня встряхнулась и с новым интересом осмотрелась в переулке, в который завела её причудница-судьба. Вдоль мостовой тянулись светленькие домики, надписи на которых гласили:

«СВАХА. Брачная контора»,

а дальше шли их названия — плоды фантазии местных служительниц культа счастливого супружества: «Визит Амарока», «Прилёт Амарока», «Стрела Амарока», «Амарок прилетел!» и так далее и тому подобное. Аня оказалась на улице свах, и яснее ясного, что некий Амарок выступал здесь и.о. Купидона.

Через день над входом в домик Ани висела скромная вывеска:

антиСВАХА. Не брачная контора

«Амарок улетел!»

Итак, Анна Ильинична Романова больше не пенсионерка и даже не учительница физики. Она — антисваха. Есть свахи, которые помогают девушкам выйти замуж, а есть она — она помогает девушкам избежать печальной участи замужней дамы. Мужчинам легко живётся: захотел жениться — посватался, расхотел — сослал жену в деревню и завёл себе любовницу или даже нескольких. А девушкам частенько бывает никак не отказаться от замужества: то родители прочь из дома за отказ гонят, то мужчина сватается настолько влиятельный, что уж проще сразу на плаху лечь, чем отказываться от брака с ним. Тогда остаётся один вариант: заставить самого жениха отказаться от идеи женитьбы и разорвать помолвку. Заставить могут не все, но Аня — сможет!

Не верите? Заходите в её контору, тут вам обязательно помогут избавиться от неугодного поклонника! Короткие сроки исполнения заказа, полная гарантия невозвращения жениха! Ха, даром ли она сто лет прожила и двух мужей похоронила? Уж в ком, в ком, а в мужчинах разбираться научилась, пока трёх сыновей до седых волос вырастила и в мужском коллективе физиков десятки лет отработала! Так что заглядывайте на огонёк, дорогие женщины, не проходите мимо!